— Да…

Он прижимает меня к перилам балкона. Его тело твердое, горячее. Я чувствую, как его твердый член упирается мне в живот через джинсы.

— Хочу тебя, — рычит тихо. — Прямо сейчас.

— Здесь… нельзя…

— Тогда поехали ко мне. Прямо сейчас.

Смотрю ему в глаза. В них — чистое желание. И что-то еще. Нежность? Одержимость? Не знаю. Но я киваю.

— Хорошо.

Вадим победно улыбается.

— Тогда пошли. Пока никто не заметил.

Мы возвращаемся в квартиру. Он берет меня за руку, ведет через толпу. Люди что-то кричат, но я не слышу. Только его руку, теплую и сильную. Выходим на улицу, он вызывает такси. Мы садимся на заднее сиденье. Вадим притягивает меня к себе, целует в шею, шепчет:

— Ты даже не представляешь, что я с тобой сделаю…

— Надеюсь, что представляю, — улыбаюсь, чувствуя, как между ног становится влажно и горячо. Такси трогается. Ночной город мелькает за окном.

А я думаю: «Черт возьми, Лида. Ты только что согласилась поехать домой к незнакомцу. В платье, которое вот-вот лопнет. И тебе… абсолютно не страшно».

Наоборот. Мне страшно хорошо. И к черту все комплексы, к черту лишние килограммы, и принципы морали, пусть это будет на одну ночь, я согласна.

Никогда не понимал, что люди находят в худых девчонках. Ну да, красиво, фотогенично, удобно обнимать одной рукой. Но в постели? В жизни? Когда берешь в ладони что-то настоящее, вот тогда чувствуешь женщину по-настоящему.

А я всю жизнь думал, что мне это не нужно. Мои бывшие были все как на подбор: фитоняшки, модели из соц. сетей, длинные ноги, плоский живот, грудь размера «достаточно, чтобы было видно». Я трахал их, они стонали красиво, но после этого я всегда оставался пустым. Как будто ел конфету без начинки.

А сегодня я пришел на этот долбаный день рождения только потому, что Димон, именинник, три дня подряд бомбил меня в чат: «Вадь, если не придешь, я тебя сам притащу за яйца».

Я пришел. В черной рубашке, которую надел, потому что она чистая и свежая после стирки. Думал: посижу час, выпью пива, скажу «с днем рождения» и свалю домой к своей штанге и сериалу.

И вот стою в коридоре, пытаюсь незаметно проскочить на кухню за пивом, и вдруг — бам. Кто-то врезается в меня спиной. Я открываю рот, чтобы сказать «осторожнее», но слова застревают.

Девушка.

Черное бархатное платье, облегает ее так, словно ткань влюблена в каждую складочку. Грудь тяжелая, высокая, выпирает из выреза так, что я невольно сглатываю. Талия мягкая, живот округлый, чуть выпирает вперед — и это не отталкивает, это… завораживает.

Бедра широкие, платье натянуто на них, как вторая кожа. Разрез сбоку открывает ногу, гладкую, такую, что хочется провести по ней ладонью от колена до самого верха и не останавливаться.

Я стою как идиот и просто смотрю. Она оборачивается. Темные волосы длинными волнами, зеленые глаза с легкой тревогой, губы вишневые от помады. Девушка ярко краснеет, до кончиков ушей.

— Извини, — бормочет она.

Прохожу мимо, девушка не уходит, останавливаюсь, беру бутылку пива из холодильника. Открываю, делаю глоток, смотрю на нее.

— Ты тоже прячешься?

— Ага, — отвечает — Не люблю толпу.

— Я тоже. Меня сюда затащили силой. Сказали: «Вадим, ты должен прийти, иначе мы тебя сами притащим». Вот я и пришел. Вадим, кстати. Вадим Сафронов.

Протягиваю руку, она пожимает ее.

— Лида. Лида Журавлева, — имя короткое, но в ее исполнении звучит как приглашение.

Я не отпускает ее руку сразу. Держу. Ладонь теплая, мягкая, пальцы чуть полные. Я держу ее дольше, чем нужно. Большой палец скользит по ее запястью — кожа гладкая, горячая.

Смотрю на нее сверху вниз. На то, как платье натянулось на груди, как соски проступают сквозь ткань. Наверное, от холода или от волнения. На то, как она пытается втянуть живот, но он все равно мягко выпирает.

И мне вдруг становится так жарко, что я еле сдерживаюсь, чтобы не схватить ее прямо здесь, в этой тесной кухне, не прижать к холодильнику и не задрать это чертово платье.

Блядь, Вадим, что с тобой?

— Красивое имя. Подходит тебе.

