– А… Адиландра… – Его голос охрип.

Галанор ушел от кулака громилы и ударил сам, но это было все равно что бить стену. Четыре атаки дикарь встретил зубастой ухмылкой и сам ударил головой. Эльф сполз по стене, боль в теле постепенно начинала давать о себе знать. «Зрители» принялись выкрикивать что-то, явно жаждая крови. В комнату из коридора медленно вползал дым.

Грубые лапищи схватили Галанора за ворот и потащили к следующей комнате, швырнули в проем. Свет, падающий с балкона, ослеплял – Галанор заморгал, пытаясь собраться до того, как дикарь снова на него кинется, но кулак размером с голову впечатал его в пол. Из носа и рта текла кровь, лилась из рассеченной брови. К счастью, лицо практически онемело и боль его не особенно беспокоила, но усталость мешала соприкасаться со своей дикой природой, возвращала в реальность.

– Адиландра… – просипел он, ползком устремляясь к свету, к перилам балкона.

Тяжелые шаги следовали за ним. Нет. Не может быть. Неужто так он и умрет? Галанор всегда знал, что погибнет в битве, но не мог позволить себе этого сейчас. Он должен убедиться, что Адиландра жива.

– Спасти… – прошептал он.

Он погубил так много жизней, что должен спасти хотя бы одну. Это не искупит его вину, ничто ее не искупит. Слишком многие погибли по его вине, даже дети, но он должен постараться и спасти хоть кого-то.

Гигант снова поднял его, развернул к себе, и Галанор вновь вместо раскинувшегося внизу Малайсая увидел комнату, полную дикарей, и уродливое чудовище, собирающееся его убить. Эльф незаметно достал из сапога маленький кинжал, спрятал в рукаве.

Гигант снова заревел ему прямо в лицо: наверное, пытался напугать перед смертью. Но Галанор только усмехнулся уголком рта и сплюнул кровь прямо в лицо дикарю. Грубые пальцы сжали его горло, могучая рука опрокинула на перила балкона так, что он наполовину свесился вниз…

Дневной свет ослеплял, но ему были не нужны глаза, чтобы всадить кинжал гиганту в грудь. Галанор бил и бил его со всей скоростью, на которую был способен, но гигант так и не разжал пальцы.

Над Галанором сияло солнце… Но вдруг темная фигура на мгновение заслонила свет и заскользила вниз по наклонной стене пирамиды. Глаза слезились, трудно было разобрать, кто это, но стоило фигуре приблизиться, как Галанор сосредоточил взгляд и понадеялся, что это не удушье рисует ему обманчивые картины.

Адиландра, королева эльфов, в последний миг ухватилась за край балкона, подтянулась без всякого труда, грациозная, как кошка. Выставив ладонь, она запустила в лицо гиганту заклинание разрушения. Яркая вспышка – и магический удар начисто снес ему голову. Труп повалился на пол, и Галанор снова задышал, хватая ртом воздух, не сводя глаз со своей королевы.

– Адиландра…

Королева прыгнула в комнату и приземлилась перед озлобленной толпой. Какими бы кровожадными ни были эти дикари, ответить на магию им было нечем. Адиландра водила руками, ритмично, словно танцовщица, поливая их струями огня, выжигая всю комнату. Один темнорожденный все же побежал к ней, пылая, словно факел, но так и не достал: ледяное копье, возникшее в руке Адиландры, вошло ему в грудь. От удара он улетел обратно в бушующий пожар.

Чтобы закончить свой танец смерти, Адиландра резко выставила руки, и упругая воздушная волна расколола стену, вынося горящих дикарей. Наступила тишина, только догорающие останки потрескивали на полу.

Галанор, не обращая внимания на боль, разливавшуюся по телу, встал и уставился на свою королеву. С тех пор как она открыла портал и выбросила их с Гидеоном в пустыню, он представлял себе этот момент. Сидя без дела в Драконьем пределе, планировал, как и что сделает, чтоб спасти ее.

– Вы живы… – выдавил он. – И свободны…

Жестокое лицо Адиландры наконец смягчилось. Ее рыжие волосы висели сосульками, кожа была перемазана золой и сажей. Так вот кто поджег пирамиду… От ее одежды остались одни лохмотья, но тело… Галанор ожидал увидеть изможденную бледную женщину, однако Адиландра, наоборот, казалась теперь более мускулистой, загорелой. Похоже, варвары загнали ее на арену и хорошо кормили, чтобы она могла сражаться им на потеху, другого объяснения не было. От одной мысли об этих испытаниях его кровь вскипела, челюсти свело.

