Седой мужчина какое-то время рылся в своём планшете. Затем точно что-то нашёл и вновь кивнул.

— Теперь всё понятно, — печально сказал он. — Таких людей, как вы, мы не впускаем. Вы нежелательная персона.

— Нежелательная персона? — я аж растерялся от такого поворота.

— Именно, — подтвердил седой мужчина. — Так указано в списке.

— И кто имел наглость поставить такую отметку? — задал я очередной вопрос.

— Увы, это конфиденциальная информация, — сообщил мне седой, сочувствующе посмотрев на меня. — Я не имею права разглашать такие данные.

Я замер, не понимая, что происходит. Все было нормально. На сайте, где я оставлял заявку, ни одного сообщения, как и на электронной почте, которую я указывал при регистрации. Что могло пойти не так?

Мимо меня прошествовал знакомый персонаж. Граф Чернышев явно спешил, пролетел мимо, на ходу показал пластиковую карту-пропуск, и седой кивнул ему, пропуская.

Но вот граф остановился, оглянулся и удивленно уставился на меня.

— Доброе утро, Алексей Михайлович, — вернулся он, здороваясь со мной за руку. — Нам надо поспешить, конференция вот-вот начнется.

— Он не может пройти, — покачал головой седой мужик.

— Как это не может? — Чернышев оторопел от услышанного, да так, что его усы нервно задергались. — Что за произвол⁈

— Барон Логинов указан в списке как нежелательная персона, — сообщил усатый.

— Под мою ответственность, — граф Чернышев взял меня под локоть и попытался провести меня мимо охранников, но те встали у нас на пути.

Я оглядел здоровых лбов, которые стояли передо мной. Разумеется, я бы мог их усыпить, но это не выход. Тогда я подставлю либо себя, либо графа.

— Я не имею право пропустить барона, — бросил седой в нашу сторону. — Тогда у меня начнутся серьезные проблемы.

— Сказал же — под мою ответственность, — прошипел Чернышев. — Что непонятно? Вас не накажут. Всего один звонок — и решим этот вопрос.

Седой подумал, затем сделал отмашку охране. Мы направились по освещенному коридору к следующим дверям.

— Удивительно, почему вас задержали, — произнес Чернышев, задумчиво поглядывая на меня. — Нежелательная персона. Кто это, черт их побери, это придумал?

— Сам не понимаю, — пожал я плечами.

— А ну-ка, сейчас, свяжусь с начальником охранной службы, — Чернышев достал смартфон, потыкал в него и поднес к уху средство связи, бросив в него: — Да, Славик, привет. Моего друга не хотели пускать на конференцию. Что там за ерунда с отметками? Нежелательная персона. Кто имел такую наглость влезать в списки гостей и решать, кто может пройти, а кому нельзя? Люди приезжают издалека, тратят деньги, а их не пускают в зал… О, вот оно как! Теперь понятно, откуда ноги растут. Ну тогда слушай, барон Логинов неприкосновенное лицо. Кто сказал? Я тебе говорю, Слава! Я ручаюсь за него, да. Все, так и передай наверх! И не наезжай на проверяющего, он ни при чем, это моя инициатива.

Чернышев сбросил звонок, тихо и смачно сматерился.

— И кто эти добрые люди, что крестили меня таким званием? — спросил я у графа.

— Гильдия лекарей, — ответил Чернышев, озадаченно посматривая на меня. — Вы, барон, находитесь у них в черном списке, который они подали на конференцию. Как вы в нем оказались?

Мы прошли еще двух охранников, которые проводили меня цепкими недружелюбными взглядами.

Вот, значит, как. Я лишь усмехнулся про себя. Ковригин, подонок, все же попытался таким образом уколоть меня.

Только теперь я понимал, насколько удачно мы познакомились с Чернышевым, и как же вовремя граф оказался у входа. Окажись я на пять минут позже, и мы бы с ним разминулись. Тогда бы мне пришлось усыплять всех, кто был у входа, и скорее всего эту парочку. Карыч бы не смог замести следы. Я чувствовал фон от приборов, мерцающих на стенах. Все здесь просвечивалось, прослушивалось и фиксировалось в реальном времени. Любой аномальный всплеск, даже мизерный — и проблем у меня будет выше крыши.