— Ага, особенно когда я стою тут в платье, которое вот-вот треснет.

— По-моему, оно сидит идеально.

— Ты шутишь?

— Нет. Серьезно. Оно… подчеркивает все, что нужно подчеркивать.

— Спасибо… наверное. А ты всегда так комплименты раздаешь или только тем, кто блокирует проход на кухню?

— Только тем, кто выглядит так… аппетитно.

— Аппетитно? Серьезно?

— Ага. Как большой кусок торта, который хочется съесть медленно, смакуя каждую крошку.

— Оригинально. Никто мне еще не сравнивал с тортом.

— Значит, я первый. Приятно.

— Хочешь, сбежим на балкон? Там тихо. И никто не будет заставлять нас пить за здоровье именинника в пятнадцатый раз.

Она кивает.

Мы выходим. Холодно. Она вздрагивает. Я снимаю рубашку — под ней майка, но мне плевать. Накидываю ей на плечи. Она вдыхает мой запах, вижу по тому, как ее веки чуть опускаются.

— Не мерзни.

— Спасибо, — шепчет Лида.

Прикуриваю сигарету. Руки все еще дрожат. Я смотрю на нее сбоку: профиль, губы, шея, ключицы, грудь, которая колышется при каждом вдохе. Бедра, обтянутые платьем.

Представляю, как сжимаю их ладонями, как раздвигаю, как зарываюсь лицом между ними. Как она стонет, когда я вхожу в нее: медленно, глубоко, чувствуя, как ее мягкое тело обволакивает меня целиком.

Член дергается в джинсах. Я еле сдерживаюсь, чтобы не застонать вслух.

— Знаешь, — говорит он вдруг, выдыхая дым в сторону, — я пришел сюда и думал: «Ну и скукотища». А потом увидел тебя в коридоре и подумал: «Ого. Вот это уже интересно».

— Ты всегда так быстро переходишь к делу?

— Когда вижу то, что мне нравится — да.

— А ты мне нравишься. Очень.

— Ты… серьезно? — девушка удивляется.

— Очень.

Тушу сигарету о перила. Поворачиваюсь к ней полностью. Она молчит. Дышит чаще. Я кладу руку ей на талию. Пальцы ложатся на мягкую ткань, чуть сжимают. Она не отстраняется.

— Можно? — спрашиваю тихо.

Она кивает. Я притягиваю ее к себе. Она упирается ладонями в мою грудь. Я чувствую ее тепло сквозь майку. Наклоняюсь и целую.

Поцелуй выходит жестким. Я впиваюсь в ее губы, язык сразу проникает внутрь. Она отвечает — сначала робко, потом жадно. Руки скользят по моей спине, ногти чуть царапают кожу.

Я отрываю губы, шепчу в ее шею:

— Блядь, Лида… ты такая… аппетитная. Такая вкусная.

— Это комплимент? — смеется тихо, прижимаясь ближе.

— Это факт.

Мои руки опускаются на ее бедра. Сжимаю сильно, чувствую, как мягкая плоть подается под пальцами. Она вздрагивает, тихо стонет. Я прижимаю ее к перилам. Мой член упирается ей в живот, твердый, горячий, готовый разорвать джинсы.

— Чувствуешь?

— Да…

— Хочу тебя, — рычу тихо. — Прямо сейчас.

— Здесь… нельзя…

— Тогда поехали ко мне. Прямо сейчас.

Мы возвращаемся в квартиру. Я крепко беру ее за руку, веду через толпу. Кто-то что-то кричит, но я не слышу. Только ее ладонь в моей. Только стук сердца в ушах.

На улице вызываю такси. Мы садимся назад. Я сразу притягиваю ее к себе. Целую в шею, в ключицу, шепчу.

— Ты даже не представляешь, что я с тобой сделаю…

Она улыбается, кладет руку мне на бедро — выше, ближе к паху.

— Надеюсь, что представляю.

Такси трогается. Я глажу ее по бедру под платьем, кожа горячая, гладкая. Она раздвигает ноги чуть шире. Мои пальцы скользят выше. Она тихо стонет мне в ухо.

Я никогда не думал, что пышная женщина может так меня завести. А теперь думаю только об одном: как раздеть ее, как лечь на нее всем телом, как войти и не останавливаться, пока она не закричит мое имя.

Лида. Мое новое безумие. С первого взгляда.

Такси остановилось у старого дома на тихой улице. Вадим расплатился, открыл мне дверь, крепко взял за руку, словно боялся, что я передумаю и убегу. Я не собиралась убегать. Ноги дрожали, между бедер уже было влажно, а сердце колотилось так, будто хотело вырваться из груди.