Маллиат снова пошел на снижение, но ему помешало стаккато бьющих с неба молний. Он лавировал между ними как мог, но не от всех ушел. Заслышав его болезненный рев, Атилан улыбнулся. И почувствовал на себе взгляд Гарганафана. Золотой дракон тоже получил в спину несколько молний, но это его не отпугнуло.

– Ваше величество! – Найюс указал на Покров, раскрывшийся как портал, сияющий чистейшим белым светом. – Нужно идти! Сейчас же!

– Вперед! – рявкнул Атилан.

Верные ему подданные побежали к порталу. Найюс и Крайт, пропустив всех, тоже растворились в свете. Атилан задержался на мгновение, чтобы бросить последний взгляд на летящего к нему Гарганафана. Ему хотелось, чтоб дракон навсегда запомнил, что истинный повелитель смотрел на него без страха.

– Я ВЕРНУСЬ! – проревел король, и портал захлопнулся за ним.

Остался лишь Покров.

Гигантская пирамида в сердце Малайсая пылала. Черный дым валил из каждого окна, с балконов, застилая джунгли. Сверху Гидеону видно было, как толпы солдат темнорожденных, блестя на солнце клинками, бегут ко дворцу Богини, пробиваясь сквозь толпы дикарей.

Видишь Галанора?

Говорить с Иларго мысленно стало так же естественно, как дышать.

Нет, – ответил в голове юный голос дракона. – Но темнорожденные схватились за оружие.

Он, наверное, в пирамиде…

Иларго, раскинув величественные зеленые крылья с трепещущими на ветру перепонками, скользнул над окраиной города. Гидеон крепко ухватился за шипы, торчащие из его шеи, и наклонился взглянуть, что происходит внизу. Золотистые пятнышки, украшающие изумрудную чешую Иларго, завораживали своим блеском, но Гидеон постарался сосредоточиться на бегающих внизу фигурках.

Не могу разглядеть.

Его человеческому глазу, конечно, с драконьим было не тягаться.

Иларго ничего не ответил, но по едва заметному движению драконьих мускулов Гидеон понял, что сейчас случится, и напрягся, стиснув драконью шею ногами. Иларго сложил крылья и нырнул вниз.

Тревога, паника дракона на мгновение пронеслись в сознании Гидеона. Он наклонился, пытаясь заглянуть под драконью шею, но тут Иларго резко наклонил левое крыло, закладывая «бочку».

Держись!

Слишком поздно он об этом сказал: его незадачливый всадник полетел вверх тормашками навстречу твердой земле. Правда, и двух секунд не прошло, прежде чем Иларго догнал его и подхватил.

Надо этот маневр потренировать…

Гидеону такое повторять не хотелось. Не успел он спросить, зачем вообще было кружиться, как ответ пришел сам собой: Иларго резко поджал крыло, неловко нырнув вниз, и в этот раз Гидеон не просто удержался, а даже успел заметить здоровенную железную стрелу, просвистевшую мимо.

За первой стрелой тут же последовали вторая и третья, вынуждая Иларго раз за разом менять направление. Присмотревшись к раскинувшемуся внизу городу, Гидеон заметил, откуда стреляли: на крышах домов по всему периметру стояли огромные баллисты, на каждую приходилось по три-четыре темнорожденных стрелка. Этот город был создан для того, чтоб отгонять и убивать драконов…

У Гидеона внутри все сжалось. Он притащил Иларго, существо вымирающего вида, причем почти ребенка, в город каннибалов и насильников, обожавших охотиться на драконов, нося на себе их клыки как украшение.

Моя чешуя крепче, чем ты думаешь.

А если у них криссалит?

Зеленые кристаллы были чистейшей антимагией. При них и маги, и даже эльфы теряли связь с источником своей силы, а драконы вовсе падали с неба. Будучи созданиями чистейшего волшебства, они просто не способны были существовать без него. И теперь Гидеон был накрепко связан с этими поразительными созданиями.

Тогда мы его сожжем!

Гидеон почувствовал, как что-то переменилось в душе Иларго. Та ее часть, которой люди должны страшиться, запылала яростью существа, способного сжечь дотла весь мир. Гидеон и себя ощутил немного хищником, когда их с Иларго сердца – сердца дракона и драгорна – забились в общем ритме, в идеальной гармонии. На ум приходило лишь одно: «Дай себе волю».