– Галанор…

Тон королевы обезоружил его. Она подбежала к нему, крепко обняла. Так они и стояли бесконечное мгновение, крепко схватившись друг за друга.

– Не надо было тебе приходить. Я…

Она замерла, глядя в небо поверх плеча Галанора, и в ее глазах блеснули слезы. Одна слезинка скатилась по щеке, смывая сажу. Словно в трансе, королева отпустила его и вышла на балкон.

– Ты нашел их…

Проследив за ее взглядом, Галанор увидел, как посреди небесной синевы парит, сверкая чешуей, зеленый дракон. Из драконьей пасти вырвался столп пламени, напоминая темнорожденным внизу, что они не самые опасные хищники на земле. Черные стрелы баллист взвивались в воздух, но ни одна не могла его достать.

– Это Иларго, – сказал Галанор себе под нос. – А Гидеон…

Он огляделся, будто маг мог в любую секунду появиться прямо здесь.

Адиландра не сводила взгляда с небес. Галанор напомнил себе, что королева больше тысячи лет не видела драконов, это ему они до смерти надоели в той райской тюрьме.

– «Иларго»? – пораженно переспросила королева. – Ты знаешь их имена?

Откуда-то вновь раздался далекий крик.

– Это долгая история, моя госпожа. И, боюсь, она подождет.

Адиландра до побелевших костяшек вцепилась в перила.

– Сегодня я не твоя королева, Галанор. Сегодня я – пламя и лед…

Галанор чувствовал ее гнев и ярость. Нелюди отняли у нее веру в то, что эльфы могут быть такими же, как когда-то; веру, которую не разделяли даже ее подданные. Перед ним предстала эльфийка, претерпевшая столько боли и страданий, что теперь жаждала отмщения.

– Надо выбираться из города, – быстро сказал он. Далекие крики сделались не такими уж далекими.

– Не раньше, чем он сгорит. Не раньше, чем она сгорит.

Она явно говорила о Богине: от кого она могла так настрадаться, если не от злобной королевы темнорожденных? Галанору не хотелось даже думать об ужасных вещах, которые та заставляла его королеву делать на варварской арене.

– Где она? – спросил Галанор, не сводя глаз с соседней комнаты, ожидая, что вот-вот новая толпа ринется сквозь дымовую завесу.

Взгляд Адиландры был все так же прикован к Иларго.

– Убежала.

– Нужно идти. Гидеон наверняка тоже где-то там. – Галанору не хотелось ни на шаг уходить от своей королевы, ведь он только что ее нашел, но ему слишком нужны были скимитары.

– Гидеон… – повторила Адиландра, словно вспоминая нечто давно забытое.

Иларго улетел, эльфы выбежали из объятых пожаром комнат. Тени танцевали на внутренних стенах, толпы темнорожденных стекались к пирамиде поохотиться на захватчиков. Галанор разрывался между необходимостью сражаться и необходимостью убегать.

– Что вы делаете? – спросил он, обернувшись и поняв, что королевы нет рядом. Она бежала по коридору, ведущему к основанию пирамиды, к выходу на площадь, забитую, судя по звукам, темнорожденными.

– Этим путем не выбраться! – прошипел он. Не для того он прошел через все это, чтобы позволить Адиландре угробить себя в приступе безумия!

Но ее шаги были тверды.

– Все должны сгореть, – объявила она, добравшись до спуска.

Адиландра встала увереннее, готовая выпалить любое заклинание разрушения из ей известных. Руки покалывало от собирающейся на кончиках пальцев энергии. Слишком долго она, королева эльфов, просидела в плену у этих монстров, отрезанная от своей магии. Но больше этому не бывать. Зеленые кристаллы исчезли – теперь она станет чистой природной силой, какой темнорожденные еще не видали. Она в одиночку способна разрушить проклятую пирамиду, стереть весь их народец с лица земли!

Все мысли о старой вере остались похоронены глубоко в душе. Как долго Адиландра мечтала лишь о том, чтобы вернуть свой народ на путь предков, такой, каким он был до всех войн… Но здесь не было места миру. Дикари понимают лишь жестокость, и она им ее покажет.