И сам подставлюсь, и питомца засвечу. Это был не выход.

— У вас настолько серьезные проблемы с гильдией? — вновь спросил Чернышев, так и не дождавшись от меня ответа.

— Да, у нас с ней любовь и взаимопонимание, — ответил я с изрядной долей сарказма.

— Я удивлен, конечно. Такое было лет пять назад, — холодно улыбнулся граф, когда мы начали подниматься по мраморным ступеням. — Когда ловили двух беглых некромантов. Так с их подачи оболгали нескольких выдающихся лекарей. Преступников нашли, а вот перед оболганными лекарями даже не извинились. Потом такой скандал случился, что Аргамакову, главе гильдии, пришлось прилюдно выступать перед аристократическим обществом, да еще отваливать крупную сумму в качестве компенсации.

— Да, забавные ребята в этой гильдии, — согласился я. — Что Аргамаков, что Ковригин.

— Кстати, с Ковригиным мы пересекались на всеимперском форуме по развитию технологий, — печально улыбнулся Чернышев. — Неприятный тип, честно скажу… Так что у вас за проблемы с гильдией? Почему она вас преследует?

— Завидуют они мне, — улыбнулся я в ответ. — Не любят слишком одаренных, а особенно тех, кто хочет пробиться честным путем.

— А я наоборот люблю таких, — радостно засмеялся граф. — Именно за вами будущее, а не за этими толстожопыми увальнями с кислыми мордами.

— Верно подмечено, — согласился я с графом.

Мы поднялись к открытым настежь дверям. Следующий зал был чем-то похож на предбанник театра. В стороне буфетная стойка, у которой маячила дородная дама в белом переднике, с другой стороны скамьи с резными ножками и высокими спинками, с которых уже поднимались ожидающие дамы и господа. Они заходили в высокие арочные двери, откуда доносился гомон собирающейся публики.

— Полминуты еще есть. Успели, — улыбнулся Чернышев.

Мы прошли в зал, места в котором были расположены как в амфитеатре. Мне досталось место в среднем ряду, между полной женщиной в цветастом платье, которое непонятно как налезло на нее, и непримечательного вида мужчиной в строгом сером костюме.

Чернышев отправился к своим коллегам, на первые ряды.

На сцене уже сидели пятеро докладчков, среди которых я заметил и знакомое старческое лицо. Целитель Лисовский сосредоточенно изучал бумаги, готовясь к выступлению.

Выступление началось, и первым вышел к кафедру с торчащим из нее микрофоном кандидат лекарских наук Разумовский Виталий Петрович. Помню, что он мелькал в новостях и в ток-шоу, даже запомнил его вечно багровое лицо и орлиный взгляд.

— Всем доброго дня, дамы и господа, — оглядел он зал. — Начну я, пожалуй, с самой больной животрепещущей темы на сегодняшний день. Аномалии как угроза нашему миру… Все, кто говорят мне, что аномалии никак не влияют на нашу природу и в том числе на атмосферу, должны быть приравнены к недалеким и ограниченным умом. Все знают о вспышке вируса Гаусса, который появился теперь и в нашей Империи. Все в курсе, как аномальный фон влияет на животный мир и растения. Я уж не говорю о тех, кто пострадал от существ, пришедших в наш мир извне…

Разумовский продолжал рассказывать об угрозах, а я вновь вспомнил о гончих. О гораздо более серьезной угрозе, чем все, что было до этого. Первоочередная цель этих тварей — уничтожить нас. Небулу, затем Воксариона, а значит, и меня в том числе. Это я уже знаю.

Но что потом? Что они будут делать? Отправятся обратно в Ровен? Или все же у них сорвет планку, и пойдут они по миру, сея хаос и разрушения.

«Скорее всего второе», — раздался в голове голос Карыча. Причем это произошло так внезапно, что я дернулся, слегка пихнув плечом неприметного соседа.

— Вы можете не толкаться? Что за манеры? — возмутился он, скорчив обиженное лицо.

— Прошу прощения, я настолько впечатлен докладом, что удивился, вот и случайно дернулся, — произнес я в ответ.

— Впечатлены? — скривился мужик. — То, что грядет красная аномалия? Так все об этом знают.

— Я не думал, что все так серьезно, — объяснил я.