Закатываю глаза к потолку, сжимая пальцами переносицу. Очередная модель? Как же они мне дороги…

— Во сколько?

— После обеда. В три. Я вчера говорила вам об этом, точнее, писала, но…

Но из-за того, что в данный момент у меня нет личного помощника, я не всегда успеваю читать весь поток сообщений, что летит ко мне на рабочий номер.

— Ладно. Но пожалуйста, если ты увидишь, что она не стоит того, чтобы тратить на неё время — посылай сразу, а меня не отвлекай.

— Да, конечно, Олег Сергеевич.

Иду размеренным шагом в сторону переговорной. У входа останавливаюсь и слегка морщусь от сладковатого аромата женского парфюма. Заранее настроен на то, что собеседование не продлится дольше пяти минут. Толкаю дверь. Прохожу.

За длинным столом сидит Марина, а напротив — она. Молодая. Лет двадцать шесть, не больше. В белой рубашке с широкими рукавами и в тёмно-синих брюках. Волосы пшеничного цвета собраны в шишку. Лицо… Не просто красивое. Сочное. Яркое. С пухлыми естественными губами и большими глазами насыщенно-голубого цвета. Скорее всего, она в линзах.

— Добрый день, — говорит девушка, довольно громким голосом. — Любовь.

Бровь автоматически ползёт вверх, а голова кренится вбок.

— Любовь Аркадьевна Капустина, — тут же вмешивается Марина с паникой в глазах.

А… так это было её имя. Расслабляюсь.

— Олег Сергеевич Осипов, — сажусь в кресло и открываю папку с её анкетой.

— Очень приятно, — говорит чуть тише.

Поднимаю взгляд, отталкивая от себя папку, и сразу перехожу к делу:

— У вас есть три минуты. Ответьте на простой вопрос: почему я должен взять вас на должность личного помощника, Любовь Аркадьевна? — перевожу взгляд на наручные часы. — Время пошло.

Откидываюсь в кресле, ожидая очередного потока гладких, заученных фраз про ответственность и многозадачность.

Она смотрит на меня. Отмечаю, что не на мои губы, не на моё тело и то, во что я одет или какие часы на моём запястье, а прямо в глаза. И даже вместо сладости в её взгляде… возмущение? О, я её чем-то задел? Прищуриваюсь в ожидании, когда же она заговорит.

Удивляет. Любовь Капустина не моргнув, выдерживает мой взгляд. Её голубые глаза становятся пронзительными, как лезвие ножа.

— По трём причинам, Олег Сергеевич. Первая: я заметила, что вы уже дважды посмотрели на часы, а не на моё декольте. Его, к слову, я и не пыталась демонстрировать, — говорит, поправляя воротник рубашки. — Второе: я не стала лезть под стол за воображаемой ручкой, дабы продемонстрировать себя с другой выгодной стороны. И третье: я пришла сюда не за мужем, а за работой. Мне интересны деньги. Каюсь, люблю их. И компания предлагает отличную зарплату. Вы, как я понимаю, готовы платить ровно за два качества: за ум и за результаты. У меня есть и то и другое.

Марина выпучила глаза и сидит раскрыв рот, глядя на соискательницу. Та же смотрит на меня с невозмутимым видом. Но в этом и вызов. Я не двигаюсь. Анализирую её ответ. Мне понравилось, что она провела чёткую границу, а ещё быстро вскрыла моё раздражение, отмела возможное поведение предыдущих идиоток и холодно, цинично обозначила свои мотивы. Сука, да это достойно восхищения!

Каюсь, её цинизм, просто бальзам на душу. Люблю таких людей, которые даже не пытаются строить из себя святош.

Марина начинает елозить в кресле, ожидая, что я сейчас взорвусь или вежливо попрошу пойти нахер эту наглую девицу.

Вместо этого медленно кладу ручку около папки с резюме.

— Ох, Любовь Аркадьевна, благодарим вас за честность и… думаю, Олегу Сергеевичу требуется вре…

– “У меня есть и то и другое”, — тихо повторяю слова Любови, растягивая их. — Смелое заявление. Особенно от человека, который просидел в этой компании в общей сложности не более десяти минут. На чём оно основано? На красном дипломе? На рекомендациях с предыдущих мест работы? — бросаю взгляд на папку, вновь открывая её. — Опыт работы в… "Барнаул-ЧерМет”. Помощник руководителя юридического отдела. Что вы там делали? Подавали кофе и заказывали авиабилеты для командировок?

