Мирта, увидев моё недоумение, только фыркнула, вымешивая тесто.

– Упрямство и гордость, деточка, тут уважают. Особенно когда за ними стоит дело. Ты показала, что не будешь гнуть спину и лебезить даже перед такими, как Ирма. Для одних это дерзость, для других – признак силы. А сильным здесь, на границе, доверяют больше.

Так и вышло. Моя «выходка» не испортила репутацию, а странным образом укрепила её. Заказов стало даже больше. Вероятно, всем было интересно посмотреть, чем же закончится эта история с «генеральшей-бунтаркой» и её чудо-оранжереей.

Я с головой ушла в работу. Дни и ночи сливались в один бесконечный цикл. Днём — обрезка, полив, упаковка, разговоры с Ривио о расширении, подсчёты доходов и расходов. Ночью — моё тайное служение.

Как только в поместье гасли последние огни, я набрасывала на конструкцию огромный лоскутный полог и пробиралась в оранжерею, плотно закрывала за собой дверь. Здесь, в тишине, нарушаемой лишь моим дыханием и едва слышным шелестом листьев, садилась на землю. Я уже не просто просила растения о помощи. Я училась слушать их. Чувствовать тот самый «покой», о котором говорила Ильма. И в ответ из глубин моего существа, словно вторая, тёплая кровь, поднималась «Алая Лента» — невидимая, но ощутимая сила жизни. Она струилась из моих ладоней, окутывая корни, стебли, бутоны, наполняя их не просто скоростью роста, а некой сияющей жизнестойкостью. Розы цвели с неестественной пышностью, травы источали аромат такой густой, что им можно было почти упиться.

Прошла неделя после приёма у Флоренсов. Я как раз закончила вечерний обход, собираясь идти в дом, как вдруг из гостиной донёсся странный звук — не стук, не скрип, а скорее… резкий хлопок сдавленного воздуха, словно лопнул мыльный пузырь размером с комнату.

Всё в доме, казалось, замерли. Мирта застыла с кастрюлей в руках на пороге кухни. Я обменялась с ней настороженным взглядом. Никто не должен был стучать в этот час. Да и стук так не звучал.

Сердце забилось тревожно. Я сняла рабочий фартук, пригладила волосы и, стараясь казаться спокойной, направилась в гостиную.

Дверь была приоткрыта. Я толкнула её, и холодок пробежал по коже.

Посреди комнаты, там, где ещё минуту назад была пустота, стоял незнакомый мужчина. Он не выглядел взломщиком — его одежда была простой, но из качественной, дорогой шерсти, длинный бордовый плащ, под которым угадывались строгие линии тёмного камзола. В руках он держал изящную трость с набалдашником из матового чёрного камня. Но больше всего поражало его лицо — аскетичное, с кожей, натянутой над острыми скулами, и глазами цвета зимнего неба, которые смотрели на меня, словно это я была диковинкой, а не он сам.

— Добрый вечер, — произнёс он вежливо. — Вы, должно быть, мили Азалия. Прошу прощения за столь нетривиальное появление. Двери были заперты, а официальный визит через парадное крыльцо мог бы вызвать… ненужные вопросы.

Я стояла на пороге, немного растерянная. Это был не Кадарен со своими язвительными уколами. Это был странный незнакомец, который вызывал во мне тревогу.

— Кто вы? — сумела выдавить я, удерживая себя на месте, хотя мне хотелось сбежать.

Он слегка склонил голову.

– Лоренцо Дирквейн. Архимаг Имперской Магической Академии. Я прибыл по просьбе вашего супруга, генерала Райдена.

От этих слов кровь отхлынула от лица. Райден? Он прислал мага? Зачем? Догадался? Или Агат ему что-то сказал? Паника сжала грудь. Я представила костры, цепи, обвинения в колдовстве…

— Генерал… обеспокоен вашим благополучием в его отсутствие, — продолжил Лоренцо. — А также рядом… необычных явлений, о которых он счёл нужным меня проинформировать. Он попросил меня, как специалиста по аномальным магическим феноменам, навестить вас и убедиться, что всё в порядке. И, возможно, предложить свою помощь, если таковая потребуется.

— Каких… явлений? — спросила я. — У меня всё в порядке. Я занимаюсь хозяйством. Никаких «явлений».

