Время больше не было подходящим, и они оставили свое убежище позади. Они снова были беззащитны. Уязвимы.

Но во имя Восьмерых, он страстно желал овладеть ею снова, невзирая на опасность.

Келли подняла юбку и обернула ее вокруг бедер, прикрывая свою киску от его глаз. Желание схватить ее, сорвать одежду и овладеть ею прямо здесь усилилось внутри Уркота. Через мгновение он мог бы оказаться внутри нее, снова потеряться в ее тепле.

Вместо этого он наблюдал, как она завязывает юбку и надевает ботинки.

— Фу, — она сморщила лицо, поднимая и опуская ноги, издавая при этом тихий хлюпающий звук. — Можно подумать, при том, насколько продвинутой была Программа Родной мир, они не изобрели водонепроницаемые ботинки.

— Похоже на то, как мы шли в Калдарак, — Уркот достал из сумки кристалл, рассеивающий темноту в туннеле своим голубым светом.

Она повесила рюкзак на плечо.

— Да. Это были ужасные дни. По крайней мере, здесь нет слякоти и дождя.

Он положил руку ей на поясницу, направляя вперед, пока шел по туннелю.

— Я многому научился в те дни. Многое узнал о людях. Многое о тебе.

И Уркот узна́ет о ней гораздо больше теперь, когда она принадлежит ему.

Звук их шагов, хотя и тихий, эхом отдавался от стен туннеля, нарушаемый только падением капель воды на пол. Влага блестела на камне и висела в воздухе.

По мере их продвижения на стенах появлялся мох, сначала маленькими комочками, затем все большими и большими участками. Вскоре к нему присоединились грибы, растущие из трещин и расселин, и лиственные растения, цепляющиеся за камни. Большая часть растительности испускала свой собственный тусклый свет, который усиливался все возрастающим количеством светлячков и их нитей из светящегося шелка, свисавших с потолка.

Воздух становился более влажным, и Уркот почувствовал слабую вибрацию земли. Она была совсем не похожа на ту, что предшествовала камнепаду, а была устойчивой, последовательной и, казалось, не не шла вглубь.

Из зарослей перед ними выскочило что-то белое, длиной почти в сегмент, с суставчатыми лапами по всему тонкому телу. Оно двигалось прямо к Келли.

Ее визг был громким и резким, она отпрыгнула назад и забралась на Уркота.

— Убери его! Убери его! — закричала она, ее тупые когти впились в его заднюю часть, когда она забралась на него, подняв ноги и брыкаясь. — Фу, фу, фу!

Щебеча, Уркот взглянул вниз на существо, извивающееся у него между ног.

— Это акриил. Они не причиняют вреда.

— Это, блядь, гигантская многоножка!

— Нет, это акриил, — поправил Уркот, поднимая левую переднюю ногу, когда существо забралось на нее. — Они очень вкусные.

Келли взвизгнула и отползла подальше от насекомого, вцепившись в правые руки Уркота.

— Боже мой, Уркот! Убери его!

— Он не будет есть людей, — Уркот сорвал его с ноги, прежде чем оно успело дотянуться до его задней части, держа за шею. Сегментированное тело обвилось вокруг его руки и извивалось, размахивая лапами в воздухе.

Келли яростно содрогнулась на нем.

— Боже, это отвратительно.

Подняв насекомое, он осмотрел его. Клешни на его голове щелкали, ища, за что зацепиться, на что напасть. Эти существа обычно не были агрессивными, если только не чувствовали угрозу — как оно, безусловно, чувствовало сейчас. Уркот сталкивался со многими акриилами в свою бытность копателем, и он и его спутники всегда относились к ним в худшем случае как к безобидной помехе, а в лучшем — как к сытной закуске.

Однако, в отличие от шкуры врикса, человеческая кожа была нежной. Она была тонкой и легко повреждалась. Наблюдая за движением этих клешней, он знал, что они способны проткнуть человеческую плоть и причинить боль, даже если вряд ли нанесут серьезный ущерб. Неудивительно, что люди были выбиты из колеи подобными существами.

Уркот посмотрел на Келли, которая уставилась на существо, сморщив нос от отвращения.

— Разве я не паук? — спросил он.

Она перевела взгляд на него.

