Мама дремала у стенки шкафа. Отец лежал на боку, рядом. Мама положила ему бежевую ортопедическую подушку под голову, и от этого он сделался живым. На глаза Евгения навернулись слёзы, в груди возникло тёмное, похожее на ожидание грозы стеснение.

– Папа, папа, не думал я, что душа может жить отдельно, не верил, что есть. И у меня, может, тоже есть, не видел, не знаю… Если слышишь меня? Она красивая, удивительная, правда, правда, правда! – признание далось сыну не сразу и трудно.

– Она ушла, ушла и ничего не сказала, – слёзы у Кати получались иногда из ничего, она прижалась к Жене и осторожно потрогала пупырышки на погонах.

Из окна серебристого джипа Пётр наблюдал, как медленно падал снег и столь же неторопливо собирались зрители в театр Музыкальной комедии на водевиль «Прекрасная Галатея». Он прибыл на свидание за сорок минут и, ожидая, представлял себе, что незнакомка в синем платке остановится у входа в театр, он явится ей с букетом альстромерий, в элегантном пиджаке, в коротких узких брючках и офисных ботинках на кожаном ходу, из которых моложаво будут выглядывать белые носки. Пётр Михайлович был уверен, девушка, имени которой он не знал, подойдёт с минуты на минуту, потому что на визитке, которую она дала ему, было волшебное слово «да», точнее, это была его визитка, на обороте которой она написала номер своего телефона и вместо имени слово «Да», с большой буквы.

С театралкой он познакомился поздно вечером в пустынном универсаме. Опыт съёма девушек в магазине у Петра Михайловича был. Элегантное пальто в серую крапинку, прямую спину и высокие каблуки он заценил сразу, подошёл к объекту так, чтобы она не могла его не увидеть. Девица односложно парировала шутки и спокойно отвергла его предложения. Когда Пётр выговорился, она подняла на него глаза и убедительно попросила не преследовать её. Возникла пауза, так на паузе состоялся безглагольный обмен визитками, расстались молча. В корзине незнакомки по имени «Да» Пётр приметил творожок, несколько фруктов, так себе, девичий набор, и – мороженую щуку. Рыба озадачила его и возбудила аппетит, к ужину он взял себе копчёную скумбрию.

На следующий день Пётр Михайлович позвонил, номер оказался настоящим, по телефону она назначила ему свидание в театре, сказала, чтобы в кассе на свою фамилию «Толмачёв» он получил билет или билеты, этого от волнения он не понял.

Снегопад усилился. Колючая крупа царапала лица пешеходов. Застёгнутый до ушей народ малыми группами густо и напористо валил в театр. Пётр вспомнил про билеты, остановил двигатель джипа и прислушался, ему показалось, что на панели тикают светящиеся часы. «Бред какой-то», – думать о часах ему было некогда.

Бодро и весело Толмачёв завалился в кассу, получил бесплатный билет, быстро обошёл фойе, вспомнил, что забыл цветы, возвращаться не стал. Он был уверен, что узнает её сразу, даже если она переоденется, потому что «Да» единственная, – похожих на неё женщин он не видел никогда. Бог даст, и он увидит её, потому что у него были возлюбленные и любимые, но влюблённых в него, любящих девушек в его жизни не было никогда, ни разу, и надежда на взаимную любовь толкала сердце на подвиги. Пётр легко, стремительно двигался по театру, заглянул в партер, с высоты балкона он осмотрел зал и ложи. Его место в шестом ряду возле центрального прохода никто не занял, рядом тоже было свободное кресло. После третьего звонка он занял своё место, рядом никого не было, точнее все места были заняты, кроме одного.

Игра в прятки с незнакомкой, как ему думалось, продолжалась. Пётр вертел головой, пока окончательно не погас свет. На сцене он увидел античную декорацию, ступени, арку, колонну и женскую статую на фоне синего неба. Патетическая скука на сцене длилась до тех пор, пока в действие не вступила статуя. Галатея-статуя превратилась в женщину, Галатея ожила и громко, бельканто заявила о себе. Он узнал, это была она, синий платочек, точнее, сейчас она была одета в коротенькую тогу, белое трико и громадный парик. На пьедестале незнакомка из универсама казалась настолько высокой, величественной, что Пётр невольно выпрямился, развернул плечи и поднял подбородок так, будто он стоял в строю.

