я тебе все подготовил по всем предметам. Сможешь адаптировать под свой мир. Для младших

детей, думаю, придётся что-то упростить.

— Главное — это структура, — скупо улыбнулся Дэйлон. — И я надеюсь некоторых выпускников

подготовить для поступления к вам. Попробую таким образом инвестировать в кадры.

— Только нет гарантий, что они потом вернутся в свой мир.

— О, не переживайте, это уже мои заботы. Кого-то я отправлю, чтобы у вас устроился. А

кого-то потом и сам верну. Просто детки на моём попечении — круглые сироты. И если им не

дать правильный вектор, то пойдут по наклонной.

— Скажите, а до прорыва вы долго тлен наблюдали? — решил встрять Антошка.

— Тлен?! — удивились все местные.

— На что он похож? — спросил ректор.

— На жирный чёрный пепел, который липнет к обуви из натуральных материалов и живым, —

объяснила я.

— Просто в нашем мире был когда-то прорыв, — выдал муж. Я на него так красноречиво

посмотрела. — Ну, нам было, мягко говоря, не до того, — улыбнулся он. — И я, когда

вспоминал, не думал, что тебе об этом важно узнать. Догадался только после твоего взрыва в

последний раз. Так сказать, сложил все данные. Так вот, тлен всегда предшествовал открытию

разрывов — они же порталы в тёмное измерение или мир. И если тлен не зачищать, то быстро

происходит прорыв.

Дэйлон изобразил удивление только лицом, видимо, он что-то понял для себя. А остальные

сидели с такими ошарашенными лицами.

— Как вы зачищали тлен? — спросил Микаэль.

— Специальная химическая смесь, без капли магии. Из-за того, что тлен слишком агрессивен и

опасен, его зачищают не обычные граждане, — муж посмотрел на меня весьма виновато.

— Я уже не обижаюсь на вас с парнями. Но эксперимент мы с тобой так и не провели — как

сжечь только тлен, а не весь город.

Драконы с пониманием улыбнулись. А я смотрю на Анет: она сидит бледная, словно что-то

вспомнила или поняла что-то ужасное.

— Анет, ты видела тлен где-то?

— Да, — сказала она, вытирая покатившиеся слёзы.

Макс сразу обнял жену, утешая.

— Моё родовое гнездо было уничтожено тленом, только потом там открылся разрыв. Я пыталась

уговорить родителей улететь и оставить поместье. Но отец был упрямым. Когда я предпоследний

раз прилетала, той чёрной гадости было много вокруг поместья. Большая часть слуг сбежала.

Теперь понимаю — они умно поступили. Отец пытался это выжечь драконьим огнём, но он плохо

горит. А когда я прилетела последний раз, то весь дом и территория уже были покрыты густым

тленом. Я прожгла дорогу до родительских комнат… Они были в спальне, покрыты этой гадостью.

И понять, что это мои родные, я могла только потому, что никто в здравом уме на их ложе не

ляжет. Макс меня тогда силой уволок.

— Да, гадость редкостная, этот тлен крылья пожёг и ноги.

— Главное, вы быстро ушли, — сказал Антон. — По долгу службы мне приходилось видеть, что

происходит с телами погибших, брошенных в таких заражённых местах. Нет ничего приятного: это

быстрое разложение до первоосновы.

— Как быстро происходит прорыв после появления тлена? — спросил Микаэль.

— Если ничего не делать — до десяти лет. Если тлен убирать, то неопределённо. В моём мире

уже пару столетий убирают тлен, и новых прорывов не было. Главное, чтобы живые не жили на

территории тлена. Иначе он быстрее распространяется: он питается органикой.

— Парень, а ты вообще кто?! Что ты за птица?

— Я не птица, — огрызнулся Антон.

— Кхм, дорогие мои студенты, — кашлянул ректор, — кто-то забыл, что такое магическое

видение?

— Мало я тебя гоняла? — спросила я у Мика. — А так Антон — коп, следователь.

— Я таких ещё не видел, — сказал Макс брату. — У него крылья как у наших крылатых, но в

птицу он не превращается.

