Тёмной хотелось вопить, кричать таким голосом, чтобы целые Вселенные раскалывались на куски.

Ей было невыносимо тяжело удерживать эмоции в себе, но и выпустить их она не могла, понимая, что всё это бесполезно. Она уже пыталась прорваться на Землю, используя свои новые силы — а они у неё появились. Когда Сандр сообщил ей, что сделала её мать, она сразу задумалась о последствиях и о том, что здесь явно что-то нечисто.

Чем дольше она об этом думала, тем сильнее в ней зарождались гнев и обида на мать, которая вечно всё знает и во всём считает себя правой. И теперь эта женщина просто мешала её отношениям. Пусть они с Сандром не были идеальными, и, возможно, им понадобилось бы ещё много сотен лет, прежде чем они перешли бы хотя бы в начальную стадию — она была готова пройти этот путь и делала всё, чтобы добиться своего. Ведь по-настоящему она любила только Сандра, притом всегда. Он был её первой и единственной любовью. Пусть говорят, что у тёмных нет сердца, но она своё найти смогла, чтобы одному Охотнику было где выделить местечко.

И вот все её старания, всё, ради чего она работала, пошло прахом. Вмешалась мать и обманом выманила её сюда. Она заставила дочь принять силу безумия, которую та столько времени хоронила в себе, желая полностью её выжечь и сделать вид, словно никогда её не знала. Она не хотела быть копией своей матери, а стремилась стать кем-то отдельным, полноценным, возможно, даже нормальным. Эти старания тоже пошли к чёрту, учитывая, что силу она всё-таки приняла. По-другому она просто не могла ворваться в домен матери — хотя какой там домен? Они были ещё даже не в предбаннике, а так, на далёкой-далёкой окраине.

Когда-то она заключила с матерью договор: та не трогает её, а Тёмная, в свою очередь, делает вид, что не знает о её существовании и забывает обо всех известных ей тайных секретах. Ей было тяжело поверить, что мать пошла на такой шаг и нарушила их уговор. В тот же миг сила с невероятной скоростью устремилась в неё. Она буквально захлёбывалась этой мощью — чистой, безудержной, правильной. Это была та самая сила, которой матери пришлось расплатиться за нарушение договора. Но даже всех этих новоприбывших сил не хватало. Ей вообще ничего не хватало, потому что она ничего не могла сделать. Оставалось только вспоминать слова Бездны о том, что находиться на Земле сейчас слишком опасно.

Но если опасно ей, то каково же ему? Ладно Пандора и Морана, её подруги — они могут в любой момент покинуть эту планету. Но Сандр не умеет отступать. Он никогда не отступит. Если на этой планете останется хоть один человек, Сандр будет прикрывать его грудью. Она это понимала. И, как назло, теперь она никак не могла связаться с ним, чтобы хотя бы предупредить о надвигающейся опасности. Мать поведала ей некоторые моменты, от которых даже у Тёмной волосы встали дыбом. И это был лишь маленький процент того, что ждёт планету. Слишком много сил сделали свои ставки. Целые фракции таких энергий, которые даже для неё были невообразимы, уже участвовали в этой игре. Она понимала, что Сандр сейчас не просто в меньшинстве — даже будь там половина Ордена Охотников, опасность для его жизни всё равно существовала бы.

Ей хотелось быть рядом. Но почему-то всё складывалось так, что к нему не приходила подмога, а, наоборот, забирали тех, кто ещё был рядом. И вот теперь ушла она. Кто будет следующим? Такими темпами на планете останется лишь один Сандр против всех — он и обычные люди, которые ничего не смогут сделать, но в которых её возлюбленный так сильно верит. Единственное, что её радовало — последние слова Бездны: «Не мешай Охотнику охотиться. Это смысл его существования. Если ты отберёшь у него Охоту, он не сможет простить тебя никогда».

Лучше бы мать этого не говорила. Теперь её разум был в полном смятении. А что, если она права? Вдруг Сандр понимает всю опасность и у него есть свой план, а она сейчас может всё испортить своими глупостями? Она готова на всё. Она пожертвует многим, но точно не им.

