— Да, это жители форта, — глухим голосом произнёс Корнедуб. — Я даже отсюда узнаю многих… Твою же мать. Покойники начали оживать. Что дальше-то будет?
Признаться, от вида неподвижно замерших мертвецов, тупо смотрящих перед собой пустыми, ничего не выражающими глазами, горящими могильными зелёными огоньками, стало немного не по себе. Грифон бесновался, словно пытался ожить и слететь с моей кожи.
Абсолютное большинство в гробовом молчании рассыпавшихся внизу людей на первый взгляд почти ничем не отличались от живых, когда стояли и не двигались. Если бы не жуткие нечеловеческими глаза. В этом краю было холодно, тела умерших предположительно три-четыре дня назад людей ещё не начали разлагаться. Да, многие лица пожелтели, покрылись трупными пятнами, и при ближайшем рассмотрении казались неестественными, словно восковые маски. Но издалека их было трудно отличить от себя прежних. Только всклокоченных, растрёпанных, неряшливо одетых. Кто был в уличной одёжке, кто в простом домашнем платье, а иные и вовсе в исподнем. Смерть застала этих людей ночью, когда многие спали.
Легкий ветерок шевелил грязные волосы мертвецов, жутким зелёным огнем горели их глаза, окаменевшие лица не выражали и доли эмоций, а рты были сжаты в немом молчании. Но были среди этих людей и те, кто внушал страх одним своим видом. И которых даже слепой не принял бы за живых. Поднятые силой чужеродной страшной магии обитатели кладбища. В сгнивших одеждах, с отваливающимися от костей кусками разложившейся плоти, отвратительного желто-серого цвета, поеденные червями, обтянутые где сгнившей, а где и высушенной до состояния пергамента почерневшей кожей скалящиеся черепа. Самого мерзкого вида покойники и, должно быть, воняющие, как клоака. Хорошо хоть ветер дул в противоположную от нас сторону.
Примерно десяток из прибывших к стене покойников были одеты в солдатскую утеплённую форму и кольчуги. Они единственные из всех неуклюже сжимали в закостеневших кулаках мечи. Наверно те, кто стоял на страже форта, когда в поселение пришла их погибель.
Что ж, против нас явно превосходящие силы противника. Но это на первый взгляд. Повторюсь, Часовые, закованные в силовую броню и вооружённые специальным оружием, способны противостоять и куда более страшным тварям. Пусть этих зомби и на порядок больше, но это в прошлом обычные люди, почти все безоружные, мёртвые и заторможенные. Даже если их укус чреват заражением какой-нибудь нехорошей болячкой, у нас и на это есть чем ответить. Почти непробиваемая броня и особый иммунитет. Да мы шутя отобьем атаку неупокоенных. Каждый железный гигант сметёт два десятка оживших трупов и даже не вспотеет. Нам и помощь корабля не понадобится. Но почему же у меня так тревожно на душе? И беспокойство с каждой секундой все больше охватывает все естество?
Мы смотрели на толпу оживших мертвецов, они продолжали бессловесно пялиться перед собой. Словно выжидали чьей-то команды. Их груди не вздымались, изо ртов не вырывались облачка пара. Они не слышали и не шевелились. Я с высоты площадки сторожевой башни тщательно всмотрелся в теряющуюся в ночи далёкую тундру. Вроде никого не видно. Кто знает, что ещё принесёт этот таинственный и неизученный край, что зовётся Дикими пустошами…
— Что, не видать никаких колдунов? — спросил меня Корнедуб, не отрывая внимательного взгляда от армии мертвецов. — Эти люди… Тьфу, какие ж они теперь люди⁈ Эти мертвецы вышли из лесу. Значица, там они и отсиживались все эти дни. Прятались по норам, не иначе. Стало быть, не очень любят они свет солнышка, а?
— Учитывая, что они решили навестить нас с наступлением темноты, скорее всего так и есть, — произнес я. Грифон яростно грыз меня, я напряжённо крутил головой, до рези в глазах всматриваясь в темнеющую вдалеке полосу теряющегося во мраке ночи леса. Черт, что-то грядёт, ну вот прям нутром чую. На толпу покойников я уже и внимания не обращал, будто видел оживших мертвецов каждый день.
— Сержант, они будут играть с нами в молчанку, пока им не прикажут действовать, — громко сказал я. — Тут уж или постоят, пугая, до самого утра и уберутся обратно в лес или же получат другой наказ.