Маг крепко схватился за драконий гребень и задержал дыхание, приготовившись нырять. Иларго сложил крылья и камнем упал с небес. Мимо со всех сторон свистели огромные снаряды – один пролетел так близко, что Гидеон разглядел острейший наконечник. Когда внизу, насколько хватало глаз, раскинулись джунгли, Иларго распахнул крылья и с невероятной скоростью заскользил над верхушками деревьев. Темнорожденные, похоже, начинали выдыхаться: стрелы полетели реже. Дракон, воспользовавшись этим, развернулся и ринулся к башням, окружавшим Малайсай.

Гидеон почувствовал, как чешуя Иларго начинает нагреваться, и заерзал: непривычно было сидеть на «печке», разгоравшейся в драконьей груди. Ближайшая башня быстро росла, приближаясь, и, как только он смог разглядеть испуганные лица дикарей, Иларго совсем по-человечески сплюнул. А потом выдохнул огромный огненный шар. Верхушка башни взорвалась, полетели во все стороны обломки и обгорелые тела.

Дракон не успел затормозить и вылетел в центр города, плюясь огнем направо и налево, уворачиваясь от баллист. Гидеон, болтаясь на его спине, лицезрел смерть и разрушение, каких еще не видал в жизни. Закончив рушить башни, дракон принялся поливать огнем улицы. Все пылало. Шальная стрела отскочила от драконьей чешуи в дюйме от бедра Гидеона. Иларго пригнулся, уходя от новых стрел.

Один взмах крыльев – и он взлетел бы, но вместо этого мотнул хвостом, расколов крышу ближайшего дома и одним ударом убив всех, кто там стоял. Но чтобы увидеть весь Малайсай, ему все же пришлось подняться: город был огромен, больше иллианских, и так же густо населен, как островной город Драгорн.

Темнорожденные, словно муравьи в разворошенном гнезде, полезли изо всех щелей, изо всех прилепившихся друг к другу хибар. Несмотря на то что каста воинов явно выделялась среди остальных, все южные дикари были убийцами и владели не только дубинами. Иларго то и дело нырял вниз, разнося дома в щепки безжалостными ударами хвоста. Но железные стрелы продолжали лететь с крыш. Гидеон заметил одну слева и хотел было крикнуть, но Иларго сам завис в воздухе, раскинув крылья.

Вижу!

Стрела просвистела мимо, и зеленый дракон снова нацелился на крыши домов. Выставив четыре могучие лапы, он обрушился на шаткие халупы, разнес их почти подчистую и приземлился на улице. Темнорожденные, увидав их, гневно завопили: ярость помогала им забыть о страхе и выйти из ступора. Иларго низко опустил голову, чтобы быть вровень с врагами, которые бросились им навстречу. Струя огня никого не пощадила: плоть темнорожденных буквально таяла, слезая с костей. Гидеон старался не думать о тех, кто еще мог кричать, пока их тела летели к земле.

Иларго, взревев, встал на дыбы и обрушил передние лапы на землю, разгоняя тех, кто не попал под лавину огня. Гидеон чувствовал его досаду: сколько он смог бы провернуть в воздухе, если бы не цепляющийся за него маг! Драгорн ясно видел, как в воображении Иларго проносятся всевозможные маневры, и прекрасно понимал, что пока к ним не готов.

Всему свое время, – утешил его Иларго.

Гидеон знал, что сейчас скажет глупость… и все равно сказал:

Только будь осторожен.

Наши жизни теперь связаны. Мы оба должны быть осторожны, не то погибнем.

Гидеон медленно кивнул, чувствуя, как потяжелел груз ответственности. Нужно выжить, иначе Иларго умрет вместе с ним.

Он соскользнул с чешуйчатой шеи на землю. Горящую пирамиду легко было отыскать: от нее в голубое небо поднимался столп черного дыма.

Не забывай про меч. Он могущественнее, чем ты думаешь.

Гидеон оглянулся на красно-золотую рукоять Скорбящего за плечом. Тот примостился под ремнями чехла, в котором хранился сложенный посох. Пристраивая его туда, Гидеон уже порезал куртку, и вытаскивать клинок ему не хотелось, так что в последний момент рука нащупала посох. Со старым оружием ему было привычнее – эльфийский скимитар пока ощущался в руке слишком чужеродным, как и любой меч.