Запах гари и крови въелся в кожу так, что, казалось, не отмоется никогда. Лагерь у Перевала Когтя больше походил на адское пекло, чем на военную стоянку. Земля была выжжена драконьим пламенем, перемешана с грязью и пеплом, а воздух гудел от несмолкающего рёва раненых драконов.

Мы отбили ещё одно наступление. Третье за эту неделю. Маги Золотой Крови бросали в бой всё новых призванных из небытия или порабощённых Золотых. Их атаки были яростными, но пока что бессистемными, словно кто-то тыкал пальцем в карту, не имея чёткого плана. Мы держались. Но цена была ужасной.

Император Кассиан прислал подкрепление — два легиона пехоты, обоз с припасами, обещания о скорой помощи. Подкрепление было кстати, но это была капля в море. Пехота бесполезна против драконов в небе. Они могли только тушить пожары в тылу и хоронить павших. Нужны были драконьи всадники. А их не хватало катастрофически.

В ставке главнокомандующего, в полуразрушенной каменной башне на склоне горы, царила гнетущая атмосфера. Карты были испещрены красными стрелами натиска. Советник императора, сухой, как мумия, старик в расшитом золотом мундире, говорил то, что все итак уже знали:

— Нужно срочно увеличивать количество связанных пар. Призывайте ополчение из крестьян, из горожан. Любой, кто может держаться в седле и не боится высоты.

— И что? — резко перебил его я, не в силах сдерживать раздражение. — Привязать сотню перепуганных парней к сотне драконов и бросить их в бой? Это не бойня, это самоубийство. Связь — это не узда. Это слияние. Если разум крестьянина не готов, дракон сойдёт с ума или просто сбросит его в первую же секунду. Нужны недели, месяцы адаптации! А у нас нет месяцев!

В углу комнаты, задумчиво перебирая хрустальные шары на низком столике, сидел Главный Маг, присланный из столичной Академии, Архимаг Лоренц. Человек с лицом аскета и глазами, видевшими слишком много. Он кивнул в мою сторону.

— Генерал прав. Массовая принудительная связь — опаснейший эксперимент. Даже я, со всей своей силой, не могу гарантировать стабильность более чем двадцати пар одновременно. И то это будет хрупко, как паутина. Два разума, насильно слитые воедино… — он покачал головой. — Это чревато непредсказуемыми последствиями для психики и того, и другого.

— Но другого выхода нет! — взорвался советник. — Или мы найдём способ быстро создавать всадников, или перевал падёт, а за ним и Дреннен!

Я отвернулся от них и подошёл к окну, впуская внутрь стылый ветер с гор. Внизу, в ущелье, метались тени драконов — и наших, и чужих. Постоянный гул в голове — неотъемлемая часть связи с Агатом — сегодня казался особенно навязчивым. Он чувствовал мою усталость и сомнения. Иногда… иногда хотелось просто тишины. Хоть на час. Чтобы в черепной коробке бушевали только свои, человеческие мысли, а не этот древний, мудрый и иногда раздражающий поток сознания.

— Не знал, что наша связь тебе нелегко даётся.

Мысль Агата всплыла в сознании, спокойная, но с лёгким оттенком… удивления.

Я мысленно вздохнул, глядя на его огромную тёмную фигуру, пригревшуюся на каменной площадке ниже.

– Не «нелегко». Просто даже мне иногда нужна тишина. А что уже говорить про обычного взрослого человека, который привык слышать в голове только себя. Ему будет сложно привыкнуть к постоянному присутствию… ещё кого-то.

— Твоя жена, кажется, не испытывает таких трудностей, — парировал Агат, и в его «голосе» прозвучала странная нотка. — Или, может, женщины стали крепче мужчин?

Я замер, не сразу осознав смысл.

– Моя жена? О чём ты?

— Азалия. Она слышит меня. Мы беседовали с ней в ночь перед нашим отлётом. Довольно… содержательно.

Ледяная волна прокатилась по спине. Я обернулся от бойницы, будто мог увидеть его лицо, хотя общались мы только мысленно.

– Она СЛЫШИТ тебя? Моя жена? Азалия?