— Что?

Он поднял переднюю ногу и согнул ее.

— Разве у меня нет ног, как у акриилов?

— Ну, типа того?

— Я тебе отвратителен?

Келли рассмеялась и шлепнула ладонью его по заду.

— Нет. А теперь избавься от этого!

Подняв жвалы, Уркот высоко поднял акриила, запрокинул голову и открыл рот.

— Не смей, — предупредила Келли.

Он опустил насекомое на ширину нити.

— Уркот!

С щебетом он закрыл рот, выпрямился и швырнул существо в заросли сбоку от туннеля. Какое-то мгновение оно дергалось, чтобы прийти в себя, прежде чем умчаться прочь.

— Оно исчезло? — спросила она.

— Оно ушло. Этот самец защитил свою самку.

Келли передвинулась на задней части тела Уркота, пока ее ноги не оказались по обе стороны от его талии, свесив ступни.

— Ну, этот самец может продолжать защищать свою самку, неся ее на спине на случай, если там появятся еще такие твари.

Она провела руками по его спине, а губами пощекотала кожу между плечами.

— У тебя сексуальная спина, так что я просто буду наслаждаться видом отсюда.

Его тонкие волоски встали дыбом от восторга, и он издал трель, снова вынужденный крепче сжать застежки.

— Веди себя хорошо, Келли.

Ее смешок был хриплым, когда она обхватила его руками, ее пальцы дразнили его живот над щелью.

— Уркот, ты просто умоляешь меня сделать все наоборот.

Он накрыл ее руки одной из своих и зарычал, крепко прижимая ее ладони к своей шкуре, когда шагнул вперед.

— Это небезопасно.

Она провела языком по его спине, заставив его вздрогнуть.

— Небольшая опасность возбуждает.

Он застонал.

Невозможная женщина.

Из-за нее ему было трудно сопротивляться, трудно было удержаться от того, чтобы не связать ее шелком и не наказать так, чтобы это доставило удовольствие им обоим. Его сердцевина болела от сдерживания его стебля, а инстинкты бушевали от потребности овладеть ею. Ему нужно было покончить с этим, пока она не зашла слишком далеко. Пока он не потерял контроль.

Был только один способ прекратить ее поддразнивания.

Его жвалы насмешливо дернулись.

— Тогда я заявлю на тебя права здесь, среди акрилов.

— Фу! — она отстранилась и положила руки ему на плечи. — Ты точно знаешь, как испортить момент.

— Мы найдем больше моментов, — ответил он, сжимая ее ногу выше колена. — Если нет, то мы их создадим.

Она прижалась к нему и хмыкнула в знак согласия.

Уркот продолжал идти вперед, его грудь наполнилась восхитительным теплом. С друзьями у него всегда были легкие, товарищеские отношения. Они шутили и дразнили друг друга всю жизнь, и это лишь сближало их, делая готовыми сражаться друг за друга, проливать кровь друг за друга.

Долгое время он думал, что этого достаточно, что они настолько близки, насколько кто-либо может быть близок друг другу. Келли доказала ему обратное. Она показала ему то, о чем он никогда не смел мечтать для себя.

Ты не недостоин, Уркот.

Эти слова, сказанные на празднике, всплыли в памяти Уркота, неся в себе всю тяжесть и торжественность, с которыми их произнес Кетан. Они с самого начала были правдой, но потребовалась Келли, чтобы доказать ему это.

Он достоин. И он добился того, чего хотел все это время.

Ее.

Постепенно вибрации становились сильнее, и вскоре в воздухе заплясал привкус свежести. А потом он услышал это — шум падающей воды. Сначала он был тихим, но с каждым шагом становился все громче. Туман щекотал его тонкие волоски и оседал на шкуре.

Туннель резко изогнулся, прежде чем выйти в просторный грот, где с высоты низвергался мощный водопад, наполняя широкий водоем, из которого, в свою очередь, вытекал ручей. Стены и пол пещеры поросли растительностью, в том числе и цветами с толстыми стеблями и светящимися бутонами, растущими вдоль берегов ручья. Их белое сияние соперничало со свечением светлячков.

Повсюду порхали крошечные летающие жучки, некоторые из которых, несомненно, попали бы в силки червей.