— С тобой все в порядке? — больше для вида уточнил у Романа, мысленно его уже чуть не похоронив и думая, что с собой взять.

— Да. Со мной — да… Приезжай, я скину адрес.

Затем он положил трубку, а еще через пару секунд пришло сообщение с адресом.

Если он в порядке, то кто не в порядке? Чей недуг так подкосил Романа?

На ходу одеваясь в чистое, замер на месте и похолодел от внезапной догадки. Неужели что-то случилось с вдовой Барановой? Не может этого быть, у нее же обычный силикоз, который лечится довольно простым зельем! Неужели я что-то проглядел?

Так, нечего гадать, надо ехать в больницу и выяснять на месте, а не стоять тут, как истукан… тоже на месте!

Быстро дооделся, застегнул на животе пожарный пояс, сунул в карман протестующую Морвину на всякий случай и прыгнул в ботинки на ходу. Параллельно вызвал такси до больницы. Телефон показал, что машина будет через пять минут, поэтому скоротал время, пытаясь исключить хотя бы один вариант.

На площадке, где находилась квартира Лидии Ивановны, в предсмертных судорогах мигала длинная бледная лампочка. Я постучался, затем еще раз и еще, пока не услышал за дверью приглушенные шаркающие шаги.

— Кого там бог послал так поздно… — донесся через дверь недовольный старческий голос.

Я с облегчением выдохнул, а когда дверь открылась, широко улыбнулся. На пороге стояла Лидия Ивановна и щурилась под моргающим светом. Лампочка громко гудела и потрескивала.

— Лидия Ивановна, вы в порядке? — все же спросил ее.

— Да, а чего мне сделается? — Через пару мгновений, привыкнув к свету, она меня узнала: — Максимка! А ты чего так поздно?

— Да ничего, — пожал я плечами, стараясь выглядеть максимально беззаботно. — Вот только с работы пришел, решил вас проведать. Как вы себя чувствуете? Кашель не беспокоит?

— Ой, милок, — широко улыбнулась она беззубым ртом, и тут же прикрыла его ладонью, смутившись как девчонка. — Да все хорошо, напиток ваш пью. Не вкусный, но помогае-е-ет… Роман, вот, забегал, дал еще отвара.

— А когда забегал?

— Да дня два назад, дай бог памяти…

— Ничего не говорил… странного? Может, выглядел как-то странно?

Лидия Ивановна нахмурилась, задумавшись, одернула шаль на плечах, закуталась посильнее. В подъезде было прохладнее, чем в квартире.

— Вроде все как обычно. Бегом да бегом, ну да ты его знаешь. Вот только… Озабоченный он какой-то был. Как будто киркой пришибленный, — сказала соседка, сделав ударение на «о» в слове «киркой».

— Ясно…

Что же случилось?

В кармане звякнул телефон — пришло уведомление, что такси ожидает.

— А чего случилось-то? — тревожно спросила старушка.

— Да ничего, Лидия Ивановна, все в порядке! — поспешил заверить ее, уже почти убегая. Но вдруг вспомнил об одной вещи и расстегнул куртку.

— Ой, а что это у тебя за пояс такой интересный? — подивилась соседка. — Прям как у…

— Лаборанта? — хмыкнул я, вытаскивая склянку. — На работе выдали старье для сбора проб и переноски инструментов.

— А-а-а…

— Вот, возьмите, — вложил ей в руки темно-бордовое зелье, улучшающее регенерацию. Не панацея, но откатит силикоз немного назад, восстановит структуру альвеол и поможет вывести токсины с кровью. — Экспериментальное лекарство. Сейчас проходит испытания на людях с болезнями легких, но результаты уже крайне обнадеживающие.

— Правда? — Лидия Ивановна, словно не веря в происходящее, взяла в морщинистую сухую ладонь маленькую склянку. — Ну, если ты так говоришь… Что мне старой терять, да? Ой… ой, подожди, я сейчас, Максимка! — Она засуетилась, обернувшись к вешалке. — Деньги у меня тут где-то были, сейчас-сейчас…

— Ничего не надо! — крикнул я, сбегая по лестнице. — Лучше принесите еще вашего варенья!

Да, помню правило про оплату алхимикам, что сколько человек заплатит за помощь, столько и нужно взять. Но с Лидии Ивановны денег брать совершенно не хотелось. Как говорится, купюры на хлеб не намажешь, а вот ее вкуснючее варенье — очень даже! Так что решил нарушить правило про оплату в своих корыстных интересах и выбрать ту, которая мне нужнее.

