– Езжайте, я догоню! Лейтенант Эгбейеме – за старшего! Овантунго, возьми вездеход № 13–10 и за мной!

Отдав приказ, Ари велел водителю своего бронированного вездехода повернуть к белевшему за стеной деревьев зданию. За ним шла машина сержанта Овантунго. Как и у командира, с экипажем из четырёх человек, включая двух пулемётчиков. Только там тяжёлый пулемёт забарахлил, и пока его ремонтировали, пришлось поставить обычный, калибром 7,5 миллиметра, как у винтовок. Впрочем, для задания, которое предстоит выполнить сержанту, и такой сойдёт.

Маленький караван остановился у входа. Майор пробежал мимо первого этажа, как обычно, заполненного пищащими детьми в сопровождении мамаш, бабушек и тёток. Правда, раньше среди них не мелькали окровавленные повязки. Больниц при Ндумо прибавилось втрое, и эта, детская, пока ещё не стала военным госпиталем. Только осколки выпущенных по городу снарядов не разбирают, кого увечить.

Дверь в кабинет на втором этаже приоткрыта, и в нём заснула за столом, уронив голову на руки, чернокожая красавица в белом халате. Похоже, ночь у неё выдалась нелегкой…

– Куда! Дайте доктору поспать! – Вставшая стеной перед дверью молоденькая, но очень сердитая медсестра явно работала здесь совсем недавно и не понимала, кто перед ней. – В отделении есть ещё два врача!

– Я по личному делу! И совсем ненадолго.

Ариэль прикрыл дверь и зарылся носом в густые волосы доктора. Через минуту, с сожалением оторвавшись от её губ, спросил:

– Ассар здесь?

Женщина кивнула в дальний угол. Их первенец мирно посапывал в коляске. Отец, как обычно в смешанных альрамейских браках, пошел внешностью в избранный народ, а в ребёнке кровь смешалась странным образом: альрамейские черты лица, чёрные джалнутские кудри и кожа кофейного цвета – темнее, чем у альрамеев и майдигов, но светлее, чем у джалнутов…

«Личное дело» стоило майору Ираклису почти всех родственников. Факультеты терапии и педиатрии в медицинском университете Майдигири были созданы по личному указу президента. После эпидемии пустынной лихорадки туда, впервые в истории Джамхиры, да и всей Джалны, смогли поступить женщины.

Семь лет назад даже косившая людей смерть не заставила хозяев допустить врачей на женскую половину, а лекарей-евнухов осталось всего четверо на весь город, они не успевали обойти и самые богатые дома. Страшная жатва помогла Ндумо добиться своего, но с условием: учиться на врачей могли лишь воспитанницы приютов – бедные сироты и подкидыши. Низшие из низших, те, кого не жаль опозорить.

Именно там, на торжественной церемонии выпуска, Ари и заметил Нгару. Заметил – и пропал. Отец пришёл в ярость: младший сын, которому он уже присмотрел в жёны дочь своего делового партнёра – разумеется, тоже альрамея, предпочёл безродную приютскую девчонку! Поняв, что Ариэль все равно сделает по-своему, глава семьи лишил его наследства и запретил переступать порог родного дома. Матери Нгара понравилась, но её голос тут ничего не решал.

Ираклис осторожно, чтобы не разбудить, погладил макушку мальчика и обернулся к жене.

– К вечеру вернусь, поедем домой вместе.

Женщина подняла глаза на мужа с надеждой:

– Мы побеждаем?

– Венды пришли. Теперь всё будет хорошо. Но…

Он замолчал на мгновение.

– Не так хорошо, как ты говоришь? – натянуто улыбнулась она.

– Я же альрамей, а мы всегда надеемся на лучшее, но готовимся к худшему. Так что слушай. Во дворе стоит машина, в ней дежурит сержант Овантунго. Знаешь его?

– Невысокий такой, лысый, со шрамом?

– Да. Оставляю его на всякий случай. Если случится что-то непредвиденное, он вывезёт тебя из города на вендскую базу на Анабоне. И не спорь! Ты – жена человека, за голову которого уммаханцы назначили сто тысяч раялов. Сама говорила, что некоторые бездельники тебя тут не любят, а значит, продадут при первой возможности. Поэтому, когда Овантунго придёт за тобой – встань и иди.

– А твои родители? – спросила Нгара.

