Немногочисленный митинг проходит и у самых ворот части. При появлении журналистов люди начинают хором скандировать:

— Армия с народом! Крым, Россия вместе!

Командир части полковник Андрей Матвиенко рассказывает, что в прошлую пятницу на командный пункт полка неподалеку от города прибыло около 40 вооруженных людей без знаков отличия.

— Они сказали, что служат в Черноморском флоте. Представлялись как майор Коля, майор Сергей, — говорит он.

Гости предложили организовать совместное дежурство, но украинские коллеги ответили отказом. Ночь прошла спокойно, а 1 марта неизвестные ворвались в командный пункт и уничтожили кабели связи. Казарму с оружием украинские военные успели, по словам полковника, забаррикадировать.

Во вторник, когда крымский премьер Сергей Аксенов объявил, что все военнослужащие в Крыму подчинились новой власти полуострова, к части 4519 прибыло уже около 200 вооруженных людей.

— Командовал ими полковник Дятлов, и они уже были в форме, с шевронами, — рассказывает Андрей Матвиенко. — Но я не могу согласиться на совместное дежурство с чужими военными. У меня же тут зенитный ракетный комплекс «Бук-Ml», и я отвечаю за то, чтобы эти ракеты не направили, куда не надо.

Информацию о том, что его военнослужащие присягнули новому правительству Крыма, офицер опровергает:

— Мы присягали Советскому Союзу. Когда его не стало, присягнули украинскому народу. И третий раз присягать не собираемся.

Его заместитель подполковник Александр Ломака уточняет:

— Представители совета министров Крыма были в части, агитировали солдат, обещая высокие зарплаты и достойные соцпакеты, но конкретно ничего не сказали, и люди не поняли, зачем им присягать правительству, легитимность которого под вопросом.

Рядом с офицерами прохаживается человек в штатском, который представился Юрием Жеребцовым.

— Сергей Аксенов попросил меня представлять правительство Крыма в Евпатории, — говорит он, но никаких документов, подтверждающих свои полномочия, показать не может. — Воинская часть принадлежит народу Крыма, ее дальнейшая судьба будет понятна после референдума о будущем полуострова, а прибывшие военные находятся здесь как гаранты стабильности.

Несколько десятков вооруженных людей без знаков отличия заняли один из корпусов воинской части. С журналистами они не разговаривают, но расступаются, когда я иду к плацу, над которым продолжает развеваться украинский флаг.

— Доверия у нас нет ни к новому украинскому правительству, ни к правительству полуострова, — говорит один из украинских солдат. — Но службу надо продолжать, а из-за этой ситуации боевые дежурства сейчас не проводятся, небо открыто и неподконтрольно. Получается, что сейчас в Крым что угодно может прилететь.

По словам солдат, 70 % военнослужащих части — местные. Людей, которые митингуют у входа в часть, они не знают, расшатать ситуацию вокруг части пытаются в основном по ночам, когда журналисты разъезжаются.

— Во вторник вечером непонятный провокатор кричал нам, что они убьют российского военного, свалят это на нас и так развяжут конфликт, — жалуется боец.

По словам полковника Андрея Матвиенко, его подчиненные продолжают подчиняться командиру тактической группы «Крым» генерал-майору Олегу Струцинскому, который координирует свою работу с Киевом. Струцинский вчера предупредил, что попытки неизвестных военных, блокирующих украинские части в Крыму, развернуть зенитно-ракетные комплексы «Бук» могут «создать угрозу несанкционированного применения оружия против летательных аппаратов в воздушном пространстве Украины».

Это простая мысль, но большие потрясения дают власти карт-бланш на любой беспредел. На волне крымского патриотического угара можно закрыть, разогнать, заблокировать все, что угодно.

Так Путин избирался на первый срок на волне второй чеченской. Так закручивались гайки после ужаса Беслана. Сейчас повод другой, но используют его в Кремле все для того же.

