— Маринэ, он сам! Сам взял и поцеловал! — раз в десятый кричу, падая звёздочкой на диван. — Значит, я его зацепила. Лёд тронулся, слышишь! Зафиксируй это!

— Люба, сколько раз ты ещё скажешь эту фразу? — смеётся она. — Зафиксировала. Могу тату набить: “Осипов снизошёл до Капустиной”.

— Сарказм твой… — бубню в динамик, но даже не сержусь на неё, потому что я счастлива.

— Ты так и не рассказала, что было дальше, — в её голосе появляются нотки любопытства. — Поцеловал как? Как подругу или углубился в твой рот? А ты? Ответила? И чем всё завершилось?

— Конечно! Мы целовались взасос, сначала нежно, а потом, как два ненормальных. Не знаю, как долго, несколько минут, наверное… Когда он оторвался от меня, то улыбнулся, проводил до квартиры и ушёл.

— О как, — хмыкает она. — Ну, всё равно, звучит позитивно.

— А я о чём говорю!

После разговора с подругой таращусь в потолок и прокручиваю в голове тысячу сценариев понедельника. Он позовёт меня в кабинет, попросит закрыть дверь… Нет, слишком очевидно и пошло. Он оставит на столе записку? Напишет в наш чатик на двоих? Или просто его взгляд изменится, станет тёплым, а вечером пригласит меня на ужин в ресторан, где мы все обсудим? Да, наверное, так. Это ведь Олег — на работе ничего лишнего он не допустит.

Утро понедельника встречаю, как праздник. Долго копаюсь в шкафу и выбираю платье. Оно должно быть не слишком откровенное, но подчёркивающее всё, что надо. Останавливаю выбор на бордовом. Потом делаю макияж и выхожу из дома. Несмотря на пасмурную погоду — внутри меня светит солнце.

В офис захожу с колотящимся где-то в горле сердцем. В приёмной тишина. Кабинет Олега пуст. Отлично, у меня есть время, чтобы успокоиться.

Он появляется ровно в девять. Сегодня он в чёрных джинсах и чёрной футболке-поло. Идеален, как всегда. Проходит мимо моего стола уверенным шагом, но у двери в свой кабинет останавливается.

— Доброе утро, — робко проговариваю.

— Любовь Аркадьевна, — режет чётким, ледяным голосом. — Отчёт за прошлую неделю по клиентам ме на стол к одиннадцати. И вызовите ко мне Русланова.

Его взгляд скользит по мне, как по предмету мебели и не более пяти секунд. Затем он отворачивается и растворяется в кабинете, прикрыв за собой дверь с тихим щелчком.

Сижу словно рыба, которую оглушили. В ушах звенит, в глазах неприятное жжение.

“Это что за фигня? Проверка? Желание сохранить в офисе только рабочие отношения?” — лихорадочно соображаю я.

Но проходит час, два. Он выходит, даёт поручения или просто пишет в чат — сухо, по-деловому, на “вы”. Ни одной лишней фразы, намёка в глазах.

К обеду восторг и надежда превращаются в ледяной ком в груди. К концу дня уже не один ком, а три — в груди, желудке и где-то в горле. Выйдя из приёмной, плетусь на первый этаж к Марине, которая меня уже ждёт.

— В кофейню? — с грустью смотрит на меня.

— Да. И сладостей побольше. Мне нужно чем-то заглушить свою боль.

— Представляешь? Как ни в чём не бывало! — сразу же вспыхиваю, как только официант, поставив кофе на стол, удаляется в зал. — “Любовь Аркадьевна” он ко мне! “Выкает” весь гребаный день, — шиплю, разрывая от злости салфетку. — Я что, не заслуживаю даже того, чтобы просто поговорить? Или это нормально обмениваться слюнями, а потом делать вид, что ничего не было?!

— Люб… Ну это же Осипов… Я говорила, что он сложный.

— Да не сложный он, а деревянный! — протестую, взмахнув вилкой, а потом отламываю кусочек чизкейка и кладу себе в рот. — Этот Эверест заставил чувствовать меня весь день обиду, унижение и злость. Ну как так-то? Может, поговорить с ним самой?

Марина быстро мотает головой, делает глоток и говорит:

— Не советую. Если будет не в духе — уволит.

— Меня? После такого? Да он же сам полез!

