При упоминании имени командира «Ламотта» каминный зал накрыло угрюмое молчание. Хитроумнейшая комбинация кончилась ничем, а как всё долго готовилось и как хорошо начиналось!

Толчком послужил неотвратимо подступающий топливный кризис. При нагревании летучка понемногу испарялась даже из герметически закупоренных ёмкостей на кораблях – их приходилось заполнять снова. Разведанные запасы природного экзеприя неумолимо уменьшались, а синтезированный из воды и атмосферы стоил слишком дорого. Проблему следовало решать. Интересы воротил оружейного и сырьевого бизнеса, а также связанных с ними банкиров, совпали, и они начали действовать на опережение.

За последние два года сторонники войны получили решительный перевес во всех правительствах стран Лиги. Уммахана убедили подождать с вторжением в Джамхиру до нужного момента, и дальше всё пошло, как по маслу. Президент Ндумо, согласно договору, обратился за помощью к Народному Союзу. В момент прибытия его эскадры президента свергли. Новое правительство мгновенно разорвало договор с Союзом и призвало на помощь Уммахана.

Даже если занятые высадкой венды узнают о перевороте, это ничего не меняет. Договор может отменить только законный преемник международно-признанного президента, а не набежавшие из пустыни бандиты! Высадка продолжается, и венды штурмуют Майдигири. Затем в события вмешивается уммаханский флот, и после неизбежного удара по нему действия Союза получают статус агрессии. Лига выступает на стороне Уммахана, вместе они громят вендов и получают приз – планету Тогтарея, часть Народного Союза, имеющую в своих недрах половину мировых разведанных запасов экзеприя. Если врага удастся разбить наголову, её можно оттяпать по праву победителя, если победа окажется менее решительной – добиться концессии на месторождения.

Арман считал план, в целом, неплохим, хотя и находил, что данная военная хитрость требует совсем уж ювелирного расчета, а в таких случаях всегда приключается какая-нибудь гадость. Она и случилась, причём не одна. Проплаченные противники Ндумо неожиданно поднялись раньше, чем ожидалось, когда флот Лиги ещё готовился к вторжению. В принципе, ничего страшного, только сам Аваланд едва не погиб.

Нет, решение вывезти материалы биолаборатории в Оквантунде было правильным (мало ли к кому они могли попасть в начавшейся заварухе), но зачем самому-то на Джалну лезть! Думал, мятеж начнётся вовремя, решил заодно развеяться, пострелять горных козлов, и в итоге едва не стал дичью!

Зато другая пакость оказалась поистине роковой. На подходе к Майдигири навстречу вендам вылетел свихнувшийся Дебёф на своей посудине с эмблемой Лиги. Эскадра Союза остановилась, командующий начал советоваться со Светлоградово, узнал о падении Ндумо… И в итоге вендские корабли улетели без боя, так и не дав Лиге шанс начать войну.

Сколько сил и средств потрачено на выборы, на подкуп влиятельных членов Совета Мудрейших, чтобы атаковали Джамхиру вовремя – и какой-то придурок спугнул вендов, утопив грандиозный план в деревенском нужнике!

– Ну, может, всё и к лучшему, – проскрипел с кресла-каталки один из старейших членов клуба. Владелец ведущего оружейного концерна Орлеании, выпускавшего все, от кораблей до пушек, давно отошёл от дел, передав корпорацию наследникам, но к нему по-прежнему прислушивались, хотя сыновья сами уже имели взрослых детей, а старший недавно второй раз стал дедом. – Нет, сама идея мне нравится. Слишком много чести для вендов – монопольно владеть Тогтареей. Она и досталась-то им потому, что никому не была нужна. Кто ж тогда знал, что в том холодильнике столько летучки? Но воплощение… Я вот не уверен, что мы непременно победили бы.

– Что за ерунда, Перфон?! – возмутился Кастрел. – Что здесь «лучшего»?

– Планчик-то выходил весьма авантюрный!

– Почему? У Лиги сейчас свыше шестидесяти линкоров, да ещё у Уммахана около десятка. У вендов нет и пятидесяти, а уничтожь мы эскадру над Джалной, осталось бы всего треть сотни. И вы ещё сомневаетесь в победе?