Корнедуб небрежно хмыкнул в шлем.
— Марионетки. А где ж кукловод?
Я молча указал рукой в сторону леса.
— Он там. Смотрит на нас. Изучает. И решает, как быть дальше.
— Да иди ты в сраку, Бестужев! — ругнулся Корнедуб. — Такого умника, как ты, проще прибить, чем слушать! А то уж слишком часто твои россказни правдой оборачиваются!
Не успел я метко ответить, как вдруг все замершие внизу трупы, все как один, резко, в едином порыве вскинули головы. Тлеющие потусторонним зелёным маревом глаза мертвецов уставились вверх, прямо на нас. Я похолодел.
— Он смотрит их глазами, сержант.
Мертвецы буравили нас пристальными безжизненными взорами, в которых не осталось ничего человеческого. Разложившиеся, гниющие покойники с кладбища, относительно свежие и сохранившие подобие жизни обитатели форта. Мужчины, женщины, старики. Я насчитал среди толпы покойников не менее десятка детей разных возрастов. Во мне, помимо нарастающей тревоги, зашевелилась злоба. Кипящая ярость. Ненависть к тому выродку, что за одну ночь убил почти двести человек. А затем подчинил их плоть, заставив выполнять свои приказы. Это было еще хуже. Надругательство над самим понятием человеческого существования. И эта тварь сейчас внимательно нас разглядывала, пользуясь остекленевшими глазами мертвецов.
— Рикард, — положив бронированные кулаки на парапет, сказал Корнедуб, обращаясь к дежурившему на башне Часовому. — Отправь сигнал на «Тигр». Пусть Гаврилов снижается и готовится скинуть алхимическую энергобомбу. По обстоятельствам, разумеется.
— Бомбу? — вскинул я брови. Корнедуб гулко усмехнулся.
— Ну не станем же мы на этих жмуриках экономить! Уж лучше пушечные ядра поберечь.
Рикард повернулся к гелиографу, подкрутил фитиль горящего за стеклом масляного фонаря, повернул прибор линзой в небо и, ловко орудуя шторками, начал набирать комбинацию, которую должны увидеть и прочитать корабельные дозорные.
Я, оторвавшись от стены далёкого чёрного леса, снова посмотрел на покойников. Они опустили головы и опять тупо пялились перед собой. Не иначе их хозяин уже рассмотрел все, что его интересовало. Каковы будут его дальнейшие действия? И когда он к ним перейдёт? Меня не покидало ощущение, что я вижу всего лишь ширму. Обычное прикрытие посредством сотен оживших мертвецов, за спинами которых мы никак не разглядим настоящей картины. Некромант определённо что-то задумал. Но что? Неужели он никогда раньше не сталкивался с Часовыми и не знает, кто это такие? Тогда становится понятна его идея просто направить армию мертвецов на стены и смять нас числом. В случае с простыми людьми такой нехитрый план гарантировано бы сработал. Но я не очень верил в подобную неосведомлённость, судя по всему, могущественного колдуна. Нет, он задумал что-то другое… Более изощрённое и коварное. Но что?
В полной жуткой тишине толпа покойников вдруг пришла в движение. В стылом холодном воздухе раздался шорох одежды, скрип плохо гнущихся одеревеневших конечностей. Марионетки, дергаясь, будто через них пропускали электрический ток, дружно разделились на две группы, расходясь в разные стороны. Словно прокладывая почетный коридор для пока еще невидимого гостя, которого ожидали с минуты на минуту. Что ж, кажется, я догадался, для кого все эти церемонии. Мертвецы, раздавшись, как волны Красного моря, повинующиеся воле Моисея, снова застыли, повернувшись бледными, восковыми лицами к стене форта. Пустые глаза продолжали тлеть зелёным зловещим пламенем.
— Какого дьявола? — воскликнул один из стоящих на стене Часовых. — Что за муштра?
— Ждем главный гвоздь сегодняшнего ночной спектакля, — со знанием дела громко сказал Корнедуб. — Смотрим в оба, парни. Сейчас появится их хозяин. Ублюдок, что погубил форт. Без моего приказа ничего не предпринимать. Рикард?
— Сигнал отправлен, сержант, — отозвался воин. — И получен. «Тигр» в ответ подмигнул.