И вряд ли кто возьмется предсказать, скольких еще переедет каток, пока эта волна не спадет.

Около полуночи поезд Москва — Николаев, в котором мы ехали в Херсон, остановился на украинской границе на станции Зерново в Сумской области. Часом раньше мы без проблем прошли российскую таможню и границу. Я и фотокорреспондент «Ъ» Александр Миридонов как-то сразу вызвали подозрение у украинских пограничников. Они потребовали командировочный лист и, забрав его вместе с журналистскими удостоверениями, ушли совещаться. Но при этом предупредили: «На всякий случай соберите вещи: россиян досматриваем по особому порядку».

Из соседнего купе выселяли российского моряка, направлявшегося к месту прохождения службы в Николаев. Судьбу всех троих решили за две минуты до отправления поезда.

— Сходите — разберемся, и, если к вам нет претензий, поедете дальше, — пообещали пограничники.

Разбираться, впрочем, никто не стал. Первым делом нас провели в здание вокзала, где кассирша аннулировала наши билеты. После этого нас и моряка, представившегося Александром Валентиновичем, отвели в управление погранслужбы Украины. У ворот — вооруженный часовой, у входа в здание — наспех сооруженная баррикада из белых мешков, набитых песком.

В присутствии понятых, одним из которых стал все тот же снятый моряк, провели личный досмотр, после чего начался допрос, который вел уже не пограничник, а мужчина в штатском, представившийся капитаном оперативно-разыскного отдела Игорем Осадчим.

— Жаловаться на нас можете любому начальству в Киеве, — сразу предложил господин Осадчий, сообщив, что в соответствии с законом о приграничном контроле Украины всех россиян последнее время проверяют по «второй линии».

Вопросы господин Осадчий задавал однотипные: «Владеете ли украинским языком?», «Как часто бывали на Украине с начала года?», «А в Крыму?»

— Мы высылаем вас на том основании, что у вас нет обратного билета, а также достаточного финансового обеспечения, — объявил наконец капитан Осадчий. По его подсчетам, чтобы находиться на Украине в командировке неделю, человеку надо иметь при себе 30 тыс. гривен (около 120 тыс. руб.).

— Это не депортация, а просто возврат, — уточнил капитан.

В выданном нам на руки постановлении сказано, впрочем, что решение о возврате принято прапорщиком Валерием Кацукой на основании п. 3 и п. 4 постановления кабинета министров Украины от 4 декабря 2013 года № 884 «О порядке подтверждения достаточного финансового обеспечения иностранцев для въезда в Украину» и п. 3 ст. 21 закона Украины «О правовом статусе иностранцев» от 22 сентября 2011 года.

Забрав паспорта, пограничники повели нас, чтобы посадить на обратный поезд до Брянска. Они сообщили, что документы нам вернут уже российские пограничники.

— Финансовое обеспечение — предлог, конечно, — призналась одна из пограничниц. — На самом деле из Киева пришло предписание снимать с поездов всех одиноких мужчин в возрасте от 18 до 55 лет, то есть военнообязанных. Россияне точно так же наших ребят разворачивают.

В Брянске, когда нам вернули паспорта, российские пограничники сообщили обратное:

— Мы сейчас, наоборот, стараемся всех подряд пропускать и поменьше придираться. А вот таких возвращенцев, как вы, в последнее время много. С каждого поезда кого-то возвращают. Сначала требовали предъявить €400, и этого было достаточно, а к вашему появлению планка вон как поднялась.

В Херсоне, столице соседней с Крымом области, идет война билбордов: «Херсон, вставай, защищай свою землю» — надпись на одном из плакатов выполнена на фоне российского флага; через сто метров другой щит: «Украина единая страна. Украинцы одна семья». В небе видны военные самолеты, на дорогах усиленные посты милиции.

«Если Крым отделится, нам от этого только плюсы, — рассуждает один из местных бизнесменов. — Будем воду продавать, электроэнергию. От границы тоже всегда какой-то заработок».