Это было просто замечательно. Стройка долго простаивать не будет. Всего лишь технический перерыв на день, назовём это именно так.

После этого я предупредил Иванова, и он пообещал, что в полдень уже будет в поместье, и стройка продолжится.

На этом день подошёл к концу. Напоследок я добрался до посылки, которые привёз Абдула. Распаковал небольшой ящик, достал полупрозрачный холодильный бокс, через крышку которого проглядывали ампулы, установленные в ячейках. Всего сто штук.

Отлично. А теперь отправим их прямиком в сейф.

Справившись со своей задачей, я добрался до ванной, оставляя костюм на вешалке в шкафу. Зашёл в душевую кабинку, отрегулировав режим. Прохладная вода сменялась тёплой, и цикл повторялся несколько раз. Постоял под тропическим душем, освежился.

Только покинув кабинку и натянув трусы-плавки, я увидел Карыча. Пернатый замер на подоконнике, глядя в окно. Причём по оперению питомца пробегали искры. Видно, решил зарядиться в месте силы после своего разведывательного рейда.

— Я вот что думаю, Лёха, — грач обернулся ко мне, поблёскивая чёрными глазками. — Надо как-то поаккуратней с Абдулой. Он сильный маг, меня чуть не увидел пару раз. Но это ладно. Он кому-то звонил в дороге, причём пару раз.

— И ты ему не доверяешь? — удивился я.

— Я никому не доверяю, только тебе, — кивнул пернатый. — Так что надо бы следящий жучок навесит на нашего трудолюбивого и верного мага.

— Он мог звонить родным, Карыч, — заметил я. — Но я тебя услышал. Сможешь поставить следящую метку?

— Как раз это я и обдумываю, — пробормотал питомец. — Чтобы Абдула её не обнаружил, надо будет её замаскировать. В общем, в следующий раз он уже будет под контролем. Я буду слышать каждое его слово.

— А то ты так не слышишь.

— Нет, увы. Его аура не даёт подлететь ближе, а так это как слушать заикающегося пьяного в хлам человека, который притом путает слова, — признался Карыч.

— Тогда действуй, — дал я команду, и пернатый исчез в астрале, оставляя меня наедине с двумя фигурками на тумбочке.

— Ну что, друзья, пора спать, — оглядел я их и протяжно зевнул.

День был тяжёлым. Не хотелось включать телик, не жаждал я общаться и в дружеском чате «Пульса», где Зинаида хвалилась своими продажами за день, которые впервые перевалили за трёхзначную цифру.

Лишь пообщался голосовыми с Софьей, которая жаловалась на излишнюю активность родителей в плане её общения с наследниками московских и петербургских родов. От этих женишков у неё уже изжога.

Не знаю, что ответить ей на это. Не могу же я залезть в голову её родителям. Но поступок странный, тут я согласен. Видят же, что у нас отношения, понимают, что тем самым причиняют своей дочери серьезные неудобства. И всё равно это их не останавливает.

Я успокоил Софью словами, что в ближайшее время всё уладится. Родители поймут, что ей комфортно именно со мной.

Хотя… я вновь поймал себя на мысли, будто что-то здесь не то. И это беспокоило. Я вспомнил враждебный взгляд Державина. Именно враждебный.

Поговорить с ним и выяснить, в чём проблема? Он вряд ли на это пойдёт. Если он так рьяно отгораживает от меня свою дочь, то лично со мной уж тем более разговаривать не будет.

Ладно, чёрт с ним. Надо спать, а то завтра опять на работу. Надо выспаться как следует. Я устроился на диване, закрыл глаза и уснул.

Усадьба Анаболика, двумя часами ранее

Станислав Геннадьевич, известный в криминальных кругах как Анаболик, сидел в гостиной в уютном кресле, попивал домашнее пиво, которое ему подогнал один из старых знакомых, и периодически посматривал в сторону входной двери.

Он ожидал гостя. Причём не абы какого, а самого целителя Лисовского. Какого чёрта он хочет, пока непонятно, и это напрягало Станислава Геннадьевича. Он привык получать информацию своевременно.

Причём он бы рад отказаться. Так бы и сделал, если бы его личный целитель, которому он отваливает кучу бабла, граф Звягинцев, не надавил на него. Этот дерзкий фраер в категорическом тоне сообщил, что не будет больше его обслуживать, если он не встретится с Лисовским.

