– Нет, конечно! – ухмыльнулся его бывалый товарищ. – Но был готов, что взорвут. Командир ко всему готов. В ихнем народе все такие… запасливые.

Вездесущий Нишич записал диалог в блокнот и двинулся к опасно склонившемуся над рекой дереву. Фото ремонта моста обещало выйти замечательным. Ираклис вздохнул и подозвал одного из сапёров. Не переставая следить за работой бойцов, полюбовался, как поэта и воина обвязывают верёвкой на случай, если всё же сверзится. Заметив сразу за мостом наспех зарытую яму, приказал проверить и с удовольствием узрел фугас…

На этом дорожные приключения закончились, и когда колонна въезжала в порт, Ариэль самодовольно думал, что и вправду всё предусмотрел. А потом вошёл в зал ожидания и увидел окаменевшие лица людей, сгрудившихся у чёрного рупора точки эфирного радио. Микроволчки, возникающие в заполняющем атмосферу эфире под воздействием радиоволн, распространялись с той же сверхсветовой скоростью, что и их огромные собратья, несущие корабли. И точно так же распадались, передавая последние слова президента Ндумо.

– …Я проиграл, потому что был плохим политиком, но моя совесть чиста. Все десять лет я старался сделать вашу жизнь хоть немного легче. Шахты вернулись государству, в них уже не работают дети, и доходы идут на помощь малоимущим…

«Ты восстановил против себя их бывших владельцев, а получающие подачки редко бывают благодарны, – мысленно продолжил племянник. И дополнил сам себя: – Если им постоянно не промывать мозги, внушая любовь к благодетелю».

– Женщинам даны равные права с мужчинами, а девушек никто не может продать мужу без их согласия…

«И на тебя обозлились те, кто лишился возможности бить жён и торговать дочерьми, как моей матерью…»

– Моя смерть ничего не даст врагам. Товарищи из Народного Союза пришли на помощь Джамхире. Мы всё равно победим…

Взрыв гранаты. Грохот упавшей двери. Несколько секунд невнятного шума, злобный визг: «Добить?!» Вопли: «Пусть подыхает медленно!» – «Выкинуть из окна!» – «На кол!» И уверенный голос с лёгким иностранным акцентом: «Мы что, дикари? Добей!» Выстрелы. Тишина. Наверное, одна из пуль попала в микрофон.

Люди, собравшиеся в зале, смотрели на «скорпионов», те – на своего командира.

– Приказ президента не отменён, – хриплым, чужим голосом сказал Ариэль. – Задача прежняя: встречаем вендов и вместе с ними давим мятежников.

– Ндумо уже нет! Бегите, дураки! – визгливо заорал толстяк в мундире таможенника и упал с простреленной головой. Паника сдохла, не успев родиться, гвардейцы мгновенно разошлись на посты, а остальные словно испарились. Майор аккуратно дозарядил магазин и поднялся в центральную диспетчерскую. Ясно видные в огромное окно транспорты разворачивались над посадочным полем. Ари молча отодвинул дежурного диспетчера и склонился к микрофону.

– Я, майор Ариэль Ираклис, согласно приказу президента, являюсь его полномочным преемником. Мы готовы встретить наших вендских братьев. К высадке всё подготовлено.

– Ждём приказа!

Выплюнув столь малообнадёживающие слова, динамик громкой связи снова заглох. Венды ждали на своих кораблях, джамхирийцы – в порту. Время ползло: час, два, три… Наконец аппаратура ожила:

– Командование эскадры Народного Союза извещает правительственную делегацию Джамхиры, что новая администрация республики объявила о разрыве договора о взаимной помощи между Джамхирой и Народным Союзом, – сообщил усталый и скучный голос. – Члены правительственной делегации и все граждане Джамхиры, находящиеся на территории порта, могут эвакуироваться на транспортных судах Народного Союза, которые приземлятся в течение часа. Прочие граждане Джамхиры, желающие покинуть страну, будут вывезены новой администрацией на остров Аннобоне и эвакуированы оттуда. Конец связи.

– Стойте! – заорал в микрофон Ариэль – Теперь президент – я! Мои полномочия могут подтвердить все члены правительства, которые вас встречают! Кого вы хотите слышать?!

– Я знаю их командующего, – пожилой генерал подошёл к пульту и уселся в освобождённое майором скрипучее кресло.

