– Где дед? – спрашивает Анатолий Николаевич.
– Деда Витя вас ждал-ждал с самого утра. Устал ждать. Спать лег, – просто говорит Сережа, с интересом рассматривая нашу компанию, особенно мою коляску в лодке. Очевидно, что инвалидов у них на заимке ещё не было никогда.
– А бабушка?
– Баба Таня на кухне варит.
Оказывается, здесь нас уже ждали, готовились. Несколько дней назад Адмирал связался с Верхней Тридцаткой по рации, предупредил хозяев о нашем приезде, но нам (и мне) об этом не сказал, решив уготовить данное обстоятельство в виде очередного сюрприза.
– Беги, буди деда! Скажи, что гости приехали, пусть баню топит! – с улыбкой просит Анатолий Николаевич Сережу. Тот, не задерживаясь, бежит в горку домой.
Пока никого нет, думаем, что делать дальше. Адмирал решительно настаивает подняться к нему в домик. Генерал предлагает подождать Виктора, когда тот спустится на мотоцикле на косу, чтобы меня не таскать на спине. Саше и мне ничего не остается, как ждать, чья команда возымеет действие: куда нам, «рядовым», супротив «генеральских звезд»! Пока Николаевичи решают, мы с братом отмахиваемся от туч комаров, мошек и паутов, которые смело атаковали нас в твёрдом намерении испить свежей городской кровушки.
Домик Анатолия Николаевича стоит обособленно, вдалеке от метеостанции, на небольшом пригорке над курьей, куда мы и причалили. До него – не больше тридцати метров. Добраться до домика можно по крутой тропинке. К метеостанции, где живет семья Баяндиных, ведет вторая тропка. Метеостанция находится гораздо дальше. Если привозят по реке объёмный груз, Виктор заводит свой мотоцикл «Урал» с площадкой вместо люльки и по отдельной дорожке через покосы доставляет груз на базу. Как позже выяснилось, хозяин метеостанции так и хотел сделать: забрать меня с косы не составляло труда. Однако гостеприимность хозяина домика предопределили наши дальнейшие действия.
Пригорок меня смущает. Забраться на него – это всё равно, что оказаться в кузове восьмидесятитонного БелАЗа, нагруженного углем. Крутизна, заячьи ступеньки и пятнадцатиметровый уклон заставляют задуматься, как глубоко я нырну в курью, если Саша оступится и мы покатимся вниз. Шуткой предлагаю мужикам подождать, когда вернётся Сережа в спасжилете:
– Кто меня будет вытаскивать?..»
– Да вы что?! Я тут с двумя канистрами бензина без присеста забегаю! – выразительно настаивает Адмирал.
Для облегчения с меня снимают спасательный жилет, рубаху и шляпу. Саша тоже скидывает с себя штаны, куртку и рубаху, подсаживаясь на корточки под меня, просит «высший комсостав»:
– Вы с него (то есть с меня) комаров вовремя стряхивайте! Они тоже вес имеют!
Я крепко цепляюсь руками за Сашину шею. Поднимая меня, тот стонет:
– Не задуши по дороге!..
Поднял. Понес-таки! Шаг, другой, третий. Я стараюсь не смотреть назад: страшно! Лучше бы меня сразу за борт лодки выкинули. Генерал вслед вспоминает исторический факт времен Александра Македонского, приручившего дикого коня Буцефала. Адмирал спокойно напоминает путь:
– Саша, там тропка чуть левей уходит, в обход бугорка! По ней идите.
– Да уж… – дрожа подкашивающимися ногами, задыхаясь от натуги, свистит рвущимся дыханием Саша. – Знать бы еще, где эта тропка!..
Несколько раз мне казалось, что мы летим вниз, но Саша вовремя выправляет равновесие, и мы ползем дальше. Цепляясь руками за траву и коряги, я помогаю своему брату, чем могу. Может быть, это помогло нам преодолеть «мамаев курган» без синяков и царапин.
Выбравшись на пригорок, облегченно вздохнули: «Поднялись!» Вот он, домик, рядом, справа. До него около двадцати метров, дуй не стой. Но путь преграждает старый, гнилой, местами завалившийся забор. Перебраться через него со мной на спине Саше не представляется возможным. Ненадолго задержавшись, вспоминаем тропку, ведущую в обход, о которой говорил Адмирал. Примятая трава указывает путь. Не раздумывая, Саша двигается в нужном направлении.