— Любимая, двинь его в ухо, — попросил ласково Антон. — Сравнение с другим видом

оскорбляет.

— Бить не буду, они толстокожие. И моих кулаков тут мало. Во время учёбы я их палкой

гоняла.

Анет хохотнула.

— Помню я эти забеги. Всегда было любопытно, почему огнём не швырнёшь в них.

— Я же проучить хотела, а не убить.

— Прежде чем вы сорвётесь исследовать тлен, — сказала Анет задумчиво, — расскажи ещё про

тот немагический мир. Не представляю, как можно жить в мире без магии.

Нам обновили чай и принесли тарталетки с разными начинками в качестве закуски.

— Что тебе рассказать? Нельзя в полной мере назвать его безмагическим, скажем так, магия

есть, мне хватало. Но безмагическим его называю, потому что 99,9% его жителей не используют

магию. Притом у них были разные этапы в истории, когда были гонения против всех, кто говорит

о магии. И таких людей просто убивали, хотя под видом «он колдун или ведьма» убили просто

тьму людей. Я один разок попала именно в тот их период истории. Меньше года там прожила, и

меня объявили ведьмой и отправили на казнь. Просто без суда — сразу в реку, топить. Правда,

если бы я захотела не утонуть и выплыла, меня бы на костёр отправили уже как 100% ведьму.

Ректор с Дэйлоном тихо рассмеялись.

— Смешно вам. Я решила лучше утопиться, чем всех заиками оставить из-за их невежества. Хотя

сжечь феникса — это из разряда несмешных шуток. Но представьте, что там могло начаться? В

воде не утонула, на костре не сгорела. Потом мне бы этот фарс надоел, и я убила бы кого-то.

И что потом? В бега податься, обратившись большой птичкой? Не смешно. Потому решила

наглотаться воды, мало приятного. Для вас это сейчас смешно, — сказала, видя улыбки друзей.

Те сразу перестали улыбаться. — Думаете, раз я типа не подыхаю, то мне не больно? О, нет,

каждый переход феникса из птички в огненный вихрь — это больно. Просто я понимаю, что на

кону.

Немного помолчала и продолжила свой рассказ:

— Когда я повторно оказалась на Земле, у них было неспокойное время. Одна война

закончилась, вторая собиралась начаться. Нищета, разруха у одних и красивые города и страны

у других. Война — это страшно, в каком бы мире она ни происходила. Хуже всего, я так и не

могла толком понять, кому помогать. Потому с солдатами старалась связываться по минимуму и

помогала обычным людям. Это жутко видеть, когда одна часть людей пытается уничтожить другую

часть людей, просто потому что те от них чем-то отличаются. И скажу честно: магическая война

выглядит не так страшно, когда она происходит в безмагическом мире. Потому что они

используют технические средства. Они коварны и очень шумные порой. По окончании войны я

попала в немилость властей той территории, на которой жила.

— Почему?

— Рожей не вышла. Шучу. Хотя это отчасти. Кто-то заметил, что я слишком долго остаюсь в

одном лице и не старею. Устроили допрос: кто, откуда, на кого работаешь.

Микаэль побледнел, Антон сжал мою руку.

— Через несколько лет меня отпустили, выслали на край страны. Для них это ссылка, для меня

— свобода. Там были простые, трудолюбивые люди. Большинство тоже не угодило власти, и их

отправили в ссылку разрабатывать тот край. А как по мне, территория, на которой мало людей,

— уже почти рай. Некоторое время там пожила, отдохнула. Потом свалила в другую страну,

сделала себе другие документы. И после этого уже не задерживалась долго на одном месте.

Перед попаданием в новый мир удалось пожить годик в лесу, в котором людей на много

километров нет. Было круто, курорт. Наверное, я бы там и дольше пожила, но судьба решила

по-другому. Предлагаю посмотреть на ваши места с тленом. Заодно мы с Антоном эксперимент

проведём.

— Нам бы тот раствор для зачистки, — сказал Микаэль. — Заплатим!

— Проблема в том, что мы говорим про разные миры, — напомнил очевидное Дэйлон. — Идя сюда,