Провоцирую её. Грубо. Потому что хочу увидеть, как она поведёт себя, если надавить на неё чуть жёстче.

Её губы лишь слегка изгибаются. На этом всё.

— Не совсем. Я навела порядок в архиве, чего до меня не могли сделать пять лет, — говорит ровно. — Помогла в разработке шаблонов для договоров. Кофе, я действительно подавала, но не вижу в этом ничего зазорного. Потому что это — часть моей работы.

Замолкает. В переговорной наступает такая тишина, что слышно, как гудит вентиляция в потолке. Марина выглядит ещё хуже, чем до этого. Кажется, совсем немного и потеряет сознание.

Откидываюсь в кресле, ощущая странный интерес.

— Здесь будет немного другой масштаб. Вы уверены, что ваш шаблонный ум справится?

Любовь Аркадьевна наклоняет голову, и я замечаю, как в её глазах вспыхивает не что иное, как азарт.

— Мой ум не шаблонный, Олег Сергеевич. Зря вы так решили. Он адаптивный.

— Вы готовы задерживаться на работе до полуночи, а то и до утра? — прищуриваю глаза.

— Сверхурочные оплачиваются вдвойне?

Киваю.

— Отлично. Значит, этот вопрос решён. По пути сюда мы проходили мимо вашего кабинета. Дверь была приоткрыта, и я увидела, что там стоит диван. Довольно жёсткий, по виду. Но для пары часов сгодится, если работа того стоит.

Марина издаёт лёгкий писк. Я лишь усмехаюсь. А Любовь Аркадьевна наблюдательна. Диван в моей приёмной и правда жестковатый. Сам пару раз дремал на нём.

Как бы я ни хотел признавать этого, но возможно, именно она, то, что мне нужно. — Испытательный срок, — говорю резко, закрывая папку. — Две недели. Не три месяца, как обычно бывает. Плюс, быть на связи двадцать четыре на семь, так как вы должны понимать — зачастую мы работаем с “пожарами”. Далее, вы будете выполнять всё, что я скажу, без вопросов “а почему” и “а можно ли”. Одна ошибка — и вы уволены в тот же день. Всё понятно?

Ожидаю, что девица задумается, но она и тут удивляет.

Широко улыбается и говорит:

— Всё понятно. Когда приступаю?

— Завтра. В восемь. Не опаздывайте. Сотрудник службы безопасности встретит вас у ресепшена, проведёт инструктаж и выдаст пропуск. И… Любовь Аркадьевна.

— Да?

— Уберите этот парфюм. Он сладкий и навязчивый. Очень раздражает.

И даже это её не смущает, не вводит в краску. Её улыбка становится только шире.

— Учту.

Встаю с кресла, киваю Марине и выхожу из переговорной со словами:

— Всего доброго.

После собеседования тянет на улицу. Хочется покурить, проветрить голову и примерно прикинуть, какие задачи я завтра могу ей доверить. Пока ничего серьёзного — мне надо понаблюдать за ней. Не просто понаблюдать, а проверить, кто она — настоящий бриллиант или очередная сучка, что пришла не работать, а аккуратно прислониться к чужим деньгам и устроить себе спокойную, тёплую жизнь за мой счёт.

Я слишком часто видел женщин, которые приходят не за работой. Им важнее другое — ощущение, что теперь можно выдохнуть. Что рядом появился кто-то, на кого можно опереться и постепенно переложить большую часть своей жизни. Деньги, быт, уверенность в завтрашнем дне. Вот только я не кассовый аппарат, чтобы закрывать чужие потребности.

Если она из таких — это быстро всплывёт наружу. А если нет — тогда можно будет говорить дальше.

Поднимаюсь на этаж выше и выхожу на общественный балкон. Упираюсь руками в перила. Какое-то время просто стою, подставив лицо октябрьскому ветру. Потом достаю из кармана пачку сигарет и зажигалку. Закуриваю.

Капустина Любовь Аркадьевна.

Мозг снова возвращается к её ответам. Чёткие, без воды. Она не пыталась мне понравиться. И чётко обозначила, что её волнует. Деньги. А это… хорошая мотивация.

Интересная она. Может, мне и правда повезло и наконец, нашёл себе помощницу?

Спустя десять минут возвращаюсь в свой кабинет. Прохожу приёмную, и взгляд невольно цепляется за ярко-оранжевый стикер, что лежит поверх клавиатуры. Останавливаюсь. Пытаюсь вспомнить, был ли он тут ранее. А потом подхожу и беру его в руку.