— Просто отпустите меня!

Деррик присел, схватил меня за руку и притянул к себе с извиняющимся видом.

— Прости.

В груди поселилось ледяное чувство.

Прости.

Мне тоже было жаль. Мне было жаль, что я родилась в городе, который был больше похож на болезнь, чем на дом. Здесь ко мне относились так, будто я всего лишь дешевая игрушка, которой можно швыряться, пока она не сломается.

Тащить меня обратно в тыквенный сад пришлось дольше, чем следовало, и я сопротивлялась на каждом шагу.

Когда Лукас и остальные члены группы появились в поле зрения, у меня по спине пробежал холодок. Где-то вдалеке каркнул ворон. Мертвые листья из ближайшего леса хрустели под ногами, пока меня вели на то, что казалось судом. Или казнью.

Лукас смотрел на меня как на мусор. Хуже, чем мусор.

— Посадите ее в колодки.

— Что? Нет! — я закричала так громко, что несколько птиц поблизости взлетели. Но это было бесполезно. Мы были слишком далеко от города, чтобы меня кто-нибудь услышал.

— Ребята, остановитесь. — сказала Челси, дергая Деррика за рукав в надежде, что он послушает. Он не послушал..

Так и было задумано с самого начала.

Они должны были все это время планировать посадить меня в карцер, все было слишком спланированно, чтобы это могло быть случайностью.

Один из них уже открыл колодки, а чучело свалилось на землю. Кайл снова рылся в рюкзаке, засовывая туда спиритическую доску и вытаскивая вместо нее навесной замок.

Они завели меня в колодки, просунув шею в самое большое из трех отверстий, а затем запястья в меньшие по обе стороны от головы, пока Лукас стоял передо мной и с улыбкой наблюдал за происходящим.

— В таком положении ты выглядишь как дома. Такая испуганная и беспомощная.

Я вздрогнула.

— Иди к черту!

Мое сердце упало в желудок, когда верхний кусок дерева зафиксировался на месте и защелкнулся висячий замок. Я оказалась в ловушке, в полной их власти.

Парень, который держал меня за руки в кукурузном поле, подошел сзади и стал лапать меня за задницу. Лукас крикнул ему, чтобы он отступил, его налитые кровью глаза опасно сверкнули.

— Не трогай ее, мы оставим её Тыквоголовому.

Черт. Он действительно был безумен. Но я не то чтобы жаловалась. Его непоколебимая вера в тыквоголового духа буквально уберегла меня от приставаний.

Хулиган шагнул ко мне и присел так, что мы оказались на уровне глаз.

— Он придет за тобой, Ада. Ты представляешь, что он с тобой сделает? Конечно, представляешь. Думаю, он разорвет твою киску на части.

Тогда Челси пришла мне на помощь, или, по крайней мере, попыталась это сделать.

— Лукас, прекрати. Ты ее пугаешь.

Это ее он пугает, судя по ее овечьему шепоту, который не заставил бы повиноваться даже послушную собаку, не говоря уже о такой дикой дворняге, как Лукас Рид.

Отталкивая сильное чувство, пронизывающее меня, я собрала свои нервы самым лучшим способом, который только знала. Прокричала.

— Да, да. Не секрет, что тебе нравится представлять, как меня трахают, Лука Лу. — поддразнила я, зная, что мамино прозвище его раззадорит. Тем более что его мама разыграла ту же карту, что и мой отец, и сбежала из семьи, когда Лукас едва окончил начальную школу. — Но я удивлена, что ты только что признался, что представляешь, как меня избивает Тыквоголовый, а не ты. Если тебе нравятся такие странные вещи, кто знает, что за чудачества ты вытворяешь на своей ферме? Ну, знаешь, со всеми этими свиньями и овцами…

Напряжение можно было разрубить вилами.

Лукас был так зол, что его рука без перчаток дрожала, когда он засунул ее в карман и нащупал зажигалку.

Потребовалось несколько раз провести большим пальцем по бойку, прежде чем пламя ожило и осветило грим Фредди Крюгера янтарным светом.

— Молись, чтобы от тебя ничего не осталось, Адалин Мур. Лучше начинай молиться уже сейчас.

Глава 4

Ада

— Ну... и что теперь? — Челси заскулила, потирая руки, чтобы хоть немного согреться. — Я отморозила себе задницу.

— Мы ждем. — проворчал Лукас.

— И как долго будем?

