Вручая приятелю пачку купюр, Аваланд сердобольно посоветовал ему вправить мозги сыну. Вправил, конечно, – лично отлупил засранца папкой с делом по смазливой физиономии. Понимая, впрочем, что толку не будет. Разве что сам шею свернёт, как едва и не случилось при налёте джамхирцев на Огдомошо. Не успей сынок улететь раньше – и костей бы не осталось!

– Не хочу лезть в чужие дела, – уже входя в дом, заметил Арман, – но поверь моему опыту, дорогой Фернанд: не дашь птенцу окорот, подставит всё гнездо.

– Как его окоротишь… – вздохнул адмирал.

Магнат лишь пожал плечами, но его глаза неприятно блеснули. Кастрелу вспомнились слухи о семье самого коммерсанта. В частности, история с его старшим братом, который пристрастился к карточной игре и вскоре после крупного проигрыша погиб на охоте. Наследником отцовского бизнеса стал человек, с которым он разговаривал сейчас, и, более чем вероятно, на курок нажал тогда он, а не осуждённый егерь, получивший неожиданно небольшой срок и вскоре после освобождения бесследно исчезнувший… Воистину, скорпионы!

…Главный зал охотничьего домика был обставлен в полном соответствии со вкусом хозяина. Над камином царила голова того самого, дорезанного Аваланда в молодости, косолапого, судьба которого и дала название клубу. На правой стене висел портрет деда Армана, который, собственно, и основал семейную финансовую империю, напротив – барельеф, изображающий скорпиона.

Арман герб сохранил, но стиль ведения бизнеса слегка поменял. В животном мире его можно было сравнить скорее со слоном. Слон – существо по жизни мирное, без крайней необходимости не дерётся, однако, когда идёт по джунглям, всё живое старается убраться с его пути. Оттого, что тебя раздавят не из злого умысла, а просто не заметив, ничуть не легче.

Остальное пространство стен занимали головы охотничьих трофеев – от волков и рысей до мамонтов и носорогов, а также картины и гравюры на охотничьи темы. Одни стоили миллионы, другие были куплены за бесценок, но нравились хозяину. На полу медвежьи и тигриные шкуры. По углам старинные доспехи, в которых насмерть рубились мечами и секирами пращуры некоторых из именитых охотников. И, конечно, всюду шкафы и стойки с легендарной коллекцией оружия, последний экспонат которой, новейшая автоматическая винтовка компании Le Gua, сейчас и обсуждался.

– Прекрасна, как ваша супруга, Дайрен, но сложновата, – заметил высокий генерал, слегка прихрамывавший после неосторожного приближения к раненому тигру. – Сто тридцать семь деталей, из них девятнадцать пружин! Солдаты замучаются разбирать и смазывать такое хозяйство, а после отказа хотя бы одной железки оно годится разве что в качестве дубины!

– Винтовка предназначена для элитных подразделений, их бойцы отлично обучены, да и с ружейными мастерами в спецвойсках проблем нет, – защитил своё изделие Дайрен Ле Гуа, один из ведущих оружейников Либерталии и самый молодой из собравшихся. – Ну и для правительственной охраны, а уж в ней с обслуживанием стволов все в порядке.

– Разве что… – согласился Кастрел. – Я не специалист, но думаю, что он может пригодиться и снайперам.

– Совершенно верно! – радостно подхватил оружейник. – Как видите, здесь легко крепится оптический прицел. Поэтому годится и для телохранителей президентов, и для армейцев.

– Надеюсь, вы не привезли сюда эту гадость? – поморщился, подходя, Аваланд.

Использовать оптические прицелы в клубе считалось неспортивным – зверю надо дать хоть какой-то шанс.

– Ни в коем случае! – рассмеялся Ле Гуа. – Оптика – исключительно для людей. Жаль, что на крыше напротив здания трибунала не оказалось стрелка с моей красавицей. Тогда недоноска Дебёфа уже жарили бы на адской сковороде!

Столица Орлеании город Лютеция

«Недоносок» тем временем поднялся со скамьи подсудимых. Тюрьма пошла на пользу его фигуре – живот почти исчез. Голубой мундир без позументов и знаков различия прекрасно оттенял бледное лицо. Глаза из-под очков смотрели прямо, голос не дрожал, слова лились вольно и цветисто. Кто бы мог подумать – у офицера, всю жизнь изъяснявшегося исключительно по уставу, вдруг открылся талант оратора!