Мысли путались. Это было невозможно. Связь дракона и всадника — уникальна. Посторонние не могут вмешиваться в этот диалог. Тем более женщина.

— Да. Твоя жена. Но не та, что была, — продолжил Агат невозмутимо. — Той, старой, тихой Азалии больше нет. Теперь она другая. Из другого мира, как она сама сказала. И в ней есть сила. Ощутимая. Я слышал её мысли. Она почти ничего не знает об этом мире. И о тебе… знает ещё меньше.

Шок парализовал меня. «Из другого мира». «Другая». Всплыли обрывки последней встречи: её незнакомый, дерзкий взгляд, странная уверенность в движениях, та страсть, что вспыхнула между нами — неистовая, чужая… Как я мог не заметить? Я списал всё на стресс, на бунт из-за того, что сослал её в поместье. Но это…

— Как? — я не мог успокоиться. — Как это произошло? Что с ней?

— Не знаю. Это вне моей компетенции. Наверное, лучше спросить у него.

Мысленный взор Агата мягко указал в сторону Архимага Лоренца, который всё так же сосредоточенно изучал свои шары.

— И как я ему это объясню? — в отчаянии подумал я. — «Извините, ваше преосвященство, мой дракон сообщает, что в тело моей жены вселилась душа из другого мира, и теперь она с ним телепатически общается»?

В голове прозвучало нечто вроде драконьего фырканья.

– Словами. Через рот. Это общепринятая практика у вашего вида.

— Очень смешно, Агат, — мысленно процедил я. — Но если ты такой, умный, почему не сказал мне раньше?

— Потому что, насколько я помню, когда ты улетал, в твоей голове звучала только одна мысль: «Больше никаких разговоров об Азалии». Я просто последовал твоему пожеланию.

Да, я хотел забыть. Отмахнуться. Не вспоминать, как силой взял жену. Не люблю, когда женщина сопротивляется. Мне больше по нраву, когда она сама хочет и жаждет близости.

— Если бы я мог объяснить это сам, я бы попробовал, — добавил Агат. — Но ты же знаешь. Из людей меня слышишь только ты. И… теперь она.

Я стоял, прислонившись лбом к холодному камню стены, пытаясь переварить эту информацию. Война, нехватка всадников, приказы императора — всё это вдруг отошло на второй план, заслонённое одной жуткой, невероятной тайной. Кто теперь живёт в моём доме? Что это за «сила», которую чувствует Агат? И почему, чёрт побери, она может слышать моего дракона?

Я оттолкнулся от стены. Взгляд упал на профиль Архимага Лоренца. Учёный. Маг. Возможно, единственный, кто сможет если не объяснить, то хотя бы понять. Риск был огромен. Признаться в таком… это могло обернуться обвинениями в ереси, колдовстве, безумии. Но молчать было уже нельзя.

— Ваше преосвященство, — я подошёл к его столу. — Мне нужно поговорить с вами. Наедине. Это касается… явления, не описанного ни в одних ваших свитках. И это может быть важнее, чем все эти наступления.

Лоренцо поднял на меня взгляд. В его глазах, цвета старого льда, не было ни любопытства, ни нетерпения — лишь привычная глубокая сосредоточенность. Он молча кивнул, собрал хрустальные шары в чёрную бархатную сумку и поднялся.

— В соседней комнате тише, — произнёс он и вышел, не оглядываясь.

Я бросил короткий взгляд на советника и других командиров, погружённых в спор над картой, и последовал за магом. Соседнее помещение было маленьким казематом, служившим когда-то складом для снарядов. Теперь здесь стоял только грубый стол, пара табуретов и горела одна масляная лампа, отбрасывающая пляшущие тени на стены, покрытые копотью.

Лоренцо сел, положил руки на стол и молча ждал моего рассказа.

Я прошёлся от стены к стене, сжав кулаки за спиной. Мне нужно было движение, чтобы собраться с мыслями.

— Архимаг, — начал я, глядя на него. — Вы изучаете магию. Связи. Аномалии. Скажите… возможно ли, чтобы в тело одного человека… вселилось сознание другого? Из другого места. Другого… мира?

Воздух в каземате будто сгустился. Лоренцо не моргнул.