Ариэль лишь поморщился и махнул рукой. Конечно, майор предлагал отцу укрыться на вендской базе, однако тот не стал даже разговаривать с сыном. Чего, в самом деле, бояться крупнейшему рыботорговцу Джамхиры, давно и успешно торгующему с Уммаханом? Мать же отказалась ехать без мужа. Но жену и ребёнка он спасёт любой ценой.

– Поняла?

Та кивнула. Ариэль ещё раз поцеловал её и направился к выходу. Сержант боец верный и опытный – умрёт, а семью командира в безопасное место всё равно доставит.

После недавней зачистки мятежники если и не удрали подальше, то не высовывались. Ощетинившиеся стволами бронированные грузовики одним свои видом отбивали охоту связываться, как и укрощающие кузова клешнястые страшилища. Рота не раз за считанные часы пересекала целые провинции, появлялась, где её не ждали, и наносила смертельный удар.

Единственный сюрприз преподнесла неширокая, зато глубокая и бурная речка с заковыристым названием Коммодугу-Йоббе. Река славилась сварливым характером, крутыми порогами и коварными омутами, а сегодня порадовала рухнувшим мостом, у которого встал маленький пулемётный броневичок-разведчик. Засады в чахлых кустиках по обеим сторонам дороги не просматривалось, рощица справа располагалась далеко. Зато груды камней на заброшенном карьере слева доверия не внушали, и справедливо не внушали, потому что именно оттуда и прилетело. К счастью, миномёт, а не пушка, да ещё и плохо пристрелянный. Мина рванула с недолётом.

«Скорпионы» не раз отрабатывали такое на учениях – не сплоховали и сейчас. Не заглушившие моторов машины сошли с дороги – чётные налево, нечётные направо, и разъехались в разные стороны. Два передних грузовика вместе с пушечным бронеавтомобилем «Скарабей» подъехали поближе, и солдаты посыпались с бортов, тут же прячась в рытвинах или укрываясь кто за камнями, кто за корпусом «Скарабея». Сзади торопился такой же замыкающий броневик, и шквал малокалиберных снарядов с башен обрушился на каменные завалы. Под прикрытием их огня к карьеру спешили «скорпионы». Четыре штурмовые группы с пулемётами шли двумя волнами. Первая и третья бегут, согнувшись, по высоченной выгоревшей траве, вторая и четвёртая бьют очередями по всему, что шевелится, не давая поднять голову. Потом рывок второй и четвёртой, а первая и третья прикрывают. Азбука боя, прописи, можно сказать… А это ещё что?!

Глянув на вновь поднявшуюсю третью группу, Ираклис свирепо выругался. Среди уже вплотную приблизившихся к карьеру бойцов мелькнула пёстрая рубашка. И тут же рядом грохнуло – ну как в такого попугая да гранату не кинуть? Упал! Насмерть или только задело? Нет, вскочил, побежал дальше…

Из трёх десятков боевиков уцелело только двое раненых, которые ничего не знали. Майор велел их добить и подошёл к сияющему от восторга журналисту.

– Я давно говорил тебе, что ты придурок? – меланхолично заметил Ариэль. – Если уж полез, так хоть переодеться бы мог…

– Когда? – Стереть с лица Радо переполненную восторгом улыбку можно было разве что прикладом. – Мы же прямо из дворца сюда рванули, а куртку я в гостинице оставил – вон жарища какая! Или мне с кого-то из парней одежду снимать? Ты уверен, что они бы это правильно поняли?! Да и не случится со мной ничего – сам обещал!

Когда они выбрались из предыдущей переделки, Ари и вправду подарил другу семейный талисман – маленького серебряного скорпиона на цепочке. Но не объяснять же, что его наговаривали хранить хозяина только от мечей, стрел и копий, потому что пуль и гранат тогда ещё не придумали!

– Спорящий с упрямым ишаком сам ему и уподобляется, – обречённо махнул рукой майор и, решив обрести утешение в инженерных работах, подошёл к мосту. Неприязненно оглядел дыру на месте центрального пролёта. Молча указал сержанту на повреждение, и тот рысью двинулся ко второму с конца грузовику. В отличие от прочих, за ним тащился длинный прицеп.

– Он знал, что мост взорван? – удивлённо спросил молодой гвардеец, глядя, как сапёры деловито тащат к пролому длинные дощатые щиты.