— Столько, сколько потребуется, чтобы появился Тыквоголовый. — Лук помахал зажигалкой так, что отблески осветили нижнюю часть его лица. — Расскажи нам историю, Адалин. Расскажи нам сказку о Джеке Кэллоуэе.

Я издала болезненный стон. Не потому, что мне было больно, а потому, что мы все слышали легенду о Джеке Кэллоуэе триста миллионов раз. В то время как все остальные дети в Коннектикуте росли на "Матушке Гусыне" и "Сказках братьев Гримм", мы росли, слушая одну и ту же чертову народную легенду. Мы все знали ее вдоль и поперек.

— Я пас. Не в настроении обмениваться историями о призраках, псих.

Все неловко сдвинулись с места, когда Лукас поднял руку, и лунный свет отразился от когтей его перчатки Фредди Крюгера.

Челси шагнула вперед.

— Я расскажу историю.

— Я хочу, чтобы это сделала Ада. — пьяно промурлыкал Лук. Он поднес зажигалку ко мне, и его губы скривились, когда я вздрогнула от пламени. — Я хочу услышать, как она расскажет историю о своей предшественнице-шлюхе.

— Джек Кэллоуэй был колдуном, как и моя прародительница, первая Адалин Мур. Они занимались фривольным сексом, и их раскрыли. Их сожгли за колдовство. Потом огонь уничтожил все, и говорят, что он и по сей день бродит по тыквенному саду, ожидая, когда душа его возлюбленной вернется к нему. Конец. А теперь отпусти меня.

— Нет. — прорычал Лукас во все горло. — Расскажи всю историю. Так, как рассказывает твоя семья.

Холодный пот выступил у меня на лбу. Он делал все возможное, чтобы смутить меня, лишить достоинства. Но я происходила из ведьм. Мы привыкли к такому дерьму. Все, что он делал, это выводил меня из себя.

Они хотят историю? Хорошо. Я расскажу им историю в том виде, в каком я ее знаю, потому что в семье Муров история рассказывалась по-другому. Это была история о романтике, потерях и разбитом сердце. О надежде. Для всех остальных это была просто глупая история о призраке.

— Давным-давно жила-была женщина с волосами цвета пламени, кожей, бледной как луна, и душой, которая сияла ярче их обоих. Адалин Мур была величайшей красавицей деревни, и ее боялись. Боялись ее открытого характера, ее необузданного сердца и ее неспособности быть управляемой. Говорили, что она никогда не найдет мужчину, который сможет удержать ее сердце и держать его биение при себе. Пока она не встретила Джека Кэллоуэя, греховно красивого мужчину, который мог бы очаровать католического священника, если бы у него было хоть полмысли.

Я сделала паузу для пущего драматизма. Все взгляды были прикованы ко мне. Как я и предполагала, никто раньше не слышал эту историю в таком виде. Версию, в которой Джек и Ада не были злодеями.

— Джек увидел дикую женщину такой, какой она была: огненной, сияющей свободой. В ее объятиях он нашел спасение от жестокого мира тех дней. Он питал ее пламя, поощрял ее нечестивые слова и поклонялся ее змеиным изгибам. Когда другие советовали ей прикрыться, он говорил, чтобы она больше демонстрировала свою красоту. Когда ей говорили, чтобы она держала рот на замке, он призывал ее говорить громче. Это не понравилось горожанам в эпоху повального увлечения ведьмами, когда люди сжигали сильных женщин из страха.

— Это не так...

— Кто рассказывает историю, Лука Лу?

— я мило улыбнулась, отгоняя огонь в его взгляде. — В любом случае, эти двое были волшебны вместе. Жили в своем собственном идеальном мире, идеально влюбленные. Идеальное блаженство. Они встречались каждую ночь под полной луной в лесу за холмом, и однажды ночью за ними пришли. Свидетель видел, как они занимались любовью… — ои слова захлебнулись в горле, когда Лукас рванулся вперед и схватил меня за волосы. Он откинул мою голову назад, отчего древесина решетки больно впилась мне в затылок.

— Занимались любовью? — прорычал он, прихлебывая водку. — Так ты называешь то, что они делали той ночью? Джек Кэллоуэй выпотрошил козла, обмазал его кровью свою голую шлюху и поклялся ей в верности дьяволу, написав договор рунами на ее голых сиськах и бедрах. Это твое представление о романтическом времяпрепровождении, Ада?