Иларго присел и стрелой ринулся вверх, с такой скоростью, какой его наездник просто не выдержал бы. Удар могучих крыльев и хвоста взметнул песок. Снова атаковали баллисты, но дракон увернулся и исчез где-то за домами. Гидеон, протерев глаза от песка, тоже не стал терять времени. Его ждала пирамида.

На улицах царил хаос: рабы убивали хозяев, сосед перерезал горло соседу, пользуясь неразберихой, чтоб отомстить за старые обиды или просто обокрасть. Гидеон подумал, что они так и не поняли: когда Иларго закончит, ничего не останется ни от их города, ни от их царства. К чему устраивать резню, если всех ждет драконье пламя?

Четверо темнорожденных, крича что-то на своем языке, выскочили на Гидеона, тыча пальцами в очевидного чужака. Они его не боялись и, судя по обнаженным клинкам, были готовы к бою. Менять маршрут не было ни времени, ни смысла: следующая улица привела бы его прямо к пирамиде.

Новые на подходе! С востока!

Темнорожденные, скалясь, принялись медленно окружать врага. Охотники по своей природе, они знали, как загонять добычу.

Сможешь увести их? – спросил Гидеон, оценивая противников.

Вместо ответа стена пламени взметнулась между домов слева от него. Крики боли быстро утихли, заглушенные ударами крыльев взлетающего дракона.

Гидеон крутанул посох, чувствуя знакомый баланс. Он часто сражался своим магическим оружием, знал, как использовать его и в дальнем бою, и в ближнем. Вот только это была не тренировка один на один: темнорожденные бросились на него разом, со всех сторон.

Он быстро понял, что нужно делать. Ударил назад, сшибая первого врага на землю, ударил вперед, прошептав заклинание разрушения. Второму врагу оно переломало все ребра, и тот упал, перевалившись через сломанную телегу. Быстрый поворот, такой же быстрый удар – и вот уже третий улетел со сломанной челюстью, но Гидеон не остановился: раскрутившись, упер посох в землю и, подпрыгнув, обеими ногами пнул еще одного дикаря в лицо. Удар был силен, но свалить цель не смог. Пришлось помочь заклинанием телекинеза: посох взметнулся по дуге, и враг, вышибив дверь дома, улетел куда-то внутрь.

В обычной драке Гидеон обязательно задержался бы на секунду – похвалить умения несгибаемого противника, но те дни прошли, теперь следовало вести себя ответственно, поэтому он отвернулся и побежал по пыльной улице, перепрыгивая через обожженные тела и горящие обломки, проталкиваясь через растущую толпу испуганных дикарей.

Завернув за угол, он столкнулся с новой проблемой. Вернее, с кучей проблем. Дракон поднялся в воздух, и темнорожденные снова повалили на улицы, разбегаясь кто куда, ища убежища от скользящей по земле крылатой тени.

Не мог меня поближе высадить?!

Как скажешь. В следующий раз, когда пойдем войной на варварский город, выберешь, где тебя высаживать… А я выберу, с какой высоты.

Гидеон чуть было не расхохотался, но ему тут же стало не до смеха: Иларго с грацией булыжника приземлился на главную улицу, прямо в толпу темнорожденных, расшвыривая женщин и мужчин могучими крыльями, а потом взлетел снова, зажав в каждой лапе по жертве. Четверо беспомощных дикарей поднялись высоко в воздух… Чтоб тут же снова вернуться на твердую землю Верды. Стоило им упасть, как крики о помощи прекратились.

В другое время Гидеон поморщился бы от этих звуков, от этого зрелища, но связь с Иларго сделала его тверже. Хищническая натура дракона, соединившись с его жаждой выживания, прогнала остальные чувства.

Темнорожденные поползли по улицам: у одних переломанные, окровавленные конечности торчали под неестественными углами, у других отсутствовали вовсе. Иларго еще не дорос до взрослого дракона, но уже был в состоянии обрушить на мир людей такие разрушения.

Гидеон побежал по широкой главной улице, пересекавшей весь город. Пирамида приближалась, становясь все огромнее, – он сражался в ее коридорах вместе с Галанором, но забыл, насколько она велика! Из ее граней торчали шипы, на шипах висели несчастные, чем-то обидевшие Богиню.

