Пётр улыбался широко и открыто, как Гагарин, вернувшийся из космоса.

– Ты что? – спросила его Тамара, она была утомлена и напугана своим рассказом.

– Я счастлив, хочется выпить за Диму и чокнуться с тобой. Надо открыть виски.

Ранее они не были настолько откровенны и ласковы друг с другом, как в эту ночь.

Рано утром Тамара заплела две короткие косички, и от этого сделалась похожей на девочку-школьницу. Голову повязала платком синего цвета, который шёл к тёмным глазам. Черты её лица в полной мере были гармоничными, прямой узкий нос с тонко вырезанными ноздрями, высокие скулы, широкий рот и тонкие губы, открывавшие ровные зубы. Платком она тщательно прикрыла грудь и шею, надела дублёнку. Пётр увидел блёстки макияжа на губах и скулах, синюю краску в тон платка на веках и широкие, шире, чем обычно, брови. Когда она успела накраситься? Он не заметил, но грим был новый и непривычный. Пётр понял, что она готова и желает ехать, он сказал: «Жди здесь», – и бросился к умывальнику бриться.

Они выехали на рассвете, около восьми часов утра.

У Петра Михайловича было прекрасное настроение. Жизнь наполнялась планами, его ожидали великие дела, голова работала чётко. Они заберут Диму, он устроит его в детский сад и какую-нибудь академию для подготовки к школе. Через военкома сделает запросы и прояснит судьбу его отца. Параллельно проверит дело пропавшего воина через службу безопасности, на войне всегда есть надежда. Потом, после свадьбы, он усыновит Диму, у него будет сын, маленький Толмачёв. Эта мысль грела и веселила, Петруха то и дело посматривал на Тому, она смущённо улыбалась, лёгкая тень вины лежала на её лице, и Петру хотелось сдуть эту тень.

По дороге мела позёмка, ветер поднимал и кружил в свете фар лёгкий снег, лежащую на дороге крупу трамбовали широкие американские колёса. Джип тормозила пурга и плохая видимость. За четыре часа Пётр не встретил ни одной машины. Он прижался к сугробу и остановился. Встречных и попутных машин не было, на протяжении всей дороги не было. Когда он вышел из машины, то сполна ощутил силу бурана. Знаков и отбойников на дороге Пётр не видел. Шёл он по трассе или уже по зимнику, не понял, видимость метров на пятьдесят. Пётр поднялся на снежный отвал от грейдера, попрыгал на твёрдой слежавшейся за зиму куче снега и вернулся в салон, достал смартфон, хотел посмотреть новости и погоду, чуда не случилось, поиск сетей показал, что сотовой связи в этом районе нет.

– Будем обедать, – сказал Пётр и включил свет в салоне.

Тамара достала термос и дорожный рюкзак с припасами. Там были банки с мясом и сгущённым молоком, курица, ветчина, хлеб, галеты, сахар, соль, перец, шоколад. Сумку собирал Пётр, у него был армейский навык, он учитывал все варианты, даже тот, что они будут идти пешком.

– Наша задача: взять высоту, закрепиться на ней и далее действовать по обстоятельствам. Что местные делают, если в дороге их настигает пурга?

– Ничего, ложатся спать. В собачьей кухлянке можно спать в нартах или на снегу. Собаки, волки спят на снегу и ничего.

– Я в Интернете читал, что они раздеваются догола, чтобы замёрзнуть и скорее умереть.

– Нам такое рассказывали на уроках истории, кто-то написал ерунду и все верят, даже свои. В кухлянке надо спать голышом, у неё мех снаружи и мех внутри, это не две шубы, а термос. Бельё впитывает пот, испаряет влагу, эффект термоса пропадает, и человек начинает мёрзнуть. Это нам уже физик объяснял, на уроках физики.

– Ещё я читал, что местные в голодное время едят стариков и детей…

Тамара не успела ему ответить, за стеклом вспыхнули фары встречной машины. Пётр открыл дверь, выскочил на снег, поднял руку и упал. Тома вздрогнула от выстрела, в них стреляли из проходившего мимо УАЗа. Второй выстрел попал в багажник джипа. УАЗ газанул и с выключенными огнями скрылся в снежной мгле. Пётр поднялся в салон и начал разворачивать машину.

– Не надо, остановись, – услышал он голос Тамары. – Это местные охотники, они вернутся, они будут идти по следу. Джип хорошая добыча.