– Я бы не сомневался, побеждай вы, вояки, исключительно числом, – невозмутимо ответил столп орлеанской торговли смертью. – Но есть и другие факторы – например, талант полководца. Или вы забыли начало Второй Великой войны, когда флот хинтерландского узурпатора Рогера Шендорфера разбил по частям и нас, и вендов? Это не говоря о боях на земле: у тех, кто обороняется, численное превосходство над десантом и, сверх того, короткие линии снабжения. Вы уверены, что они, находясь на своей территории, рядом со своими заводами по выпуску вооружения и боеприпасов, не перемелют армию вторжения на фарш?

– Зачем же вы влезли в дело, если считаете его авантюрой?! – с издёвкой спросил адмирал.

– Так я-то в любом случае не внакладе, – пожал плечами патриарх из каталки. – У вендов нет своего Шендорфера, и даже провались наше наступление, до контрудара и ответной оккупации дело не дойдёт. На планетах Лиги отмеченные мною факторы будут работать уже в пользу обороняющихся. Значит, прибыль от продажи оружия обеспечена при любом раскладе. Но теперь, по вине идиота Дебёфа, ожидаемых поставок не будет, а наш друг Арман не сможет исцелять раны доблестных воинов.

– И это странно… – ни к кому не обращаясь, заметил Аваланд.

– Что не сможете исцелять?

– Нет, что Хрноевич испугался одного крейсера.

Столица Народного Союза и республики Вендия город Светлоградово

Старейшина Народного Веча Союза и председатель Центрального Комитета Народно-Революционной партии носился по кабинету от окна к стене и обратно. Именно в таком состоянии он и напоминал взбесившегося хряка, с которым Неманю Хрноевича любили сравнивать недруги. Пнул ногой стол. Ушиб палец, рассвирепел ещё больше и выматерился. Швырнул на длинную столешницу из красного дерева едва дочитанный доклад – папка пролетела на другой конец и упала на пол. Поднял и затряс ею перед лицом сидящего старика. Столь любимая карикатуристами Лиги знаменитая лысина приобрела опасно-багровый оттенок, но министра иностранных дел цвет не впечатлил. Как, впрочем, и брань хозяина лысины.

Министр рос в лесном лагере, засыпал под взрывы снарядов, сиживал на коленях прославленного командира партизан Вендии, создателя Народного Союза маршала Брезана Кордича, и уже тогда прославился на весь мир. Военные журналисты наперебой с умилением фотографировали крохотного пацанчика в пилотке, едва удерживавшего в ручонках пистолет или гранату. С той поры прошло больше семидесяти лет, жить старцу оставалось недолго, он и смерти не боялся, не то что опалы. Потому и равнодушно смотрел на орущего толстяка, которого помнил ещё мелким чиновником, взахлёб докладывавшим начальству о росте урожаев. Перевёл взгляд на стену над столом начальника. Портреты маршала и второго вождя Союза – бывшего маршальского адъютанта, усатого Любомира Бортича, взирали на преемника даже с некоторым презрением…

– Как это прикажешь понимать?! Вы мне что докладывали?! А что оказалось?!! Какой-то говнюк угнал корыто, помаячил перед нами значком Лиги, и теперь их журнашлюхи над нами глумятся! Вот, смотри! «Доблестный флот Союза, поджав хвост, побитым псом уполз в свою конуру…» Разгоню к чертям всю вашу контору со всеми её древними пердунами. Найму студентов – результат тот же, а воздух чище. И вместо генералов с адмиралами поставлю толковых сержантов! Бездельники! Дармоеды!!

Хрноевич ещё какое-то время ругался, бегал по кабинету и потрясал кулаками, но глотка не железная, да и пузо тяжёлое – выдохся. Престарелый сын партизанской бригады, кряхтя, встал (колени совсем негодные стали), без спроса открыл бар и налил себе рюмку виньяка[24], который разлили по бутылкам ещё до его рождения.

– Проорался? – без всякого почтения спросил он. – Тогда давай смотреть, какие у нас есть факты. Итак, ты меня вызвал из-за того, что Келечич сообщил об орлеанских кораблях на Джалне…

– Именно что кораблях, – фыркнул Неманя. – А не об одном паршивом крейсеришке!