Как мне их тут найти?

По кровавому следу. Ищи трупы.

Гидеон подумал, что Иларго прав. Дикари не могли сравниться с Галанором ни в силе, ни в скорости, ни во владении мечом. Маг побежал ко входу в башню, но вдруг его захлестнула волна дикарей, выскочивших из переулка с криками ужаса. Люди разбегались, толкали его, пихали, норовя сбить с ног.

Гидеону удалось вырваться и как следует оглядеться.

Иларго! Ты гонишь их к пирамиде!

И действительно: со всего города темнорожденные стекались к пирамиде, понимая, что лишь там можно спрятаться от дракона, громящего город. Как в таком хаосе отличить врага от друга? Быстрым ударом посоха он отбросил темнорожденного, который слишком им заинтересовался, но это привлекло только больше внимания.

Иларго!

Я немного занят!

В голосе дракона чувствовалось напряжение, и Гидеон помедлил. Иларго был так могуч, что его драгорн постоянно забывал: Иларго еще не делал ничего подобного. Его мать Райнаэль передала ему воспоминания, научила сражаться, но даже королеве драконов во время Первой войны и Войны драконов помогали другие.

Иларго, улетай. Ты принес меня сюда, но пора уходить.

Дракон помолчал немного, но ответил:

Если погибнет один из нас, второй тоже умрет. Мы должны сражаться вместе, Гидеон. Тогда сможем выжить.

Ответить Гидеон не успел: его сбили на землю, и он ударился головой обо что-то твердое. Перед глазами на миг потемнело. Темнорожденному его замешательства хватило – сильные руки стиснули горло мага. К тому времени, как тот пришел в себя, враг, от радости пустивший слюну, уже основательно его придушил, так, что слезы хлынули из глаз и лицо побурело.

Гидеон!

Мысль о том, что Иларго тоже почувствовал боль, только разозлила Гидеона. Он зашарил по земле, ища посох, но только оттолкнул его случайно кончиками пальцев. Легкие начали гореть, лицо защипало. Бить темнорожденного было бесполезно: каждый удар он принимал с ухмылкой. Жажда жизни свела мысли Гидеона к одному: спастись! Он нащупал на бедре волшебную палочку Эбигейл. Ему едва хватило места извернуться, чтобы вытащить ее и направить дикарю в живот, но кончик соскользнул, уперся в ребра. Заклинание разрушения вырвалось из палочки.

Пока Гидеон хватал ртом воздух, дикаря подбросило и выгнуло так, что торс прошел между ног, и позвоночник с хрустом сломался.

Гидеона продолжали толкать. Откашливаясь, он кое-как распинал темнорожденных, пытаясь поднять откатившийся посох, но народу было слишком много, и посох постоянно отпинывали все дальше. Гидеон перестал массировать саднящее горло и нацелил палочку Эбигейл на толпу. Заклинание было простенькое, но энергии требовало много. Волна магии накрыла дикарей, замедлила – без всяких усилий растолкав их в разные стороны, маг подобрал посох.

Гидеон!

Дракон врезался в стену пирамиды, уцепился за нее когтями. Проследив за его взглядом, Гидеон увидел шеренгу темнорожденных, идущую к основанию пирамиды. Рев Иларго звучал устрашающе, но в нем чувствовался бессильный гнев: каждый темнорожденный воин держал копье с криссалитовым наконечником. Толпа расступалась перед ними.

Узы дракона и всадника таяли, Гидеону казалось, что Иларго отдаляется. Мощные когти изо всех сил впились в стену, но лапы ослабли, и дракон заскользил вниз.

– Иларго! – закричал Гидеон и, выставив посох, побежал к темнорожденным. Он приготовил заклинание, которое должно было сковать их льдом, проморозить до самого нутра.

Но ничего не случилось.

Гидеон снова и снова пронзал посохом воздух – чары отказывались являться. Криссалит разорвал его связь с магией, превратив посох в обычную палку. Гидеон вскинул голову, их с Иларго охватила одинаковая волна паники. Дракон угрожающе взревел, оттолкнулся от пирамиды и взмыл в небо. Ему вслед тут же полетели стрелы баллист.