— Ты моя. Вся. Навсегда, запомни это пышка, — шептал, падая рядом.

Я лежала мокрая, измотанная, счастливая. Пробовала его сперму на губах, улыбалась сквозь слезы.

— Я верю тебе, — прошептала. — Теперь верю.

Вадим прижал меня к себе, поцеловал в висок. Мы даже не пошли в душ, так и заснули — обнявшись, липкие, полные друг друга.

Прошла еще неделя. Семь дней, которые казались мне одновременно самыми длинными и самыми короткими в жизни. Лида теперь жила у меня официально, ее зубная щетка стояла рядом с моей, ее крем для тела пах ванилью и заполнял всю ванную, ее трусики попадались мне в стирке, и каждый раз, когда я их видел, член вставал мгновенно.

Я был одержим. Полностью. Без остатка.

Каждое утро я просыпался раньше и просто лежал, глядя, как она спит. Как ее грудь поднимается и опускается, как волосы разметались по подушке. Потом целовал ее медленно, везде где только можно. Шептал: «Доброе утро, моя малышка».

Лида всегда просыпалась с улыбкой, тянула меня к себе, и мы начинали день с секса: ленивого, нежного или жесткого, как захочет она. А она хотела часто. И грубо. И нежно. И все сразу.

Я не мог насытиться. Хотел ее каждую минуту. Даже когда она была на работе, я писал ей: «Провожу тренировку и думаю, как ты стонешь, когда я в тебе сзади». Она отвечала коротко, но с кучей сердечек и огоньков.

Иногда присылала фото: просто декольте блузки, просто бедра в юбке-карандаш. И я уходил в туалет на работе, дрочил быстро и жестко, представляя ее лицо, когда она кончает.

Сегодня вечером я пошел с пацанами в бар. Давно не собирались, все знали, что я «пропал», и уже ходили слухи. Димон (тот самый именинник) написал в общий чат: «Вадим, ты живой вообще? Или тебя толстушка заела?» Я ответил: «Живой. Приду, если не будете нести херню».

Пришел. Сел за столик, заказал пиво. Пацаны уже были выпившие: Димон, Серега, Стас и еще пара знакомых с зала. Стас сразу начал:

— Ну что, Вадь, рассказывай. Правда, что ты теперь с пышкой встречаешься? Говорят, у тебя дома теперь мягко и вкусно, а?

Все заржали. Димон хлопнул меня по плечу:

— Серьезно, брат, мы думали — ты пошутил. А потом Маша сказала, что вы вместе. Как так? Она ведь минимум килограмм 100 веса.

Смех стал громче. Серега добавил:

— Огого вот это булка! Вадим, как ты с ней справляешься?

Я сидел и чувствовал, как кровь приливает к лицу. Сначала думал, ну пошутят и заткнутся. Но они продолжали.

— Слушай, а она тебе в постели хоть что-то дает? Или только лежит, как перина?

— Да ладно, Серый, он же теперь в мягком раю живет. Трахает и плачет от счастья!

Я поставил кружку на стол. Громко. Слишком громко.

— Заткнитесь, — сказал тихо.

Они не заткнулись. Димон, уже пьяный, наклонился ближе:

— Да ладно тебе, Вадь. Мы ж по-дружески. Просто странно. Ты же всегда худышек таскал. А тут вдруг — бац! — и пышка. Это ж фетиш чистой воды, признайся.

Я встал. Кулаки сжаты так, что костяшки побелели.

— Еще одно слово про нее — и я тебе зубы выбью. Понял?

Тишина упала, как камень. Димон поднял руки:

— Эй, брат, мы ж пошутили…

— Не шути так про мою женщину. Никогда.

Развернулся и пошел к выходу. За спиной кричали:

— Вадим, вернись! Мы не всерьез!

Но я уже не слышал. В ушах шумело. В груди горело. Никто. Никто не смеет говорить о Лиде так. Никто не смеет смеяться над ней. Над тем, какая она красивая и настоящая, искренняя.

Вышел на улицу. Прохладный воздух ударил в лицо. Достал телефон — от Лиды сообщение час назад: «Задержусь на работе до 21:30. Скучаю. Целую. Твоя малышка».

Было уже 22:10. Она должна была выйти давно. Но я вызвал такси и поехал к ее офису не раздумывая. Просто надо было увидеть, обнять, вдохнуть аромат.

Подъехал. Офисное здание светилось несколькими окнами. У входа стояла Лила в легком плаще, сумка через плечо. А напротив нее — мужчина. Высокий, в пиджаке, с зализанными волосами. Он держал ее за запястья, Лида пыталась вырвать руки.

