Спать пока рано, да и под такой шум невозможно. При мысли о том, что можно вернуться на праздник — передёргивает. Выбираю единственный нормальный вариант: прихватываю тёплую кофту, закидываю в рюкзак бутылку воды и отправляюсь на прогулку.

Иду по лесу, вдыхая непривычные запахи. Чувствую, как с каждым шагом отступают заботы и становится легче. Никогда не была фанатом пеших прогулок и отдыха на природе, но сейчас меняю своё мнение. Разглядываю деревья, кусты, выбираю, куда поставить ногу. Всё моё внимание занято происходящим. Когда дохожу до входа в пещеру, в раздумье останавливаюсь, но потом всё-таки включаю фонарик на телефоне и захожу внутрь. Ничего страшного не случится, если я одним глазком погляжу, как тут что. В пещерах я раньше не была, и теперь очень любопытно.

Подземные кристаллы, похожие на кораллы, сталактиты, сталагмиты, необычные наросты на стенах и полу — всё это зачаровывает. Ходы извилистые, местами узкие, но за каждым поворотом открывается что-то новое и удивительное. Почувствовав усталость, поворачиваю назад.

Мне казалось, что вернуться не составит труда. Напрасно казалось — понимаю я, забредая в тупик. Какое-то время настойчиво ищу путь обратно и не нахожу. Нападает паника, поэтому усаживаюсь на пол очередной пещеры, делаю несколько медленных вдохов и выдохов, а потом проверяю, что у меня с собой.

Находки немного успокаивают: три пакета орешков, десять конфет, две упаковки жвачки, пачка печенья и почти литр воды. В ближайшее время смерть от голода мне не грозит, а потом меня наверняка найдут. На всякий случай проверяю, есть ли в этой глуши интернет, но, как я и предполагала, его нет. А значит, на помощь всемирной паутины рассчитывать не приходится. Проблемы, ещё час назад казавшиеся важными, меркнут и теряют значимость. Это вызывает улыбку — цивилизация меня разбаловала, и из-за жизни в комфорте я забыла, что же действительно важно в этом мире.

Ищу выход ещё примерно час, а потом усталость берёт своё. Кушать пока не хочется, так что ограничиваюсь несколькими глотками воды и ложусь спать. Кажется, засыпаю, стоит только закрыть глаза.

Проснувшись, опустошаю пакетик с орешками, радуясь, что какое-то время назад решила начать заботиться о своём здоровье и ограничить количество соли там, где это можно сделать. Например, покупать снеки без соли.

Ещё час блуждаю по каменному лабиринту, а потом выхожу в просторную пещеру. Обилие костей на полу настораживает, но радость оттого, что я нашла выход, перевешивает.

Выбираюсь на солнце, счастливо зажмуриваюсь и слышу суровый окрик на незнакомом языке. Открываю глаза, разворачиваюсь в сторону звука, и брови ползут вверх, а челюсть отпадает: передо мной пять шикарных мужчин. Настолько красивых и хорошо сложенных, что трудно поверить в их реальность. И это усугубляется тем, что у всех красавчиков длинные заострённые кверху уши.

На всякий случай поднимаю руки, показывая, что у меня нет оружия. А вот они свои мечи и луки не опускают, и это немного нервирует. Но в то, что угроза реальна, почему-то не верится.

Один из эльфов, беловолосый, ещё раз что-то требовательно мне говорит. Язык звучит необычно певуче и не похож ни на один из тех, что я знаю или слышала.

В попытках объясниться перетряхиваю весь свой запас знаний иностранных языков. На некоторых удается произнести только фразу: «Вы меня понимаете?» — хотя я без понятия, что буду делать, если они ответят утвердительно. Но мужчины выглядят так, словно ничего не понимают.

Эльф с чёрными волосами, на солнце отливающими тёмно-фиолетовым, прячет лук за спину и направляется в мою сторону. Когда он останавливается на расстоянии одного шага, мне в полной мере удаётся оценить его рост и почувствовать собственную хрупкость: я едва достаю ему макушкой до плеча. Эльф берёт меня за руку и настолько быстро надрезает мою ладонь кинжалом, что даже не успеваю понять, когда он успел его достать. Ойкаю от боли, инстинктивно пытаясь отдёрнуть руку, но эльф её не отпускает. Вместо этого с нездоровым любопытством смотрит, как порез окрашивается алым и на траву стекает несколько капель. Уже открываю рот, чтобы возмутиться, как он проводит пальцами вдоль раны, словно приглаживая. Ожидаю новой вспышки боли, но вместо этого чувствую волну прохлады. Эльф убирает пальцы и выпускает мою ладонь. Ладонь, на которой нет никакого следа от кинжала. Совсем. Кровь есть, а пореза, шрама или чего-то подобного — нет.