Авторитет старался держаться подальше от этих господ с высоким статусом. Только один геморрой от них, а не сотрудничество. И каждый пытается его нанять. Он не для того создавал своё имя, чтобы его использовали как слугу.

Но разве он мог допустить, чтобы Звягинцев покинул его? Он — единственный толковый целитель, который согласился обслуживать Анаболика и его семью. Скрепя сердце, Станиславу Геннадьевичу пришлось дать согласие на встречу.

Телефон ожил, и один из его телохранителей сообщил, что четыре автомобиля подъехали к воротам.

— Пускать? — услышал он из динамика.

— Я же сказал — пускай незамедлительно! — прорычал в ответ Станислав Геннадьевич. — Ты чем слушаешь, Юра⁈

— Понял, впускаю, — смущённо отозвался телохранитель.

Через пару минут дверь открылась. На пороге появились сначала два больших шкафообразных охранника в тёмно-синей форме, вставая у входа, затем зашёл слуга, и за ним показался седоволосый старик с хищным взглядом. Он был одет в тёмно-серый костюм в полоску и опирался на трость, инкрустированную драгоценными камнями.

— Доброго вечера, Станислав Геннадьевич, — кивнул ему старик. — Где можно присесть?

— Добро пожаловать в мое скромное жилище, Игорь Демидович, — натянуто улыбнулся Анаболик, показывая на кресло рядом со своим. — Да вот тут и приземляйтесь.

— Приземляйтесь, — повторил за ним Лисовский, хмыкнув. — Хорошо. Сейчас приземлюсь.

Устроившись в кресле, старик оглядел комнату, слегка морщась, затем перевёл взгляд на Анаболика.

— Станислав Геннадьевич, у меня к тебе дело чрезвычайной важности, — сухо сообщил он. — Ты ведь уже знаком с бароном Логиновым. Я в курсе о его конфликте с твоим сыном.

— Откуда информация? — нахмурился Анаболик. — Я не понимаю, о чём вы.

— Всё вы понимаете, — ухмыльнулся Лисовский. — Я ведь лично пришёл к вам. Не слугу послал, не помощника, а сам явился. Это ведь о многом говорит.

— Допустим, я впечатлён. Что дальше? — Анаболик всмотрелся в морщинистое лицо старика. — У вас ко мне дело, насколько понимаю. Но при чём тут Логинов?

— Это, увы, долгая история, а времени у меня очень мало, — скривился Лисовский. — Этот барон представляет угрозу не только для меня, но и для многих других уважаемых людей. И тебе, Станислав Геннадьевич, выпала честь отомстить за своего сына.

— Мы уже всё уладили с бароном. Между нами нет вражды, — холодно заметил Анаболик, делая очередной глоток пива.

— Я ещё раз повторяю. Логинов опасен. Он лезет наверх, отпихивая каждого, кто попадается ему на пути. И нужно погасить его пыл.

— Цена вопроса? — сразу же поинтересовался Анаболик, и Лисовский щёлкнул пальцами. Подошёл ещё один слуга, поставив перед авторитетом на журнальный столик небольшой блестящий кейс.

— Откройте, — улыбнулся старик. — Не бойтесь, там нет ничего, кроме денег.

— Вы, наверное, с кем-то меня путаете, — оскалился Анаболик. — Я забыл, что такое бояться, еще далеко в юности. И вас давно уже просканировали, ещё до того как вы въехали на мою территорию.

— Прекрасно. Я и не сомневался, что так будет, — улыбнулся Лисовский, махнув на кейс. — Тогда тем более открывайте.

Анаболик задержал дыхание, затем отщёлкнул оба замка и откинул крышку. Пачки купюр, уложенные рядами. Новенькие, с блестящими упаковочными полосками и штампами «Сбера».

— Здесь сто тысяч рублей, — подчеркнул Лисовский, всматриваясь в его лицо. — И это пока только аванс.

— Насколько надо загасить барона? — Анаболик проверил пачку купюр, затем кинул её обратно и закрыл кейс.

— Пока только запугать, чтоб его начала мучать бессонница, — ещё шире улыбнулся этот хитрожопый старик. — Он должен стать сговорчивей, и быть готовым для разговора со мной. Подключай кого надо, делай что хочешь.

Станислав Геннадьевич внезапно расплылся в ироничной улыбке.