– Заместитель министра обороны Бобонгида Тумжи вызывает адмирала Келечича… Здравствуй, Момир. Да, я здесь и подтверждаю полномочия майора Ираклиса. Момир, что происходит? Вы же не могли признать их за три часа и разорвать договор. Это противоречит…

Генерал оборвал фразу на полуслове, выслушал ответ, пробормотал: «Всё кончено», – еле поднялся и, шатаясь, вышел. Ариэль его не останавливал, он тоже слышал Келечича и понял: всё действительно кончено. Приказ из Светлоградово, которого ждали, поступил. Джамхиры больше нет, указ, назначающий его наследником президента, для всего мира не стоит бумаги, на которой напечатан. Для всего мира, но не для него.

Небо планеты Джална, линейный корабль «Заря Свободы» флота Народного Союза

Воислава не раз лупили старшие мальчишки. Он ломал ногу, прыгая на спор в реку с высокого обрыва. Чуть не потерял глаз, взрывая древний артиллерийский снаряд. При поступлении в училище экзаменатор выгнал наглого сопляка, который знал историю лучше преподавателя, и тут уже пришлось вмешаться адмиралу Доневичу. Но друживший с ним почти десять лет Велемир ни разу не видел его слёз. Зато теперь без пяти минут лейтенант – отличники сразу получают это звание, минуя мичманское – рыдал от бессильной злости самым постыдным образом. Мечта всей жизни – Небесный флот рухнул в грязь, красно-зелёное знамя Союза покрыто позором, а мир оказался переполнен предательством и подлостью.

Три часа мучительного ожидания, отбой тревоги и путаная речь эскадренного политического воспитателя. После неё Воислав и разревелся. Ситуацию слегка выправил Велемир, который ещё в училище отличался талантами по части нелегальной добычи спиртного. Запасливый кореш, которого и самого трясло от бессильной злобы, появился с бутылкой можжевеловки, влил в него стакан, и вскоре напились оба. Как и многие на всех опозоренных кораблях.

Осознал себя Войко, сидя на полу и опираясь о стену тупичка возле машинного отделения. Рядом примостился кто-то ещё. С усилием сфокусировав расплывшийся взгляд, курсант узрел давешнего шахтёра. Тот продолжал какой-то, явно не минуту назад начатый рассказ:

– …А он мне говорит: вы, Рудый, не понимаете политики правительства насчёт братства народов. А я ему: братья у меня есть – я за них любого порву, а гнида черножопая мне не брат. А он мне: это статья за разж… ик… игание… этой… межнациональной ненависти. А я ему: да хоть сажайте, мне плевать, и в тюрьме люди живут.

– Погоди… Рудый – это кто?

Матрос повернулся к нему, пахнуло чем-то куда забористее можжевеловки.

– Так это я – Рудый. Драгомир Рудый, старший матрос, третий год службы, дембель осенью.

– Воислав Гверо, курсант Высшего небесного училища, четвёртый курс, выпуск через месяц… – Какого хрена он, вопреки уставу, прикладывает руку к голове без фуражки, да ещё валяясь возле стенки рядом с младшим по званию? – Это вчера… А сегодня чёрт знает кто… Наверное, предатель, подлец и пьяная скотина…

– С чего? Это же не ты драпать приказал… А выпить с горя – нормально!

– Сам-то как полагаешь: братья они нам или нет? Стоило из-за них рисковать большой войной? Ведь если сложить все эскадры Лиги и Уммахана – у них по три корабля на каждые наши два выходит.

– Чем такая родня, лучше сиротой быть, но сейчас не в том дело, курсант… Я же тебе говорил, с чего тогда началось… Пошли мы как-то на танцульки в выходной. И сцепились с одним черножопым из-за Неды, моей девчонки. Она щас на канатной фабрике работает, а тогда училище заканчивала. Ну, он к ней и пристал…

– Слушай, а почему черножопый, а не чернорожий?

– Дык, когда со смены выходишь, рожи у всех чёрные, не разберёшь, кто какой масти, – с охотой разъяснил нижний чин. – По всему видно, грубое слово он употреблял часто и смачно. – А в душевой, без штанов, всё видно. Так вот, вышли на улицу, я своих кликнул, он своих: нас семеро, их вдвое больше, и половина с ножами. А мне ещё отец говорил: «Если без драки никак, бей первым!» Одному я бутылку о тыкву разбил, другого ключом разводным приложили, ещё один на собственное перо напоролся… три раза… В общем, когда менты прибежали, половина лежала, половина драпала.