Тиффани Робертс

КОПАТЕЛЬ

Вриксы — 2

КОПАТЕЛЬ

Она — рассвет после долгой, темной ночи, и он сделает ее своей.

Уркот всегда чувствовал себя непривлекательным, ненужным. Нежеланным. Израненный войной, лишенный грации и скорости других самцов-вриксов, он давным-давно смирился с жизнью без пары и думал, что доволен такой судьбой.

Все изменилось, когда он встретил Келли. Красивая, страстная, неистовая, умная Келли. Такая маленькая, такая мягкая. Такая человечная. Когда она смотрит на него, он чувствует себя достойным. Целостным.

Она очаровывает его, и его тоска по ней заставила камень в его сердцах треснуть. И все же он не смеет надеяться. Что он может ей предложить? Он не охотник, не ткач, не лидер. Он простой копатель.

Безмолвный, он хочет, он жаждет, он тоскует.

Но когда эта тишина становится невыносимой, а эта потребность захлестывает его с головой, мир Уркота — мир холодного камня и липкой тьмы — поглощает и его, и Келли. Если они хотят выжить, он должен стать ее скалой, ее щитом, а она — его путеводной звездой, что ведет сквозь мрак. Она должна стать его силой.

Когда за каждым поворотом подстерегают хищные твари, а желание Уркота к Келли горит ярче солнца, он знает только одно — каждое мгновение, проведенное с ней, драгоценно.

И он не потеряет еще одного.

---

Спин-офф трилогии «Пара паука». Чтобы получить больше удовольствия от чтения, мы настоятельно рекомендуем прочитать «Пойманная в ловушку», «Очарованная» и «Связанная», а затем «Ткач».

Спасибо тебе за то, что ты моя опора…

И за твое терпение к моему упрямству.

ГЛАВА 1

Песня сердец Уркота, его души, всегда звучала негромко.

Она была стуком инструментов о камень, легким шарканьем ног по полу пещеры, воздушным шепотом дыхания земли и голосами его товарищей, разговаривавших, хваставшихся и шутивших, все это наслаивалось и подкреплялось слабым эхом, окутывая его знакомым коконом.

Он знал эту песню из своих самых ранних воспоминаний, и она звучала в этой пещере так же уверенно, как и в Такарале, где он вылупился и провел большую часть своей жизни. Долгое время она означала долг, цель, семью. Долгое время она обеспечивала комфорт своей устойчивостью и надежностью.

Уркот отложил инструменты и огляделся. Это помещение было тем, что копатели в Такарале называли хрустальным садом. Бесчисленные кристаллы разного размера покрывали стены, излучая нежный голубой свет, который заставил его вспомнить старые туннели, старые лица.

Пять терновых черепов стояли в разных местах, их массивные формы окрашивались новыми цветами в свете кристаллов. Как и у Уркота, у всех них были кирки и долота из рога ятина, молотки с каменными наконечниками разных размеров и сумки, наполненные обернутыми в шелк кристаллами, которые они собрали, прикрепленные к петлям на широких кожаных поясах. Все пятеро работали.

Зотал и Талкен, оба немного старше Уркота, были опытными копателями, которые собирали кристаллы и расширяли эту пещеру в течение многих лет. Оба обладали спокойной уверенностью, которую Уркот ценил.

Трое других, Эникор, Джезахал и Достран, были относительно моложе — моложе, чем были Уркот и его друзья, когда много лет назад отправились за славой на войну Зурваши. У троицы не было недостатка в уверенности, но их навыки были грубыми, как неотшлифованный камень. Их голоса были самыми громкими, чаще всего сопровождаясь щебетанием.

Уркот переключил свое внимание вперед и возобновил работу, осторожно освобождая кристалл от окружающей породы. Завернув в лоскуток ткани, он положил его в мешок, висевший у него на поясе, добавив к остальным, которые собрал.

Обычно терновые черепа не собирали кристаллы в таких больших количествах, но они предназначались для предстоящих празднеств. Приближалось Обещание Певицы, день, когда вриксы Калдарака празднуют окончание наводнения и поблагодарят Певицу Корней за обильный урожай в сезон тепла и солнца. Копатели были в восторге от своей роли в этом году. Уркот был взволнован вместе с ними.