– Почему он промахнулся, стрелял в упор и не убил.

– Пьяный был или Бога побоялся, такое бывает. Надо уходить, пока пурга метёт, и прятаться.

Пётр осмотрел машину, стреляли картечью, пострадал капот, его дверь, стекло, дверь багажника и опять стекло. Колёса в порядке. Он зарядил ружьё и погнал «американца» вперёд по зимнику. Три часа шли ходко, на дороге по-прежнему было пусто, пурга не стихала. Печка не справлялась, в салоне стало прохладно, Тамара с ногами забралась на сиденье.

Когда Пётр уверился, что зимник идёт через озеро, он остановил джип и произвёл разведку. Они стояли на льду, место продуваемое, снега немного, машин не видно. Пётр осторожно свернул направо и пошёл по льду, пока не упёрся в карликовый, ростом с машину лес. Он обогнул островок справа и пошёл дальше, надо было отойти от дороги на три, лучше на пять километров, так, чтобы машина с дороги стала невидимой.

Джип вышел на край озера к лесу. Пётр оценил позицию, припай озера был твёрдым, прочным и хорошо держал джип, за спиной мелкий лес, впереди простиралось невидимое большое озеро, которое они только что пересекли. Двигатель работал спокойно, уверенно, фары и огни он не включал. Ветер дул монотонно, без порывов и остановок, колючий снег царапал лицо.

– Надо дыры закрыть мокрым картоном, он замёрзнет и будет хорошо, – услышал он голос Тамары.

– Лучше тряпками, у нас полотенца есть. Ты мочи их в салоне и мне передавай в окно.

– В салоне нельзя, здесь и без того холодно. – Тамара вышла из машины и сразу провалилась в снег.

– Залезай обратно, закуску готовь, я сам всё сделаю.

Мокрые руки на ветру невыносимо болели, пальцы совершенно потеряли чувствительность. Петруха несколько раз терял в снегу айфон и долго искал его. Слава Богу, полотенца радостно липли к стёклам и кузову, как язык к топору. Пётр запорошил их снегом и ввалился в машину.

– Возьми, выпей, – предложила ему Да. В свете приборной панели он видел стакан и её профиль.

– Не могу, пальцы отморозил.

– Ладно, открывай рот, я залью тебе горючку из бутылки, как топливо в бак, и разотру пальцы.

В темноте Тома кормила его руками, сначала было неловко, потом он приноровился.

– Всё, шабаш, теперь моя очередь, – заявил Пётр после третьей заправки.

– Не торопись, ты ещё чай не пил и шоколад не ел.

Джип был оборудован кружкой с разогревом, она много раз выручала Петра в командировках, и он всякий раз поминал американцев добрым словом. После чая Петруха окончательно ожил и повеселел. В машине было тепло и тихо, тикали светящиеся часы. Часы действительно тикали, в джипе была звуковая опция, Пётр разобрался, нашёл её в меню и отключать не стал. Раньше, до знакомства с Да, в салоне обычно гремела музыка, и он не слышал стука часов.

– Да, смотри, огненная вода. – Пётр налил виски в крышку от банки и поджёг. Слабое голубое пламя осветило салон и счастливые лица молодожёнов. – Чуть-чуть, краем глаза, заметил ружьё и сразу упал, вот так, прыгнул в снег, выстрел, ба-бах, я крутанулся под колёса, второй заряд взял на себя «американец». Могли убить, мне второй раз так крупно повезло. Возьми, – Пётр дал Тамаре свинцовую горошину, которую нашёл на сиденье среди осколков.

– Я видела первый выстрел, видела вспышку и лицо. От второго – спряталась, вот сюда.

– Ты разглядела, узнаешь его?

– Охотник стрелял с пассажирского места, через водителя в открытое окно, я сбоку видела того, который сидел за рулём.

– Надо было рвануть, я бы догнал УАЗ и разобрался.

– Догнал и что, в машине ты знаешь, сколько стрелков? У каждого ружьё, они превратили бы наш джип в решето. Если бы у тебя был автомат, ты мог бы их прибить и заморозить всех, поэтому они так шустро газанули, испугались.

– Да, смелые ребята, они из берданки обстреляли джип, в котором могли быть охотники рангом выше, полиция, например, чоповцы или бандиты. Зачем стреляли, не понял. Могли нарваться на автоматчика и получить тра-та-та-та.