Несколько дней назад заместитель днепропетровского губернатора Борис Филатов объявил, что Игорь Коломойский готов финансово стимулировать деэскалацию, выплачивая вознаграждения за сданное оружие, поимку диверсантов и освобождение административных зданий. В понедельник штаб национальной защиты Днепропетровской области отрапортовал, что выплачено уже восемь премий за поимку диверсантов, но выявлен и один случай махинации, когда под видом диверсанта властям пытались сдать ни в чем не повинного гражданина РФ.

Я спросил Коломойского, какова ситуация с теми людьми, кого признали диверсантами. Но губернатор оказался не осведомлен в этом вопросе.

— Акция была объявлена, премии выплачивает штаб национальной защиты, а о том, куда отправляют пойманных, мне не докладывают, — ответил он. — Думаю, их задержат максимум на пару месяцев, после чего вернут в Россию.

Командир полка нацзащиты Юрий Береза оказался более информирован. По его словам, людей задерживали в Донецкой, Луганской и Харьковской областях, после чего привозили в Днепропетровск, чтобы получить вознаграждение.

— Их имена и нынешнее местонахождение я назвать не могу, потому что мы передаем задержанных СБУ. Спецслужбы же должны установить, какую роль в событиях на юго-востоке Украины сыграл тот или иной задержанный, — рассказал мне майор Береза. — Уверенно мы можем говорить о том, что это граждане России и до появления в юго-восточных областях все они успели поучаствовать и в крымских событиях. По нашим оценкам, только в Славянске находятся еще около 50 таких граждан.

Игорь Коломойский в это время проводил переговоры с приехавшей в город кандидатом в президенты Юлией Тимошенко. Накануне ее визита Борис Филатов написал в своем Facebook, что экс-премьер потребовала, чтобы бойцы батальона «Днепр», входящего в полк нацзащиты области, были построены к ее визиту на плацу и приветствовали кандидата в президенты троекратным «ура». Выполнить это требование власти региона отказались.

К журналистам после встречи госпожа Тимошенко вышла, опираясь на костыль, и заявила, что хотела выяснить, насколько ее родная область «готова к отражению агрессии и провокациям».

— Я лично посетила блокпосты, расположенные по границам области, — доложила она журналистам. — Они хорошо оснащены, границы защищают патриотически настроенные добровольцы, у которых есть силы и мужество остановить диверсантов, если они попробуют зайти на территорию Днепропетровской области.

К Вечному огню в Киеве сегодня с утра несли цветы самые разные политики: от Яценюка с Турчиновым до депутатов-регионалов и странных активистов партии Витренко. А когда политики более или менее все прошли, чуть в сторонке десяток студентов без какой-либо символики достали магнитофон, включили военные песни и, построившись в кружок, начали их петь.

К ним стали подтягиваться прохожие, спели «Священную войну», «Катюшу», «Смуглянку-молдованку». Тут заиграл «Последний бой», и на строчке «А я в Россию, домой хочу», — буквально на 2–3 секунды повисает неловкая пауза. Замялись студенты.

А потом самый, видимо, старший из них что-то шепнул своей девушке, махнул рукой, и они громко продолжили. И про «домой хочу», и про «в последний раз России сможем послужить, а за неё и помереть совсем не страшно» спели.

Тут я решил, что становлюсь сентиментальным слишком и отошел покурить.

С праздником, друзья. И мира нам всем.

В Донецкой и Луганской областях Украины вчера прошли референдумы о самоопределении. Этот день я провел во втором по величине городе Донбасса Мариуполе, который накануне превратился в новую горячую точку: о высокой явке здесь заботились куда больше, чем о соблюдении всех процедурных формальностей.