Вот такой я негодяй.

— Максим! — кричала мне вслед соседка, когда я уже почти выбегал из подъезда. Ее голос бился и ломался о стены, фразы теряли слова. — Подружка… внучка… болеет… можно… твой…

— Пусть заходит к нам на мансардный этаж! — крикнул ей и поспешил к такси.

Заработало сарафанное радио, теперь пойдут клиенты ко мне, как к алхимику. С одной стороны, это хорошо — деньги, может быть новые связи, с другой, главное — не дать понять, что я настоящий алхимик. Просто шарлатан, чей эффект внушения работает лучше, чем у других.

Запрыгнул в такси на заднее сиденье, втянув ноздрями запахи салона: ароматизатора на зеркале заднего вида и старой обивки сидений. Водитель уточнил адрес, и мы тронулись.

Через полчаса поездки по пустому ночному городу машина остановилась возле закрытых ворот больничного комплекса. За ними начинался небольшой парк с высокими деревьями, узкими дорожками и скамейками. Широкая центральная дорога вела от ворот к большому семиэтажному корпусу в двухстах метрах впереди. Окна почти не горели — в основном светился холл на первом этаже.

Больница была государственной, но находилась в хорошем районе, поэтому выглядела не хуже той, в которой лежала дочка Листницкого.

Я прошел в открытую калитку рядом с воротами и направился к основному зданию. Сквозь парк виднелись и другие корпуса, поменьше, слева через шлагбаум въехала на территорию машина скорой помощи и остановилась возле одноэтажного здания с большими, светящимися красным буквами на фасаде — Приемный покой.

Может, там и искать Романа?

Дошел, но внутри его не оказалось, тогда я вернулся в парк и наискосок пересек его. Но первый этаж оказался заперт, а внутри сквозь окна не увидел никого, кроме охранника за пультом с экранами.

Черт. Ну и куда мне идти?

Попытался позвонить Роману, но он не брал трубку. В отчаянии захотелось выбросить бесполезную железяку в ближайшие кусты. Будь здесь средства связи такие же, как в моем мире, я бы, как телефонист по линиям связи, нашел Романа по магическим Нитям.

Снова оглядел раскинувшийся передо мной парк. Березы белели в темноте своими стволами, словно спички, остальные деревья тонули в темноте. Только широкая дорога до ворот ярко освещалась фонарями, повесившими свои головы. Под ними в желтоватом свете начали кружиться большие снежинки — первые в этом году. Дыхание изо рта вырывалось клубами быстро исчезающего пара.

Вдруг позади скрипнула входная дверь больницы, и ко мне подошел тот самый охранник, сидевший за пультом. При ходьбе он хромал, издавая металлический стук правой ногой. По выправке это был отставной военный. Широкий в плечах, с пышными усами и аккуратными, коротко стриженными темными с проседью волосами. Может быть, гвардеец, ушедший в отставку по ранению.

— Ищете кого-то? — басом спросил он.

На поясе у него покоилась кобура с пистолетом, рука рядом свободно висела, но я не сомневался, что при малейших признаках опасности пистолет окажется в ней и будет направлен мне в лицо.

— Ищу своего друга, но он не пациент больницы. Возможно, он в одной из палат, но я не знаю, где именно, — сказал, решив, что лучшим оружием здесь будет честность.

Охранник, бывший с меня ростом, задумчиво склонил голову.

— Как выглядит ваш друг?

— Брюнет, карие глаза, высокий, рядовой страж закона.

Мужчина хмыкнул:

— Полицейский, значит. А я думал, минимум сержант. Ваш друг в западной части парка, я его по камерам вижу. Сидит там целый день и не шевелится. Вам бы его забрать, покуда я его коллег не вызвал.

Охранник развернулся и пошел обратно в здание.

— Спасибо! — поблагодарил я вслед и пошел в указанном направлении.

Снег усилился и обильно сыпался с неба, оседая белыми кружевными узорами на лавках, асфальте дорожек и ветках деревьев и кустов.

Романа нашел в самой дальней части парка. Он сидел на одной из деревянных скамеек, стоявших полукругом в этом тупике. Опирался на локти, повесив голову вниз, и смотрел на свои руки. Снег ложился на него белыми наплечниками и шапкой, постепенно стаивая от жара тела.