Однако если случится так, что Сандр погибнет, а её в тот момент не будет рядом, чтобы она могла сказать, что выложилась на полную и была с ним до конца, она не простит свою мать никогда — ни в светлых веках, ни в самых тёмных. Она станет той, кем мать всегда хотела её видеть. Она примет всю силу без оглядки и без сожаления. Всё, что копилось в ней долгие века, будет поглощено. И единственной её целью станет превзойти мать и занять её место.

Опустить её на то самое дно, на котором сейчас находится сама. А возможно, и подставить её фаворита — убить того, к кому мать питает теплые отношения — и посмотреть, как она будет действовать, лишившись сил и видя его гибель. Она не была уверена, можно ли вообще лишить её мать сил, но, приняв энергию Бездны, её жизнь станет очень долгой, а значит, у неё появится возможность это проверить…

Вселенная Скверны

Вселенная Скверны узнала его сразу. Нет, не по имени, а по ощущениям. По ощущению всепоглощающей ненависти и жажде мщения, которые окутывали, с виду молодого мужчину, плотным покрывалом. Он пришел. И он пришел мстить. За своих павших братьев, за свой Орден, за человечество…

Небо мертвого мира разошлось трещиной, словно по мёртвому зеркалу ударили молотом. Пространство мертвого мира, тысячелетиями не видевшего лучей солнца, сейчас завыло, растянулось, вспучилось, и в этом разрыве вспыхнул Свет. Чуждый, ненавистный и абсолютно невозможный здесь.

Август Соларис сделал свой первый шаг из портала и сама Вселенная содрогнулась, услышав его тяжелую поступь.

Его доспехи сияли чистым белым светом, отполированные до зеркального блеска, и каждая грань была исписана древними клятвами. На них не было ни царапины. Ни следа прежних битв. От него исходила сила, спокойная, уверенная, сдержанная, как у клинка, который слишком долго ждал, пока его достанут из ножен.

Август посмотрел вперёд. Он больше не чувствовал ненависти. Ненависть перегорела в нём, как только он шагнул в проклятую Вселенную. Сейчас ему нужна была только ясность. Чтобы не повторилось прошлое, чтобы снова не совершить ошибки, приведшей к падению целого Ордена.

Свет жил в нём, как и прежде. Чистый, холодный, всегда готовый отозваться на зов. Он больше не требовал веры и не просил жертв. Сейчас он просто был, как оружие в руке того, кто умеет им пользоваться.

И рядом с ним жила Скверна…

Не чужая и не враждебная. Принятая и покоренная, также готовая отозваться на малейшее желание своего нового владельца. И этот симбиоз, которого еще не видала эта Вселенная, был поистине непобедимым. Ведь кроме этой силы, внутри молодого тела билось молодое горячее сердце, которое так долго ждало, чтобы… отомстить.

Скверна внутри Капеллана не шептала и не искушала. Она знала своё место. Она ждала своего часа глубоко внутри, как заряженная пуля, как подготовленное заклинание, которое больше не нужно сдерживать.

Когда-то он, давным-давно, Август Солярис ненавидел её, теперь же он использовал её. Август знал: если понадобится, он выжжет этот мир Светом до последней тени. А если нет — утопит его в Скверне, медленно, методично, без пощады.

Шансов у его врага не было. Он больше не был Паладином, который защищает миры и человечество. И не был фанатиком, ищущим красивую смерть. Он был просто собой. Боевым капелланом Ордена Паладинов, за плечами которого сейчас был молодой командор, которого еще так многому нужно научить и его новые молодые братья, которые доверились Свету и ему лично.

— Наконец-то, — юное лицо капеллана исказила недобрая улыбка, а глаза блеснули тысячелетним огнем. — Наконец-то я пришел за тобой…

Он сделал шаг вперёд, и обе силы внутри него пришли в движение, переплетаясь, подчиняясь единой воле.

— Я пришёл, чтобы вы вспомнили, — продолжил он громко, а его слова разносились над мертвым миром. — Почему когда-то боялись произносить моё имя!