— Ты достаточно ярко посетил оперу, — хмыкнул комиссар.

— Я просто хотел прилично провести время! Я даже заплатил за билеты!

— Да! А они просто остановили представление, — обиженно надула губы Харли, — и нам пришлось уйти…

— Значит, Бэтси тоже знает, что я жив… Это чудесно! Можешь даже сказать ему, что я тебя вероломно похитил, а Харли насильно закармливала тебя тортиком!

— Он… отравлен? — сглотнул комиссар.

— Ты что, рехнулся⁈ Конечно же нет! Я его на соседней улице купи… э-э-э… украл. И ещё меня психом называют… — Джокер возмущённо покачал головой, с видом оскорблённой невинности глядя на комиссара.

Готэм-сити. Кафе «У доброго самаритянина»

Альфред Пенниуорт толкнул рукой дверь одного из своих любимых заведений в Готэме. «У доброго самаритянина» было уютным небольшим кафе, которое держал старый еврей вместе со своей семьёй. В начале дня у Мордехая Сафира было обычно пусто — все завсегдатаи чаще всего приходили сюда ужинать, часто приводя с собой родных, добавляя ещё большую нотку уюта в и без того приятную атмосферу. Но Альфреду это и нравилось — на его взгляд это было отличным местом, чтобы спокойно перекусить или выпить чашечку чаю за приятной беседой.

— Здравствуйте, мистер Гриффитс, — приветственно кивнул Альфред доктору Гриффитсу, сидевшему за одним из угловых столиков и наслаждавшемуся свежим яблочным штруделем. — Спасибо, что согласились встретиться.

— Не вопрос, мистер Пенниуорт, — мужчина улыбнулся, жестом приглашая Альфреда садиться напротив. — Какие-то проблемы с моим пациентом? Я видел результаты его последнего обследования — восстановление идёт даже лучше, чем я думал.

— По правде говоря, — мужчина задумчиво пролистал лежавшее на столике меню, собираясь с мыслями, — меня больше беспокоит не его физическое состояние… Я и сам вижу, что он восстанавливается — Брюс… мастер Уэйн всегда был упорным человеком, и, если поставит себе цель, обязательно добьётся её…

— Тогда что вас беспокоит?

Пенниуорт замялся. Гриффитс был его старым знакомым, но даже так Альфред чувствовал некоторую неуверенность, когда начинал думать о возникших у него сомнениях и подозрениях насчёт воспитанника. В первы моменты он ещё пытался как-то закрывать на это глаза, оправдываясь перед самим собой радостью за то, что Брюс просто пришёл в себя, когда все врачи опустили руки, но… Что-то изменилось в молодом Уэйне, неуловимо, но вполне явственно. Нет, как дворецкий семьи Уэйнов и, более того, как человек, который воспитал Брюса, заменив ему отца, Альфред мог только порадоваться, что его хозяин перестал пытаться самоубиться особенно изобретательными способами, наряжаясь в костюм летучей мыши и гоняясь за преступниками по ночам, но… Именно столь положительные изменения и настораживали — Альфред очень хотел поверить в то, что наследник четы Уэйнов остепенился, стал более рассудительным, но не мог.

— Он изменился… — наконец, решился дворецкий.

— После столь долгой комы люди часто меняются, — пожал плечами Гриффитс. — Но, насколько я могу судить по его карте и записям моих коллег, психически и психологически он практически в полном порядке…

— Практически? — зацепился Альфред за оговорку.

— А, — доктор махнул рукой, — не обращайте внимания. Знаете ведь, есть такая поговорка, у русских, вроде бы, в ходу — «не бывает полностью здоровых людей, только недостаточно хорошо обследованные»… Так и с мистером Уэйном, для человека, полгода провёдшего в состоянии овоща, он просто в великолепном состоянии — связно мыслит, речь не нарушена, социальные навыки остались… На людей, опять же, не бросается. Всего и проблем, что потерял память. Как по мне, мизерная плата за второй шанс… Хотя, конечно, — он вздохнул, глядя на Альфреда, — для вас всё может быть и иначе…

— Он по-другому изменился… — Пенниуорт мрачно посмотрел на собеседника, покачав головой. — Я смотрю на него и вижу Брюса, но иногда, с каждым днём всё чаще, я ловлю себя на мысли, что он — это не он… Словно, это другой человек…

— Мне кажется, что вы себя накручиваете…

— Вот потому я и пришёл… Мне бы только радоваться, что молодой мастер Уэйн пришёл в себя и восстанавливается после длительной комы, когда на его счёт никто не давал ни одного положительного прогноза, но… Это и настораживает — то, что всё слишком хорошо, чтобы быть правдой. Особенно после всех этих статей в интернете… Что если… Что если, это не Брюс?

