— Жопа, короче.

Перевожу взгляд от его лица к джинсам. Мозг начинает работать на максимум. Метнуться в магазин? Не успею. Зашить дырку нитками? Нет, будет заметно. Склеить с обратной стороны скотчем? О да… это будет ржачно.

И вдруг идея приходит сама собой.

— Снимайте, — командую я.

— Что? — спрашивает, вздёргивая вверх брови.

— Олег Сергеевич, джинсы. Снимайте. Быстрее, времени и так нет! — давлю, протягивая руку.

— Люба, что ты хочешь сделать? — его тон так и сквозит недоумением.

— Боже, Олег, — вздыхаю с нарастающим раздражением. Вот же упрямец! — Я хочу сделать так, чтобы они выглядели нормально! А не это вот всё! Доверьтесь. Или вы хотите, чтобы клиент пялился на вас, как на бездомного, который по какой-то причине занимает кресло владельца крупной IT-компании?

Он сверлит меня взглядом. И в его глазах всё: гордость, злость и… отчаяние. Наконец, он странно фыркает и говорит:

— Надеюсь, ты знаешь, что делаешь.

Встаёт, расстёгивает ремень, потом пуговицу, ширинку и, не глядя на меня, стягивает джинсы. А я как приклеенная не могу оторвать глаз от его чёрных боксеров и ног. Да, охрененных ног. Рельефные икры, бёдра. Я даже на какое-то время забываю, зачем вообще здесь нахожусь и делаю еще один шаг вперед. И всё, чего мне сейчас хочется, — это стянуть с себя платье и отдаться ему. Идеален. Настолько идеален, что бесит.

— Люба, приди в себя, — сухо бросает он, суёт джинсы мне в руки и тут же садится за стол и вперивается взглядом в монитор. Вот только кончики его ушей ярко-красные. Такие же красные, как мое платье, которое я сегодня надела.

Выхожу, тихонько прикрыв за собой дверь. Разворачиваюсь и сталкиваюсь взглядом с Верой, которая сидит на диванчике с толстой папкой на коленях.

— Люб… что…

— Просто не спрашивай, — выставляю руку вперёд. — Мне срочно нужны ножницы и десять минут тишины.

— Э-э-э… хорошо. А для чего?.. — спрашивает таким тоном, словно разговаривает с сумасшедшей.

— Во мне вдруг проснулся дизайнер одежды из французского дома моды.

Она кивает, встаёт с дивана и молча выскальзывает из приёмной.

Следующие десять минут провожу, склонившись над джинсами на своём столе. Мне нужно сделать так, чтобы казалось, что так и было задумано. Нахожу в интернете гайд “как сделать крутые дырки в джинсах”. Вооружаюсь маникюрными ножницами, канцелярским ножом и начинаю колдовать. Превращаю первую дырку в модный разрыв, но мне не хватает потрёпанности по краям. И первое, что приходит на ум. Стены. Да, чёрт возьми, стены с их шершавой текстурой. Использую их как наждачную бумагу, обрабатывая края. И получается… сносно.

Ровно через десять минут снова вхожу в кабинет. Моя любовь сидит, печатая что-то с каменным лицом. Прекрасен. Во всём. Даже в такой уязвимый момент.

— Готово, — кладу джинсы на край стола.

Босс отрывает взгляд от монитора, и его лицо искажает гримаса ужаса.

— Что это? Ты что, тупоголовая, натворила? — рычит медведем, подрываясь с места. — Это…

Господь Всемогущий, только ты знаешь, чего мне стоит сейчас сдерживаться.

— Наденьте для начала, прежде чем рычать на меня! — рявкаю, всё же не сдержавшись. –

Надевайте и смотрите в зеркало!

Он раздувается в груди, быстро кидает взгляд на часы. Сдувается. Хватает джинсы и натягивает их, стоя ко мне спиной. Потом подходит к зеркалу в глубине кабинета.

Тишина. Олег разглядывает собственное отражение, поворачивается то одним боком, то другим. Лицо не прочитать — как закрытая книга.

— Ну? — не выдерживаю я.

Он поворачивается, кривит губы, словно ему сложно заговорить, но всё-таки сдавленно выталкивает из себя:

— Ладно. Пойдёт.

Он возвращается к столу и останавливается слишком близко. Берёт папку, тут же кладёт обратно, будто передумал. Проводит ладонью по затылку, смотрит в сторону, не на меня. Снова подхватывает папку и на ходу кидает мне:

— За мной. Вы ведёте совещание.