Ему нравилось их общество, нравилось разговаривать и работать с терновыми черепами. Песня камней, в которую они вплетали себя, была такой же, как та, что он всегда знал. Не имело значения, что это были терновые черепа, а не теневые охотники, или что это место находилось в нескольких днях пути от Такарала.

Но эта песня не взывала к Уркоту, как когда-то. Да, она была такой же, но все остальное изменилось.

Он изменился.

Уркот был уверен в этом, даже если и не мог точно сказать, чем он отличается.

— Сегодня ты говоришь мало слов, Трехрукий, — сказал Зотал, стоявший рядом с Уркотом.

С тихим щебетанием, Уркот взглянул на желтого тернового черепа, сведя предплечья вместе в извиняющемся жесте.

— Прости меня. Я… заблудился в своих мыслях.

Зотал щелкнул нижними клыками.

— Твои мысли доставляют тебе неприятности?

Аккуратными постукиваниями молотка Уркот вставил острие зубила за другим кристаллом, охватив образование нижней рукой, и замер. Ответ был да, но было ли сейчас подходящее время, место, чтобы исследовать свои смутные, сбивающие с толку чувства?

— Они тяжелые, — наконец сказал Уркот, загоняя зубило поглубже за кристалл. — Но это тяжесть, которую я могу вынести.

— Даже самая легкая ноша со временем становится тяжелее, — сказал Талкен со своего места на стене позади Уркота. — Неси ее не дольше, чем необходимо.

— Это правда под солнцем и небом, — нараспев произнес Зотал.

Взгляд Уркота метнулся вверх. Потолок пещеры был пронизан трещинами не шире шелковых нитей, а вокруг этих трещин громоздились остриями вниз каменные образования.

— Надеюсь, это верно и под землей, и под камнем.

Два терновых черепа защебетали и вернулись к своей работе.

Не так давно Уркот не поверил бы, что между теневыми охотниками и терновыми черепами может возникнуть дружба, особенно после кровавой войны, которую они вели друг против друга. Шрамы, нанесенные душам выживших, были настолько глубокими, что ничто не могло их исцелить. Терновые черепа были врагами, вечными врагами — так долго учили вриксов Такарала. Так говорила им Королева Зурваши.

Она лгала.

И теперь Калдарак, дом врагов, с которыми он когда-то так яростно сражался, стал домом и для Уркота.

Действительно, все изменилось.

Кристалл в его руке откололся. Он обернул его шелком и положил в сумку.

Отблеск на полу пещеры привлек его внимание. Повернув голову, он наклонился и поднял крошечный предмет, поднеся его поближе к глазам, чтобы рассмотреть.

Это был кристалл с плоскими гранями, образующими грубый, не совсем ровный куб, лишенный естественного свечения, был уникален в этой пещере. В то время как светящиеся кристаллы обычно заканчивались зазубренными остриями, напоминающими клыки, выступающие из пасти страшного зверя, этот напоминал странные плоские зубы людей.

Келли бы его оценила.

Жвалы Уркота приподнялись в улыбке, и в горле вибрацией прозвучала трель. Он раскрыл свою сумку пошире и достал мешочек поменьше, чтобы засунуть туда маленький камешек в форме куба.

Его сердцеа бешено забились; внезапно ему ничего так не захотелось, как побыстрее закончить работу и поскорее вернуться в Калдарак и отдать кристалл Келли. За последние несколько лунных циклов он подарил ей много камней и кристаллов, и ему никогда не надоедала радость, что сияла в ее улыбке и глазах при каждом подарке.

Найдется ли у нее человеческое название для этого кристалла, как для многих других, которые он ей подарил? Иногда она взволнованно рассказывала о камнях, используя множество слов, которых он не понимал, а те, что понимал, она произносила так быстро, что Уркот едва мог их разобрать. И все же ее страсть всегда была понятна, даже когда она не выражалась языком.