— А кто тогда? — Гриффитс нахмурился.

— Кто-то… Кто-то другой… В его теле…

За столиком повисла тишина. Альфред с трудом мог поверить, что он всё-таки сказал то, что только что сказал, но беспокойство за Брюса Уэйна и в самом деле не давало ему покоя уже несколько дней к ряду. Особенно в свете того, с кем тот сражался перед… падением. Всем известно, что безумие не заразно, но в их безумном городе дворецкий был готов поверить во что угодно. Хоть в то, что его хозяин одержим каким-нибудь бесом из древних баек…

Джек удивлённо вскинул брови, глядя на своего знакомого — уж от Пенниуорта, бывшего всегда просто олицетворением понятия «идеальный британский дворецкий», он никак не ожидал таких мыслей. На лице доктора Гриффитса отразилась напряжённая работа мысли — с одной стороны, всё и в правду выглядело, как мысли переживающего за своего воспитанника мнительного дворецкого, с другой же… Альфред Пенниуорт никогда не страдал мнительностью, а цепкости его ума могли позавидовать многие люди.

— Хорошо… — осторожно произнёс доктор, кивнув. — Я всё ещё считаю, что вы надумываете… Но ради нашего общего спокойствия я позвоню своему знакомому…

— Знакомому?

— Он… разбирается в сложных случаях… Особенно в таких…

— Он психиатр? — Пенниуорт покачал головой. — Я не думаю, что…

— О нет-нет! Он, конечно, разбирается в психиатрии, — усмехнулся Джек, — как и во многих иных… областях… Но он точно не психиатр. Психолог — уже ближе… В любом случае, он часто мотается по миру, но, если согласится на встречу, он вполне мог бы поговорить с мистером Уэйном… И попробовать понять, с чем могут быть связаны изменения в его поведении, которые вас так беспокоят… Если они, конечно же, в самом деле обнаружатся…

— Если вы ручаетесь за него…

— Как за себя самого!

— Но я должен буду предупредить мастера Уэйна о визите… Он никогда не любил… незнакомых и… неожиданных гостей.

— Разумеется, мистер Пенниуорт, — Джек выставил руки перед собой. — Я в любом случае позвонил бы вам заранее — всё же, отправлять неизвестно, кого, без предупреждения было бы просто невежливо…

— Хорошо, — Альфред выдохнул, — тогда я… согласен… Надеюсь, я об этом не пожалею, — закончил еле слышно дворецкий.

— Господа? — с улыбкой подошёл к столику хозяин заведения. — Рад вас снова видеть! Таки, желаете заказать что-нибудь ещё? Альфред, я имею вам порекомендовать печёные овощи с рыбой — моя Сарочка расстаралась!

— О да, мистер Пенниуорт! — рассмеялся Гриффитс. — Это реально вкусно! И обязательно потом закажите штрудель!

— Что же, — дворецкий вздохнул, слегка улыбаясь, — раз вы столь горячо рекомендуете…

— Вы-таки не пожалеете! А вам? — посмотрел он на Джека.

— Благодарю, я… кажется, объелся, — хмыкнул доктор. — Впрочем, можете принести ещё чайничек чаю.

— Это мы завсегда!

— Скажите, а вы верите в переселение душ?

— А вы точно доктор?

(Из глубин интернета)

Пригороды Готэм-сити. Особняк Уэйнов.

— Так… — Старк задумчиво постукивал пальцем по губам, вчитываясь в строчки отчёта о работе реактора. — Поместье не взлетело на воздух, а реактор всё ещё работает. Это выглядит весьма многообещающим…

Собранный испытательный стенд в общей сложности проработал двадцать восемь часов с мелочью, продолжая выдавать стабильную мощность. Единственным, что удручало Тони, был тот факт, что у него не было лаборатории где-нибудь в пустыне Сахара, чтобы выжать из тестового образца всё, что он был способен показать, и проверить его работу в запредельных режимах вплоть до полного разрушения от перегрузки. Но даже так, главный результат был получен и очень радовал изобретателя — даже в другом мире привычные технологии работали и работали так, как были должны. Теперь, даже, если он не сумеет восстановить привычный парк техники и изобретений, с одним только дуговым реактором можно было придумать и создать очень многое.