Потому что если знания «Тренера» про «Андрея» можно было оправдать личным знакомством с отставным чистильщиком из Бюро, то информированность в этих областях была слишком специфической.

Ни школьный учитель физкультуры, ни тренер волейбольной команды и даже бывший работник Бюро — никто из них не мог знать, что в городе Припять, на Чернобыльской АЭС стоят реакторы РБМК-1000. Такое не печатается в открытых источниках, хотя по большому счету и не является государственной тайной. Но это ладно. Имена и фамилии тех, кто работает на станции — их тоже в общем можно достать, хотя это уже ведомственная информация, защищенная грифом «для служебного пользования». И это ладно. А вот конструкция самого реактора, наличие системы аварийной защиты АЗ-5, конструкция ТВЭЛов, стержней управления и защиты (СУЗов) из боросодержащего карбида… и тем более тот факт, что на кончике каждого стержня СУЗ есть графитовый наконечник — это все уже было под грифом «секретно» и даже «совершенно секретно». Добыть такие сведения отставник никак не мог.

Николай мог себе представить, что если бы «Тренер» посвятил этому достаточно времени — то сумел бы что-то достать, обычными методами чистильщиков — похитить членов семьи, угрожать инженерам, у которых есть уровень доступа, присылать отрезанные пальцы, а потом — убить всех, заметая следы… но следы все равно остались бы! Да, они бы не вели к конкретному человеку, но пропажа такого уровня специалистов и документов — поставила бы на уши всю Контору от Калининграда и до Магадана! Ничего такого не наблюдалось, а следовательно информация была получена другим путем.

И единственный вменяемый вариант, при котором у «Тренера» на руках оказались бы сведения такого уровня секретности… только в одном случае это было возможно. Если он действовал не в одиночку.

А это значит, что «Тренер» — не отставник. Он продолжает работать на Бюро. Варианты с зарубежными спецслужбами, с ЦРУ, Моссад и Ми-5 Николай отмел сразу же. В Бюро не идиоты работают, и они бы не позволили своему бывшему специалисту… хотя черт его знает. Но такая теория противоречила Бритве Оккама, все равно как предположить, что «Тренер» на самом деле агент инопланетян или там путешественник во времени.

Самая верная теория та, которая проще всего. Итак — он на самом деле не ушел в отставку, а лег на дно как «спящий» агент Бюро внутри страны. Контора и Бюро всегда конкурировали везде где только можно, вот потому ему выдали новую биографию и личность. Он действует в интересах Бюро, но негласно. Если Контора все же сумеет его вычислить — в Бюро отвернутся и плечами пожмут, мол без понятия кто такой.

Такая теория подтверждает и объясняет все — и откуда «Тренер» знает про «Андрея» и откуда у него сведения о особенностях и недостатках конструкции реактора АЭС рядом с Припятью и все остальное.

Николай покачал головой. Правда вместе с этим знанием приходило и понимание того, что завербовать «Тренера» в Семью не удастся. Он все еще работает на Бюро, а Николай как «бывший» отчетливо понимал, что двойной лояльности Бюро не позволит и завербовав «Тренера» он получит агента прямо в сердце своей организации. Нет, лучше держаться от него подальше, сотрудничать только по запросу и никак иначе.

Он встал, похлопал по карманам, удивился что куда-то пропала зажигалка, потом вспомнил что отдал ее попутчику, вздохнул еще раз. Засунул руки в карманы, нашел там пачку «Мальборо» и открыл дверь купе, выходя в коридор. В конце коридора уже было пусто, все, кому нужно было выйти в Крючево уже вышли.

Он прошел по коридору, спустился вниз по черным ступеням трапа, кивнул проводнице, дородной женщине средних лет в синей униформе. Холодный, свежий воздух ударил в лицо, принес с собой запах креозота и тормозной жидкости. Где-то вдали что-то грохнуло, заскрипело и голос из громкоговорителя сказал, — «Тамара, прибывает на третий! На третий прибывает товарный!»

— Стоим двадцать минут! — оповестила она его. — Поезд опаздывает, стоянка сокращена! Я за вами потом по вокзалу бегать не собираюсь! Не успеете — тут останетесь!