Вышел из машины, подошел быстро, но тихо. Услышал его голос:

— Лида, ну хватит ломаться. Ты же знаешь, что никому такая не нужна. С этими твоими килограммами, с этим животом… Скажи спасибо, что я вернулся. Никто другой тебя не возьмет.

Она дернулась.

— Отпусти меня! Я сказала — все кончено. Год назад ты ушел к худой двадцатилетке. Иди к ней.

Мужчина усмехнулся.

— Она была ошибкой. А ты… ты же моя. Кто еще тебя захочет?

Оказался рядом за секунду.

— Я захочу, — сказал спокойно.

Мужик обернулся. Увидел меня и не успел ничего сказать. Мой кулак уже летел ему в лицо. Удар пришелся точно в челюсть. Он отлетел назад, упал на асфальт, держась за рот. Лида ахнула.

— Вадим…

Шагнул к ней, крепко обнял, она дрожала.

— Ты в порядке? — спросил, зарываясь лицом в ее волосы.

— Да… да… он просто… он…

Повернулся к мужику. Он поднимался, вытирая кровь с губы.

— Ты ее бывший? — спросил тихо. Он кивнул, сплевывая кровь.

— И что? Хочешь сказать, что теперь она твоя?

— Она моя жена. В душе — уже сейчас. А скоро будет по факту. И если ты еще раз прикоснешься к ней, я сломаю тебе не только челюсть.

Он злобно, но уже с опаской посмотрел на Лиду.

— Ты серьезно выбрала этого качка вместо меня?

Лида прижалась ко мне сильнее.

— Да. Потому что он любит меня. Не несмотря на мои килограммы. А вместе с ними. Все 100 кг. И ни грамма меньше.

Мужик фыркнул, развернулся и быстро, не оглядываясь ушел.

Я смотрел ему вслед, пока он не скрылся за углом. Потом повернулся к Лиде. Взял ее лицо в ладони. Жестко и отчаянно поцеловал, со всей ревностью, которая кипела во мне последние полчаса. Она ответила так же жадно. Руки вцепились в мою куртку.

— Пошли домой, — сказал хрипло, Лида кивнула.

Вызвали такси, доехали быстро. В лифте я прижал ее к стене, целовал шею, сжимал грудь через плащ. Она стонала тихо, терлась о меня. Дома я закрыл дверь, сорвал с нее плащ, платье, белье. Она стояла голая, такая совершенная и идеальная, моя.

— Никто не посмеет сказать, что ты не нужна. Ты нужна мне. Каждую секунду. Каждый вздох.

Лида улыбнулась, поднял ее на руки, отнес в спальню. Мы любили друг друга всю ночь: жестко, нежно, медленно, быстро. Я кончал в нее, на нее, в ее ротик. Она кричала мое имя, кончала раз за разом.

А когда она уставшая засыпала на моей груди, я целовал ее макушку и думал: «Никому не отдам. Никогда. Никому не позволю обидеть»

Прошел месяц после той драки у офиса. Месяц, в который я научилась дышать свободнее. Саша больше не писал, не звонил, не появлялся, видимо, Вадимов кулак оставил очень убедительный аргумент. А я… я начала ходить в зал.

Не потому, что Вадим настаивал, он вообще ни разу не сказал «похудей», «давай займемся», «тебе полезно». Он просто спросил однажды вечером:

— Хочешь со мной в зал? Просто чтобы тело чувствовало себя сильнее. Я буду рядом.

Я кивнула. Потому что захотела. Не для него. Для себя. Для здоровья, для дыхания без одышки на лестнице, для того, чтобы не бояться своего отражения в зеркале.

Две недели я хожу. Уже не прячусь в самых дальних углах зала. Уже не надеваю мешковатые толстовки до колен. Сегодня на мне черные леггинсы (да, они облегают бедра и живот, и да, это заметно) и спортивный топ, который едва сдерживает грудь.

Я уже не стесняюсь, когда она колышется при приседаниях. Вадим стоит сзади, поправляет мою стойку, кладет ладони на бедра и говорит тихо: «Вот так, отлично. Чувствуешь мышцы? Это твоя сила».

Люди смотрят. Конечно, смотрят. Кто-то с любопытством, кто-то с улыбкой, кто-то с откровенным удивлением. Я слышу шепотки: «Это девушка Вадима? Серьезно?» Но мне уже плевать. Пусть смотрят. Я здесь не для их одобрения.

Сегодня я пришла чуть раньше. Вадим заканчивал с последним клиентом, сказал: «Подожди меня в зале, я быстро». Пошла в женскую раздевалку переодеться. И там… там была Алина.