Мы так и обалдели с этого. Ну я, по крайней мере. Вот уж не думала, что избавиться от его будет так просто!

Облегчение, нахлынувшее на меня, было опустошающим. Я прислонилась к косяку, глядя на лёгкую дымку после портала, а потом обернулась к подругам с удивлённым выражением лица. У них на лицах было тоже лёгкое недоумение — уж слишком просто мы от него избавились, аж подозрительно, если честно!

— Я тоже думала, что он задержится на ночь, — сонным голосом прокомментировала ситуацию свернувшаяся на столе калачиком Милли.

— Ну, значит, нам очень повезло, — подвела итог я. — А ещё нам пора провести этот ритуал по созданию связи, пока мы не заснули тут все, как сурки. Я буду очень вам благодарна, если мы сделаем это сегодня и со спокойной совестью пойдём все спать. Кстати, можно сначала затопить комнаты, где будем спать, как раз пока прогреется, да и знания, полученные от Сандера, не успеют улетучиться.

На том и порешили. Походив между комнатами, мы выбрали в итоге ту, где была самая большая кровать, и решили спать все вместе на ней. Во-первых, топить два помещения у нас не было особо дров, во-вторых, за этим следить труднее, в-третьих, если с растопкой ничего не выйдет, то хоть все вместе «надышим» в комнате.

Разобравшись со спальным местом и проковырявшись около получаса с растопкой, мы перешли к ритуалу. Его решили проводить в небольшой, пустовавшей и уже прибранной комнатке, в которой по нашим прикидкам должна будет потом находиться кладовая.

Найда и Сейра, кряхтя, притащили старое, но целое зеркало в массивной раме, снятое со стены в одной из спален. Мы поставили его так, чтобы в нём отражались мы с Милли, сидящие на полу.

Под их руководством я зажгла три толстые восковые свечи — единственные, что нашлись в хозяйстве, — и расставила их перед зеркалом треугольником. Вместо мела Найда дала мне кусочек белого камня.

Дрожащей от усталости рукой, я начертила на полу по их указаниям две переплетающиеся фигуры: круг, вписанный в него равносторонний треугольник, а внутри — стилизованный знак, отдалённо напоминающий дубовый лист, и белку с пушистым хвостом, размещённую внутри семиконечной звезды.

Белка у меня вышла очень условная и кривенькая, так что девицы вместе с Милли неприкрыто хихикали над моими художествами. Ну и что! Я устала, вообще-то, и волнуюсь!

— Хватит хихикать, — буркнула я. — Вроде бы готово. Начинаем?

Успокоившись, Милли посерьёзнела и кивнула. Мы сели лицом к зеркалу, рядом с начертанными фигурами и взяли в руки (и лапы) специально подготовленную верёвку. Подсматривая в записанный текст ритуала, я занялась сотворением своего первого в жизни колдовства.

— Слушай и внемли, дух, что стал плотью, — стараясь говорить твёрдо, начала я. — Я, Вайли Блэйк, призываю и принимаю тебя, Милли, не как покорного слугу, но как мудрого спутника. Пусть нить между нашими душами, будет видима лишь в отражении, но станет прочнее стали и крепче алмаза. Да будет сила моя тебе щитом, а твоя преданность — моим якорем.

В зеркале наши отражения поплыли, сливаясь в одно, охваченное золотой дымкой, пятно. Я не сразу поняла, что золотая дымка существует и в реальном мире.

«Я, Милли, дух, существующий в этом мире в этом обличье, принимаю тебя, Вайли Блэйк, не как строгую госпожу, но как оберегаемую хозяйку, — раздался в моей голове тихий, но отчётливый голос Милли. Это было так внезапно, что я аж дёрнулась. — Да будет моя магия тебе опорой, а твоя забота — моим убежищем».

Я увидела, как отражение стало снова чётким, свечи разом потухли, будто кто-то их задул, а золотистая дымка вокруг нас собралась в тонкую нить и связала наши сердца.

И теперь глядя на отражение Милли, я не просто видела её, а чувствовала её лёгкое, довольное урчание, наподобие кошачьего мурлыканья где-то на краю сознания.

«Ты слышишь меня, хозяйка? — раздалось в голове. — Я тебя чувствую».

«Я тебя тоже, моя милая», — не скрывая улыбки подумала в ответ я.

— Кажется, получилось, — вслух добавила я и, увидев радостные лица закивавших подруг, взяла на руки свою белочку и прижала к груди. — Вот и отлично! А теперь все спать.

Мы устроились так: я посередине, Сейра справа, Найда слева, а Милли умостилась у меня в ногах, свернувшись пушистым шариком. Кровать была широкой, но старой, так что доски скрипели при каждом движении, и особенно поначалу, когда мы только укладывались.

Не знаю, как девочки, но я спала беспокойно. А судя по скрипящей кровати и тому, как они ворочались, и у них была непростая ночь.

Снилась мне странная смесь из прошлой жизни и этого мира: голос Кати, доносящийся сквозь дверь, потом вдруг превращающийся в хихиканье мерзкой Лизки, а следом почему-то в ворчание Лары, поварихи Сандера.

Дальше сны всё сильнее переплетались с новым миром: тёмно-синий вихрь телепортации, из которого на меня смотрели насмешливым взглядом синие глаза Сандера, что было весьма пугающе, а следом я, с этим дурацким веником из морковной ботвы в моей руке.

В итоге я ворочалась, просыпалась от скрипа кровати и «переворотов» девочек, снова засыпала, и всё повторялось. Даже Милли во сне урчала как-то немного тревожно и периодически перемещалась по постели, будто чувствовала моё беспокойство.

Проснулись мы от резкого скрипа двери где-то во дворе. Я вскочила первая, и девочки сразу за мной. В беспокойстве переглянувшись, мы молча подошли к окну.

Я не знаю, что подумали Найда и Сейра, но у меня была лишь одна мысль: «Сандер». Опять он явился!!!

Но когда я, открыв ставни, выглянула в окно, то обнаружила, что вместо герцога у ворот постоялого двора, на которые как раз был вид из нашей комнаты, на земле сидели два здоровенных мужчины, закутанных в тулупы.

Точнее, не совсем сидели, а мирно похрапывали, прислонившись к воротам двора изнутри. Это было очень странно и не очень безопасно, ведь на улице была зима! Почему эти двое на земле спят, так ведь и умереть можно?!

Рядом с неожиданными гостями на расчищенной от снега площадке стояли аккуратные деревянные ящики самых разных размеров, притом десятка полтора, не меньше.

— Эй! — выкрикнула Сейра. — Вы кто такие?!

Один из мужчин — рыжий, с небольшой щетиной — вздрогнул и открыл глаза.

— О! Проснулись! — радостно крикнул рыжий и толкнул локтем своего «товарища». — Барлоу, вставай, хозяйки на ногах!

Второй, темноволосый и более широкоплечий, зевнул во всю пасть и протёр глаза.

— Доброго утречка, — сказал Барлоу сиплым голосом. — Проспали вас немного. Герцог велел не будить, ждать, когда сами подниметесь. Привезли вам подарочки от него. И помощь, чтобы всё это разобрать, донести и собрать.

— Помощь — это мы, — прокомментировал первый. — Меня зовут Торм, а это у нас Барлоу. Мы от герцога Сандера Блэйка.

Чего только не было в этих ящиках… Там находилась целая кухня, работающая на магии вместо привычного электричества.

Блестящая, новенькая плита с гладкой поверхностью, вроде стеклокерамики из нашего мира, с духовкой и вытяжкой. Всё в трёх экземплярах.

Четыре огромных холодильных короба, внутри которых висели сосульки-артефакты, поддерживающие в этих холодильниках холод.

Что-то вроде магического миксера — стеклянный шар с лопастями, вращающимися от прикосновения, магический-электрический чайник, микроволновка, кастрюли и сковородки с самоочищающимися чарами, даже аналог тостера там был!

В общем, почти всё, к чему я привыкла в нашем мире, но теперь работающего с помощью волшебства. В отдельном ящике лежала записка от Сандера, короткая и деловая: «Для успеха предприятия моей любимой жены. С.Б.»

Мы с девчонками сначала пытались хранить достоинство, не удивляться и не радоваться, но быстро сдались. А вы встречали женщин, любящих готовить и способных остаться равнодушными в подобных обстоятельствах? Я — нет.

Так что мне совсем и не стыдно, что ближе к середине «разбора» мы стояли с открытыми ртами, перебирая диковинки, а ближе к концу словно дети, копошащиеся в новогодних подарках, восхищённо перекидывались фразами в духе «А у меня вот тут знаете что?!».