Лоренц медленно обвёл взглядом комнату, потом снова устремил его на меня.

– Ваш супруг упоминал о вашем увлечении… ботаникой. И о поразительных успехах. Цветы, цветущие вне сезона, в столь суровом климате… Это само по себе явление, достойное изучения. Императорская Академия всегда интересуется талантливыми самоучками.

Он сделал паузу, давая мне понять: мы оба знаем, что это не просто ботаника.

— Я… просто умею ухаживать за растениями, — упрямо сказала я, делая вид, что не понимаю. — И у меня хорошая земля в оранжерее. Всё объясняется естественными причинами.

— Возможно, — согласился он, и в уголках его глаз обозначились лучики тончайших морщин, похожих на след от мимолётной улыбки. — Но генерал настаивал на том, чтобы я лично убедился в этом. И предложил вам, в случае вашего согласия, провести несколько… безобидных диагностических процедур. Чисто для научного интереса. И для его собственного спокойствия на фронте.

Он говорил «предложил», но в его тоне звучала железная уверенность, что отказ не принимается. Райден «попросил». А просьбы от генерала, чей дракон и армия держат оборону империи, были равносильны приказам.

Я чувствовала себя загнанной в угол. Бежать? Куда? Отрицать всё? Он, наверняка, уже что-то почувствовал или знал.

— Что… что именно вы хотите сделать? — спросила я.

— Для начала — просто поговорить, мили Азалия, — сказал Лоренц, и его голос вдруг стал чуть мягче, почти отеческим. Он сделал едва уловимый жест рукой, и одно из кресел у камина плавно отодвинулось, будто приглашая меня сесть. — Расскажите мне о ваших растениях. О вашей оранжерее. О том… как вы этого добиваетесь. Я не инквизитор. Я учёный. Иногда истина бывает удивительнее любого колдовства.

Лоренцо Дирквейн. Архимаг Имперской Магической Академии

Я медленно подошла и опустилась в предложенное кресло. Платье внезапно стало тесным, а собственные руки немного дрожали. Я сжала их, стараясь не выдавать дрожь.

— О чём именно вы хотите поговорить, архимаг? — спросила я, когда смогла совладать с голосом. — О сортах роз? О кислотности почвы? Боюсь, мои скромные познания вряд ли заинтересуют Имперскую Академию.

Лоренцо сел напротив, положив трость рядом. Он не сводил с меня ледяных глаз.

— Давайте начнём сначала, — предложил он. — Ваш супруг… обеспокоен. Он отмечает в вас… резкую перемену. В характере, в интересах, в энергичности. Вы не находите это странным?

— Нет, — я покачала упрямо головой. — Мой супруг меня совсем не знает. Может быть, если бы он уделял больше внимания своей жене, а не тем потаскухам, с которыми он спал и не отправил меня в это поместье, может, тогда он заметил, что я нисколько не изменилась. Просто потому, что всегда была такой.

Архимаг поднял бровь.

— Я не совсем об этом изменении говорю. Изменился ваш характер и ваши возможности. Разве нет?

— Война меняет людей, архимаг. И одиночество тоже, — не сдавалась я. — Когда муж улетает на драконе в самое пекло, а тебе остаётся лишь смотреть в пустое небо… начинаешь искать, за что зацепиться. Растения… они не предадут. Их рост зависит только от твоих усилий. Это даёт почву под ногами.

Я произнесла это с той искренностью, на какую была способна. Это ведь и была правда. Просто не вся.

Лоренцо кивнул, будто делая мысленную пометку.

— Понимаю. Заслуживающий уважения вывод. Однако генерал упомянул кое-что ещё. Он говорил о… необычном умении. О странной силе, которая, как ему показалось, исходит от вас.

Во рту пересохло. Неужели он это почувствовал?

— Я стала сильнее. Пришлось. Всё поместье зависит от меня, — выпалила я первое, что пришло в голову.

— Возможно, — архимаг снова согласился, и это постоянное согласие начинало действовать на нервы сильнее любого отрицания. — Но позвольте задать вам прямой вопрос, мили Азалия. Вы когда-нибудь чувствовали… связь? Не с людьми. С чем-то другим. С самой землёй, например? С потоком жизни в растениях? Как будто вы можете к нему прикоснуться… и попросить его о чём-то?