Точно так же проходит вторник. Среда. Он безупречен и недоступен. Я держусь из последних сил, отвечаю тем же деловым тоном, но внутри всё кипит. Но я всё ещё надеюсь, что его сорвёт. Он сделает шаг в мою сторону, как то объяснится. Но нет. Глухая стена.

И вот — день Х. Четверг. Вылет в Красноярск в четыре утра. Нас четверо: Олег, я и два юриста. В аэропорту он разговаривает только с юристами и читает документы, в самолёте утыкается в планшет. Мне ни слова за весь полёт. Я смотрю в иллюминатор на проплывающие облака и чувствую, как внутри меня всё идёт трещинами и начинает осыпаться. Пока что мелкими осколками.

Через полтора часа мы прилетаем, заселяемся в отель и расходимся по номерам, чтобы отдохнуть перед важной встречей с местными партнёрами.

Просыпаюсь от звона будильника. Голова гудит, как после пьянки. Терпеть не могу перелёты. Открываю рабочий чат и вижу два сообщение от босса:

“Завтра в кафе на первом этаже оплачен”, "встречаемся в холле в двенадцать часов.”

Даже аппетита нет, но всё равно иду, потому что не хочу показывать себя слабой. К счастью, за завтраком его нет. И я в компании наших юристов пью чай и ем умопомрачительный сэндвич с лососем.

После кафе сразу идём в холл и дожидаемся Олега, а после все вместе едем на встречу.

Моя любовь, хоть он и гад последний, но я должна признать — великолепен. Партнёры его слушают чуть ли не открыв рты. Ну и что говорить. Договор заключён на выгодных условиях, и все довольны. Особенно Олег.

— Всем спасибо, — говорит он, как только мы садимся в минивэн, чтобы вернуться в отель. — Самолёт будет только завтра утром, а сегодня… У вас свободный вечер. Отдыхайте — компания покроет все расходы, — говорит ровным тоном.

Девочки зовут меня в местный бар, но у меня нет сил, чтобы веселиться. Поэтому вежливо отказываюсь и ухожу в свой номер, где валяюсь на кровати, пока меня не накрывает окончательно.

Всё. С меня хватит.

Больше не думаю и не мучаю себя. Встаю, выхожу в коридор, иду к его номеру. В висках долбит с такой силой, что, кажется, ещё шаг и упаду в обморок. Стучу. Три коротких стука. И через несколько секунд слышу шаги, а потом дверь открывается...

Люба

Он в простой белой футболке и светло-серых шортах, волосы слегка в беспорядке. В руке — бокал с янтарной жидкостью.

— Любовь Аркадьевна? Что случилось? — смотрит с недоумением.

— Можете уделить несколько минут? — голос дрожит, но не от страха. Я под бешенством.

Он оборачивается, потом молча отступает, пропуская меня в номер. Зачем-то оглядываюсь по сторонам, словно пытаюсь найти следы пребывания здесь женщины, но, само собой, не нахожу. Зато отмечаю лёгкий беспорядок и так непривычно становится. На работе он идеален во всём. А тут… Ноутбук валяется в кресле, а джинсы небрежно болтаются на спинке. Документы разбросаны по столику в каком-то хаотичном порядке, и там же пачка сигарет, а ведь в номере строго запрещено курение. Ох, Олег Сергеевич, а вы плутишка!

Он прослеживает за моим взглядом, сжимает губы в тонкую полосочку, но молчит.

— И что это было, Олег? — вырывается из меня. — Так и будем вести себя, будто между нами ничего не произошло?

Он медленно сводит брови к переносице и упирается руками в спинку дивана.

— Олег? — давит он сталью. — Ты не слишком много себе позволяешь?

— Мы сейчас не на работе, — парирую в ответ. — И ты меня уже сто раз называл просто Люба. Так что давай не будем устраивать цирк.

— И что ты от меня хочешь, Люба? — говорит низким, натянутым от напряжения голосом.

Его взгляд дёргается, опускается ниже моего лица, скользит по телу. Но я в таком гневе, что даже радоваться этому не могу.

— Ответа! — почти кричу, делая шаг к нему. — Какого чёрта ты поцеловал меня? А потом сделал вид, что ничего не было! Если для тебя это что-то обыденное, то для меня — нет! Прости, но я бы хотела это прояснить. Для своего же душевного спокойствия, потому что уже несколько дней схожу с ума!

Он выпрямляется, скрещивает руки на груди. Защитная поза. Не хочет мне открываться. Ну супер!