Когда Галатея соблазняла Ганимеда, Пётр перехватил её взгляд, когда дурила Мидаса, она улыбнулась ему. На сцене развивались интересные события, описанные в либретто.

Скульптор Пигмалион страстно влюбился в скульптуру нимфы Галатеи и просит богиню любви Венеру оживить своё творение. Богиня оживляет прекрасную статую. Пигмалион ожидает благодарности и взаимной любви от Галатеи, но женщина первым делом посылает его вон из дома – за едой. Пока хозяин отсутствует, Галатея соблазняет его ленивого слугу Ганимеда, который кажется ей привлекательнее Пигмалиона. На пороге мастерской появляется богатый купец Мидас. Ганимед пускает в дом Мидаса и показывает ему чудесное творение Пигмалиона. Мидас щедро одаривает красавицу драгоценностями и Ганимеда деньгами, но склонить Галатею к благодарности не успевает. В дом возвращается Пигмалион с едой.

Во время пира Галатея жадно ест и пьёт вино, пьянеет и начинает буянить. Пигмалион и Мидас пытаются её связать, но Галатее удаётся бежать из дома, мужчины бросаются в погоню, скульптор за любимой, купец за своими драгоценностями. Галатея прячется и обманывает обоих, затем она возвращается в дом, находит там Ганимеда и склоняет его к любви.

Пигмалион входит в мастерскую, видит Ганимеда в объятиях Галатеи и хватается за топор. Лёгкая на ногу красавица убегает и прячется от своего создателя. Пигмалион просит Венеру, чтобы она обратила Галатею в статую и вернула в дом. Богиня выполняет просьбу. Прекрасная нимфа превращается в статую, и все украшения Мидаса на её теле каменеют. Купец приходит в ярость и требует у Пигмалиона возврата драгоценностей. Пигмалион дарит Мидасу статую Галатеи, чтобы покрыть его убытки. В прибыли от поучительной сделки остаётся обласканный Галатеей ленивый Ганимед.

Пошлый сюжет музыкальной комедии возбуждал публику, зал живо реагировал на репризы актёров, лишь Пётр не смеялся, не мог, он думал о себе, что глуп, ему было стыдно за сказанное в магазине. Девица из универсама оказалась актрисой, примой настоящего театра, она выше и стоит дороже его визитки и американского джипа.

Музыка пробудила воспоминания. Пётр окаменел, как переполненный кипящей водой чан, от наплывших из тьмы беспамятства тяжёлых чувств. Он видел себя в прежней жизни, весёлым, счастливым и чужим до неузнаваемости.

Представление оказалось коротким, в одно действие и без перерыва. Все бурно хлопали, он очнулся, встал, актёры вышли на поклоны. Он увидел незнакомку, актриса улыбалась залу, появились цветы, букетами она прикрыла тело и от этого стала ещё прекраснее.

Повторно ожившая Галатея со сцены стыдливо смотрела мимо него, куда-то в сторону, в пол или в потолок.

Тихий снег валил хлопьями, Пётр укрылся под фронтоном театра, в пиджаке он выглядел глупо и жалко. Вход был закрыт, закрылся соседний алкомаркет, возле театра одинокому человеку было светло, но неуютно, как в лесу возле костра.

Он укрылся в машине и тщательно высморкался. Когда Пётр выглянул в окно, то увидел женщину невысокого роста в невзрачном пуховике, в кроссовках и вязаной шапочке, он узнал её. Случилось то, что герой-любовник ожидал и к чему готовился. Он соскочил с переднего пассажирского кресла и эффектно появился из машины с букетом экзотических синих альстромерий. С непокрытой головой сквозь снег Пётр пошёл навстречу, не раздумывая обнял её, оторвал от земли и крепко прижал к груди. Она тихо прошептала в ухо: «Да, всё хорошо, цветы отдайте мне, я подержу», – незнакомка села на переднее место, нашла ремень, пристегнулась.