Пока я таращусь на то место, где только что была рана, эльф встаёт вплотную, кладёт одну ладонь мне на затылок, вторую на лоб и начинает что-то произносить. Звучит иначе, чем слова беловолосого, и более напевно. Кинжал он успел спрятать, но остальные всё ещё вооружены, так что остаётся расслабиться и получить удовольствие от происходящего. Например, полной грудью вдохнуть аромат лесных трав и чего-то неуловимого, что исходит от кожи эльфа. Будоражащий и приятный запах. Рассмотреть его странную татуировку, напоминающую замысловатый узор, украшающий правую руку ниже локтя. Заглянуть в вырез рубашки, чтобы убедиться, что эльф действительно так мускулист, как мне показалось. А ещё на его теле нет волос и кожа белоснежная, словно сияющая мягким светом. Я бы и лицо с удовольствием порассматривала, но для этого нужно задрать голову, а этого эльф мне не позволяет. И разглядеть других эльфов из-за широких плеч, загораживающих обзор, не получается тоже. Очень хочется дотронуться и пощупать, но страшновато: а вдруг эльфы воспримут это как знак агрессии? Жизнь у меня одна. Глупо обрывать её в момент, когда началось что-то по-настоящему интересное.

Насмотревшись на тело эльфа, кошусь на окружающий мир. Трава достаёт мне до колен и она непривычно ярко-зелёного цвета. Настолько яркой я точно не видела. Справа и слева стволы деревьев. Очень широкие стволы, едва ли их можно обхватить даже впятером. Поднимаю взгляд чуть выше и утыкаюсь в переплетение ветвей. Осознаю, что деревьев со светло-жёлтой корой и круглыми листьями я не видела не только по пути к палаточному лагерю, но и вообще. И ни одного разумного предположения, как они могли здесь появиться, у меня нет. И тому, как эльфу удалось залечить мой порез — тоже. Загримировать человека под эльфа наверняка возможно (хотя, находясь настолько близко, я бы наверняка заметила, что это грим). Но вот как подобное провернуть с природой? Можно ли сделать настолько качественные декорации? Хороший вопрос. Может быть, я надышалась чем-то в пещере и у меня глюки? Пока рано делать выводы, но чем дальше, тем любопытнее и любопытнее.

Сколько мы стоим неподвижно, сказать сложно. Точно больше пяти минут. А затем эльф убирает руки от моей головы, на шаг отступает и на том же напевном языке спрашивает:

— Ты меня понимаешь?

— Ага, — машинально киваю я, а уже потом удивляюсь: — Охренеть!

— Меня зовут Тираэль. А тебя?

— Даша…

Охренеть! Я говорю на русском, он на своём непонятном, но при этом мы понимаем друг друга! Стоило мне столько лет мучиться с изучением языков, если можно ладошки подержать, тарабарщину произнести, и всё становится понятно⁈ Охренеть!

— Дариниэль? — хмурится эльф.

— Даша.

— Дариниэль?

— Пусть будет Дариниэль, — покорно соглашаюсь я. — Что происходит?

— Кто ты? — отвечает вопросом на вопрос он.

— Я Даша, — повторяю очевидное.

— Дариниэль, как ты здесь оказалась?

— Шла по пещере. Вышла сюда, а з-здесь в-вы, — внезапно меня начинает трясти.

— Тебе холодно?

— Да… Н-нет… Не знаю.

— Ты человек?

— Да. А т-ты?

— Я эльф.

— Ох-хренеть! Никогда р-раньше не видела эльфов…

Ноги внезапно подгибаются. Пытаюсь сесть, но Тираэль подхватывает меня на руки с такой лёгкостью, словно я ничего не вешу:

— Здесь сидеть нельзя. Ханиэль, что с ней? — он оборачивается и с недоумением смотрит на рыжеволосого эльфа.

Меня носили на руках только в детстве и никогда мужчины. В кольце чужих мужских рук появляется странное чувство безопасности. Мысли путаются, из-за чего с каждым мгновением всё тяжелее думать. Накатывает усталость, а веки сами собой опускаются. Через пелену подступающего сна удаётся разобрать ответ: