Спустя ещё полчаса мы выяснили, что именно у Останина дела были плохи. Он многое терял от союза Державиных и Святозаровых. Вот у кого был мотив.

И сразу же после этого мы нашли ещё несколько доказательств. Прохор, один из помощников Останина, который выполняет особые поручения князя, был замечен неподалёку от дачи, в момент поджога.

— Останин? Это он развязал войну? — брови Елизаветы поползли наверх от удивления, она округлила глаза.

— Получается, что так, — кивнул я. — И что-то мне подсказывает, что на светском вечере именно Останин всё подстроил. Не могла моя мать толкнуть Державину, зная, что та беременна.

Елизавета задумалась, затем кивнула.

— Да, пахнет подставой, — произнесла журналистка, затем взглянула на время. — Ой, надо сделать фото. Уже должна прийти Клавдия Игоревна.

— Сейчас сделаем, — я принялся фиксировать на камеру смартфона всю доказательную базу.

Лиза отошла к столу, который находился ближе к входу, оттуда раздалось щёлканье её камеры.

Дверь распахнулась и… я услышал как Лиза охнула.

— ТАХ! ТАХ! — раздались два сухих негромких выстрела, затем звук падающего тела.

«Лёха, я не могу его достать! Он будто неприкасаемый!» — закричал в голове пернатый.

Я обернулся ровно в тот момент, когда дуло пистолета врезалось мне в висок.

— Убить… Я должен убить… — процедил знакомый голос.

— Матвей⁈ Постой! Какого чёрта ты делаешь⁈ — воскликнул я, пытаясь усыпить начальника охраны. Но понял, что анестетик уткнулся в непроницаемый барьер.

Рядом хрипела на полу Елизавета, а я не мог шелохнуться.

Щелчок взводимого курка. Стеклянные глаза Матвея смотрел на меня. Руки его дрожали, будто он держал отбойный молоток. Чёрт! Он же под гипнозом!

— Я должен… — монотонно произнёс он, вжимая ещё сильнее в мой висок ствол.

Его палец резко дёрнулся, нажимая на спусковой крючок.