Трава высокая, достает Саше до плеч. Мне – до пояса, потому что я сижу на его спине. Одной рукой помогаю раздвигать густую траву, второй, по мере возможности, отгоняю кровососущих насекомых, радостно поднявшихся из травы на неожиданный обед. Тропа чавкает грязью. Маленький ручеек размесил почву в жижу. Сашины ноги вязнут по щиколотку. Ему тяжело. Я понимаю, что до домика мы не дотянем. Краем глаза замечаю, как слева, у метеостанции, Виктор Баяндин, приложив ладонь ко лбу, удивленно смотрит в нашу сторону. Вероятно, он не может понять, что это передвигается над травой. Я приветственно машу ему рукой. Саша теряет равновесие. Мы смачно опускаемся в болотную жижу. Перед самым падением Саша нащупывает рукой кочку, садит меня на нее. У самого не хватает сил на «посадку». Он, как есть, ложится боком в грязь: все равно, лишь бы отдышаться!
В стороне слышна перекличка, по логу гуляет эхо:
– …арр-рова!.. …ррр-о-ова! Вы куда-а?! Домой-ой-ой! А потто-о-ом к тебе-е-е! …аааче-е-ем вы туды попе-е-е-ерлись?! Дого-о-ово-рились же ко мне!.. …а-а-аню кочегарь! Скоро бу-у-удем! …а вы што да се… почаа-аму не слушаетесь?!
Сквозь траву видно, как хозяин метеостанции Витя Баяндин, в одних штанах, подперев бока руками, недовольно переговаривается с нашими начальниками. Он хотел заводить мотоцикл «Урал», ехать на берег за нами, но увидев, как мы с Сашей завалились в ручей, переключился на Николаевичей, почему они нарушили условие:
– Договорились так, а они делают вот эдак!
Мы с Сашей молчим. Нам своих генералов хватает. Тут еще третий «погоны на плечах рвет». Подбадривая друг друга, отряхиваем грязь. Я вытираю с его плеча тину. Он вытаскивает из жижи мои, увязшие по щиколотки ноги в кроссовках:
– Осторожно, промокнут!
Полежали в болотце. Отдохнули. Саша отдышался, опять подсаживается под меня:
– Садись, сейчас точно дойдем! Немного осталось!
Я ухватился руками за его плечи. Он попытался приподняться: не получается. Сашины ноги вязнут в грязи как у сохатого. А меня кочка не отпускает… Что делать? Как меня в домик доставить?!
Тут, раздвигая траву котомками, от реки появился Анатолий Николаевич. Увидев нас в траве, измазанных в болотной жиже, Адмирал задал наводящий вопрос:
– А вы что тут делаете?!
– Дык… вот… кузнечиков ловим! – нашелся я, но Адмирал и так понял, что случилось.
Стал помогать меня Саше на спину подсаживать, но и тут ничего хорошего не получилось. Только еще сильнее траву на болотце измяли, падая и спотыкаясь. Пришлось Саше идти к лодке за коляской. Когда коляска оказалась рядом, я сам смог на неё взобраться. На этом наши с Сашей «болотные приключения» закончились. Не больше чем через минуту в своем кресле я уже был на веранде домика Анатолия Николаевича.
Великолепный вид уголка сибирской тайги, открывшийся с площадки адмиральского «мезонина», заворожил. Место для постройки выбрано удачно. Первый хозяин, заложивший нижние венцы, любил природу, понимал её красоту. Отсюда хорошо видны: километровый кусок Казыра, большая яма с водоворотом, направляющим струю воды обратно под скалу; узкая курья с моторными лодками; песчаная коса с мелким галечником, по которой Витя Баяндин катается на своем «Урале»; обширная пойма с густыми высокоствольными кедрами; широкие покосы с вертолетной площадкой; метеостанция со всеми ее постройками; на другой стороне реки – горы, сдавливающие в тиски эти красивые места. Проплывающая лодка, зверь или человек не останутся не замеченными. Возможно, когда-то на этом месте находился наблюдательный пункт пограничников, стоявших здесь до 1944 года. Сейчас мало кто знает, что когда-то по Казыру проходила граница с Тувой, а пограничная застава, охранявшая данный участок, числилась под номером 30. После присоединения Тувы к Советскому Союзу пограничники ушли, а название осталось и сохранилось до наших дней – Верхняя Тридцатка.
Если окунуться в историю ещё глубже, в конец XVIII – начало XX века, можно узнать, что здесь, через Саяны, проходили конные тропы, соединявшие Сибирь с Китаем. Ежегодно китайские купцы прибывали сюда за золотом, которое выменивали у местных старателей-бергало на продукты, товары и спирт. Связующие тропы в простонародье именовались «спиртоносными». Сколько купцов-спиртоносов и простых старателей погибло из-за золота от разбойничьих рук, знает только тайга. Сейчас не буду вдаваться в подробности событий далёких лет, оставлю их для страниц будущих книг и вернусь на веранду, куда наконец-то меня затащили мужики.