Ну вот. Я его спасла от позора, а он снова ко мне на "вы"…

Совещание и остаток дня проходят спокойно, что даже слегка удивляет. Босс больше не жестил ни разу. Даже когда приношу ему на подпись бумаги, он лишь молча кивает.

К семи вечера на одиннадцатом этаже становится тихо. Вера и Антон Викторович ушли, девочки из юридического тоже, а больше здесь и нет кабинетов. Осипов, кстати говоря, тоже ушёл. Минут пять назад. Молча. Чем взбесил меня ещё больше. Хоть бы "спасибо" сказал.

Выключаю свой компьютер, навожу на столе идеальный порядок и только после этого встаю из-за стола, подхожу к гардеробу и достаю своё пальто.

Октябрьский вечер тёмный и промозглый, что аж до дрожи пробирает. Я повыше поднимаю на шее платок и направляюсь к остановке. И пока иду, прокручиваю в голове сегодняшнее утро: Олег в боксерах, его гневное лицо и красные уши. На лице сразу идиотская улыбка расплывается. Всё равно — он мне нравится.

И я уже почти дохожу до остановки, как вдруг сзади раздаётся короткий, негромкий сигнал. Тут же отшатываюсь в сторону, думая, что мешаю проехать, а потом оборачиваюсь и к своему удивлению, вижу за рулём Мерседеса своего босса.

Сердце всего на мгновение падает вниз, а я замираю, сжав ремень сумки.

— Любовь Аркадьевна, садитесь. Довезу вас до дома.

Смотрю на него секунду. Вторую.

— Спасибо. Но... Мне сегодня хватило вас. Я сама доберусь.

Разворачиваюсь и припускаю к остановке со всех ног.

Дура! Дура! Дура!

Как мне теперь ему в глаза смотреть после такого?

Люба

Что со мной не так? Олег ведь явно проникся ко мне. Ну а как иначе? Я спасла его внешний вид, он даже на “ты” перешёл на короткое время. А потом, просто по доброте душевной решил подвезти. И в этом нет ничего такого. Почему нет? А я… повела себя как какая-то дикарка, с которой, первый раз заговорил мужчина и оказал знак внимания. Даже не внимания, а жест благодарности! Я как идиотка удрала, словно он не до дома предложил довезти, а до ближайшей подворотни с намёками на всякие пошлости. Но хуже этого то, что ещё и огрызнулась на него. Он ведь и уволить может!

Сама же каждый день мечтаю о том, чтобы он обратил на меня внимание. Не как босс. А как мужчина. Чтобы взгляд задержал на мне, дольше, чем следует. Чтобы в голосе появились мягкие нотки и чувственная хрипотца, а не та сталь, которой он давит, изо дня в день, заваливая меня работой. И что в итоге? Как только представился шанс остаться с ним наедине, а главное — не в офисе, я сбежала с поля боя, бросив все свои хитроумные планы по его завоеванию в мусорное ведро.

От одной мысли о понедельнике в животе холодеет и ощущение, будто я булыжник проглотила. Как я ему в глаза смотреть буду? Ну как?!

Радует лишь одно: завтра его не будет. Он уезжает на какую-то конференцию в Питер. А потом — выходные. Целых два дня, чтобы это чувство жгучего стыда немного притупилось, и в понедельник мы оба сделаем вид, что ничего не было. Он-то уж точно забудет. Надеюсь.

Поднимаю взгляд и понимаю, что проехала свою остановку. Подскакиваю с места, несусь к двери. Выхожу на остановке и чуть ли не плачу. Ну вот, дождь начался, а я без зонта. Что дальше? Какой-нибудь кретин обольёт меня из лужи? И словно по заказу, мимо меня проезжает доставщик еды на велосипеде и окатывает меня грязной жижей.

— Да за что! — сжимаю пальцы в кулаки и, подняв голову к небу, кричу.

Как обычный день, мог так обосраться к вечеру?

Обосраться? Ну да, вселенная сегодня на моей стороне. Потому что стоит мне только подумать об этом, как по моему плечу растекается… птичье дерьмо.

— Твою ж, мать… — выдыхаю, морщась от отвращения.

Обтираю плечо влажной салфеткой, вытащенной из сумки. До дома остаётся минут семь быстрым шагом, и я почти бегу, хотя всё равно уже промокла.

Дома устраиваю себе спа. Маска для лица, ванна с солью и пеной. И бокал любимого грузинского вина. Кайф.