Обвинителю патетика пришлась явно не по вкусу, зато Мойзес, который вёл протокол, пребывал в полном восторге. И даже втихаря подложил под лист бумаги второй, а между ними копирку. Копию продал в газету, копирку с выражением зачитал родителям за ужином. Госпожа Ламвракис аж прослезилась от умиления, а её супруг лишь молча улыбнулся в короткую аккуратную бородку. Некоторые тексты для подсудимого сочинял именно он, и ведь неплохо вышло, чёрт возьми! Неудивительно, что сын, не имея журналистского образования, столь бойко строчит пером! Наследственный талант налицо! Да и кровь умнейшего народа вселенной не шутка!

– С какой целью корабль прибыл к Джалне?

– Присоединиться к флоту Уммахана и от имени Лиги заявить, что мы не допустим подавления Народным Союзом революции в Джамхире. Тиран Ндумо не смог справиться с бурей народного гнева, и его свержение обошлось малой кровью. Однако вмешайся Союз, погибли бы десятки, если не сотни тысяч невинных, среди которых женщины, дети и старики. Я солгал во имя их спасения, и блеф удался – венды ушли.

– Речь не о вашей лжи. С нарушением заповедей – к священникам. Речь о самоуправстве, недопустимом превышении полномочий, оставлении места службы. Или вам всё же кто-то отдал приказ о перелёте к Джалне?

– Никто не отдавал! – гордо вскинул голову подсудимый. – Я действовал по собственной инициативе. Бывают минуты, когда нельзя ждать приказа, а надо действовать во имя спасения жизней. Разве станешь дожидаться команды, если идёшь мимо горящего дома, из которого слышны крики о помощи?

– На следствии офицеры «Ламотта» показали, что вы сослались на секретное распоряжение командования Объединённого флота Лиги мирного неба.

– Я обманул их, за что прошу у всех прощения, – бывший капитан повернулся к сидящим в зале офицерам крейсера и кротко склонил перед ними голову. – Я не был уверен, что они меня поймут, и не мог рисковать. Народ Джамхиры молил о спасении, и, если власти оказались глухими к этим мольбам, оставаться в стороне было бы нарушением всех божеских и человеческих законов.

– Капитан, мы с вами! – Пылкий мичман Мерикур даже вскочил с места. Его поддержали, и председатель судебной коллегии, вице-адмирал Небесного флота, с трудом восстановил порядок.

– Радист показал, что получил зашифрованное сообщение от командующего эскадрой, в которую входил «Ламотт», – присоединился к допросу седоусый генерал, ранее просвещавший юного Мойзеса. – Что в нём содержалось?

– Немедленно покинуть зону возможного столкновения флотов Народного Союза и Уммахана. Затем идти к ближайшему волчку, идущему к одной из планет Лиги.

– Что вы сделали, услышав столь ясный приказ?

– Послал под видом ответной шифровки бессмысленный набор букв и цифр. После чего сообщил всем находившимся в рубке, что в сообщении сказано: перейти к режиму полного молчания и отключить внешнюю связь.

– То есть вы вторично солгали. С какой целью?

– Выиграть время. Пока в штабе будут разбираться, ситуация могла бы разрешиться. Так и произошло. Трусливые венды, поджав хвосты, убрались в свою берлогу. Вторжение не состоялось, люди не погибли.

– Вы нарушили присягу! – Для полного сходства с аллегорическим изображением смерти третьему члену трибунала, высохшему генералу авиации, не хватало только косы. – В военное время за такое ставят к стенке!

– Я нарушил всего лишь воинскую дисциплину, но не присягу, – мгновенно возразил побелевший, но не потерявший присутствия духа Дебёф, – поскольку не принёс ни малейшего вреда своему флоту и своей стране. Можете меня расстрелять – я с радостью отдам свою жизнь за тысячи других. Верю, что все честные граждане и сама история меня оправдают. Прошу только об одном: не наказывать моих подчинённых! Клянусь, никто из них не сомневался, что выполняет приказ командования!

Республика Орлеания, охотничий клуб «Один выстрел»