— Ага. — кивнул он рассеянно, достал пачку «Мальборо» из кармана, выбил сигарету и огляделся в поисках своего соседа по купе, который унес его зажигалку. Глеба нигде не было. Он покрутил головой и шагнул к стоящей неподалеку молодой девушке в белом платье. Девушка курила сигарету и выдувала дым в сторону. На ногах у нее были тапочки, кончик носа покраснел от свежего ноябрьского воздуха.

— Огоньку не найдется? — спросил он, наклонившись к девушке. Она повернулась, окинула его внимательным взглядом и кивнула. Достала коробку спичек, отдала ему в руки. Он вставил сигарету в рот, чиркнул спичкой, прикурил, вдыхая горько-ароматный дым, благодарно кивнул и отдал спички девушке. Затянулся еще раз. Над перроном прокатилось короткое громыхание, поезд слегка толкнул состав. Где-то вдали послышался возглас: — «Пирожки горячие! Пирожки! С картошкой, ливером и яйцами! Пирожки!».

— Не холодно? — спросил, глядя на легкое платьице. Она пожала плечами и затянулась. Именно на таких девушек и охотится «Андрей» из Ростова, бывший чистильщик, подумал Николай. Что за странную он выбрал себе фамилию. Вот у «Тренера» нормальная, непримечательная — «Полищук». А у этого — странная. Услышишь и не забудешь. Как там? Чикатило Андрей Романович.

— … я горячая. — девушка усмехнулась и протянула ему узенькую ладошку. — Меня зовут Катя. А вас?

— Николай. — ответил он, пожимая ладошку.

— Коля-Коля-Николай сиди дома не гуляй? — насмешливо продекламировала она, наклонив голову набок.

— Не вышло, как видите… — он улыбнулся, разведя руками.

Глава 4

Звук с каким резиновые подошвы кроссовок скрипели по покрытию, эхом отзывался в высоких стенах спортзала Комбината. Глухие удары мяча, топот, писк резины, короткие свистки смешивались с приглушённым шумом голосов. В воздухе висла смесь пота, лака и резины — запах, который тут не выветрится никогда. К обычным запахам спортзала примешивался и неуловимый цветочный аромат, который повсюду сопровождал эту команду.

Наташа стояла у края площадки, держа в руках свой блокнот и превратившись в слух, потому что Виктор Борисович — говорил. Нужно обладать тонким чутьем чтобы распознавать эту грань между Витькой, весельчаком, балагуром и бабником и Виктором Борисовичем, мудрым наставником и учителем. Это при том, что из режима «Витька», в режим «Виктора Борисовича» тренер мог переключиться мгновенно, не давая времени на раскачку. Вот только что говорил что-то серьезное и важное, такую идею выдал, что хоть в граните золотыми буквами выбивай и тут же — шуточку выдал такого пошиба, что хоть стой, хоть падай. Порой ей казалось, что он специально придуривался.

Но сейчас он явно был в режиме «Виктор Борисович», а потому Наташа держала в руках свой блокнот и карандаш, делая заметки.

— … у нас матч с «Трудом» в эту субботу. — говорит он. — На тренировочном мы отработали почти все новые комбинации…

— «Атака Птичьей Стаи!» — поднимает руку Лилька.

— «Молния Бергштейн!» — добавляет Алена Маслова. — Лилька как всегда всю славу себе забрала! Ууу… и все мужики из «Медведей» на нее и на Вальку смотрели! Тренер! А можно нам в команду больше красоток не подбирать, а? Можно же походить и страшненьких набрать? Ну чтобы такие… страшные-страшные были?

— А это хорошая идея. Хотя само понятие «красота» достаточно субъективное. Но можно набрать игроков с явными физическими дефектами во внешности. — задумчиво говорит Юля Синицына.

— «Отравленный Дар» Синицыной. — кивает Маша Волокитина. — Маслова, помолчи пожалуйста, тренер говорит.

— Так вот, мы отработали почти все, кроме «перевертыша». — продолжает Виктор. — давайте сегодня попробуем его. Посмотрим, что и как. Все, на площадку. Делимся… Лиля с Евдокией, с ними Аня и Марина с Машей — «Красные». С другой стороны — Валя, Алена, Юля, Айгуля и Света, «Синие». Арины сегодня с нами нет, она домой отпросилась, так что Саша тоже на скамейке посидит.