Референдум в большинстве городов Донецкой области был бы похож на обычное голосование, если б не рекордно короткие сроки его подготовки и то, что у избиркомов возникли трудности со списками избирателей, которые оказались устаревшими. Участки привычно открылись в школах, больницах, домах культуры. В Славянске было организовано даже выездное голосование — для активистов, дежуривших на баррикадах по окраинам города. Референдум стал рекордным и по длительности голосования: оно началось в шесть утра и должно было продолжаться до 22.00. Отдельные избиркомы обещали работать до последнего избирателя. Ответить предлагалось на один вопрос: «Поддерживаете ли вы акт о государственной самостоятельности Донецкой народной республики?»

До последнего под сомнением оставалось голосование в Мариуполе, где 9 мая украинская армия провела спецоперацию, число жертв которой до сих пор уточняется. В результате операции, в ходе которой была задействована тяжелая армейская техника, был уничтожен городской отдел милиции, сгорел горисполком. За неделю до референдума горожанам присылали приглашения явиться на участки по привычным адресам, но на следующий день после спецоперации от проведения голосования по обычному сценарию решили отказаться.

— Мы просто соберемся на народный сход на площади перед горисполкомом, проголосуем за отделение, а наши голоса делегируем Донецку и Славянску, где референдуму не угрожает новое военное вторжение, — убеждала накануне голосования собравшихся у догорающего горотдела милиции женщина с бейджем оргкомитета референдума.

Пожарные продолжали разбирать завалы, над зданием поднимались клубы дыма, а горожане несли цветы и свечи в память о погибших сотрудниках милиции. Кто-то установил тут же плакат «Мы не забудем убийцам никогда такое 9 мая!».

— Если спецоперацию проводила власть, то военные должны были остаться. А так, получается, поубивали людей и ушли, — рассуждал стоявший тут же пенсионер. — Если большинство выскажется за единую Украину, так тому и быть. Но у нас Бандера никогда не будет героем, а сотрудники «Беркута» будут. Такое ощущение, что в Киеве всех жителей юго-востока врагами считают.

Голосовать на площади жителям в итоге не пришлось. Из опасений, что военные могут снова попытаться войти в город, организаторы референдума в Мариуполе решили ограничиться открытием всего четырех участков в районных исполкомах. Из-за этого с раннего утра в городе с населением почти полмиллиона человек выстроились длинные очереди.

В исполкоме Ильичевского района на проспекте Металлургов спустя 3,5 часа после открытия участка проголосовало, по словам членов избиркома, около 7 тыс. У дверей здания в очереди стояло еще около 3 тыс. Люди заходили внутрь, искали стол с номером своего обычного избирательного участка, получали бюллетень и голосовали.

Прозрачные избирательные урны украшали наклейки с гербом Украины. Было видно, что их пытались сорвать, но не всегда это получалось. Некоторым на руки выдавали по два-три бюллетеня, чтобы они могли проголосовать за себя и за родственников, которые не смогли прийти.

— Все, проголосовал! Теперь украинский паспорт выбрасывать можно, — объявил то ли в шутку, то ли всерьез молодой человек, выходя с участка.

— Всего в нашем районе почти 100 тыс. избирателей, — сообщил член местного избиркома.

— А наблюдатели у вас есть? — спрашиваю.

— Иностранных наблюдателей или от политических партий нет, а вот гражданские имеются.

— А где их можно увидеть?

— Вот это уже секрет. Не скажу.

На выходе с участка всем проголосовавшим предлагали скинуться на нужды местной самообороны.

— На еду защитникам города и помощь семьям погибших милиционеров, — уговаривала граждан женщина с ящиком для пожертвований, но деньги бросали немногие.

В одном из наиболее населенных районов Мариуполя, Левобережном, у входа в исполком образовалась давка.

— Два-три шага назад сделайте, — призывали очередь крепкие молодые люди. — Подавите же и себя, и других.

Член избиркома Людмила Рудасева рассказывает, что в Левобережном живут почти 130 тыс. человек, сюда могли приезжать и жители ближайших деревень, где избирательные участки не открылись.