«Какой план, Миранда? Чем мы можем помочь?» — спросил Фишер успокаивающим тоном.

«Эти мужчины сказали мне, что будет лучше снести дом полностью. Построить заново или купить что-то другое. Проблема в том, что страховая компания не заплатит за это, если это был поджог — а это был поджог. Следователи все еще пытаются определить, что это не я устроила пожар, так что пока ничего не может быть сделано с домом», — сказала она нам, ее голос был таким же печальным, как и глаза.

«Но это абсурд — конечно, ты не поджигала свой собственный дом!» — закричала я, возмущаясь за нее.

«Им все равно. Они не поверят мне на слово». — Она пожала плечами, выглядя подавленной. «Думаю, давайте просто возьмем то, что можно, и я положу это в складскую ячейку. Не беспокойтесь о сборе одежды. Я уже вытащила кое-какие вещи в тот день, чтобы постирать, так что все остальное можно выбросить. Обитая мебель остается; все пахнет огнем. Снаружи есть коробки для всего остального».

Парни кивнули и направились к двери, оставляя нас наедине. Она стояла ко мне спиной, и я видела, что ее футболка была в морщинах, а леггинсы покрыты пеплом. Моя бедная подруга.

«Миранда...» — прошептала я, и мой голос дрогнул.

Все ее тело напряглось. «Не надо», — резко сказала она.

Я закусила губу, когда мои глаза наполнились слезами. «Мне так жаль», — прохрипела я, подходя ближе. Приглядевшись к ней сейчас, я увидела дорожки на ее щеках, где слезы смыли сажу, покрывавшую ее кожу, сажу с ее почерневшей оболочки дома.

Я подняла руку, желая прикоснуться к ней, утешить ее. Что-то.

Она начала говорить тихо, почти про себя. «Это несправедливо, знаешь? Один человек. У меня есть один человек, который принадлежит мне. Весь мой мир. Моя вторая половинка. Моя радуга. И по какой-то причине мне это не разрешено. Почему я не могу иметь своего одного человека, Сейдж?»

«Я не знаю, что сказать. Мы вернем ее. Ты должна верить...»

Ее голова резко повернулась в мою сторону. «Верить? Кому?» — Ее глаза сузились, и я вздрогнула, когда она продолжила ядовитым тоном: «Мужчинам, которые появились в Изумрудных Озерах и принесли все это дерьмо в нашу жизнь?»

Мои брови взлетели от ее вспышки.

«Не только в мою жизнь, и ты это знаешь. Твоя тоже не была прогулкой в парке в последнее время. Или я должна доверять твоему отцу, который один из... одного из них. Это то, что я должна делать?» — спросила она, ее голос дрожал, когда она выплескивала свою боль.

Мое сердце билось так громко, что я слышала его. Ее боль была такой острой, что, казалось, дотянулась до меня призрачными руками и сжала мое горло.

«Миранда, это не их вина. Мне так, блядь, жаль. Я не знаю, что делать», — призналась я, чувствуя себя побежденной. Я хотела взять на себя вину, позволить ей выместить это на мне и сделать что угодно, чтобы облегчить ее боль. За исключением нового пророчества от Провидцев, она знала все, что я могла ей рассказать, и она бы знала, если бы я когда-либо успокаивала ее ложью. У нас никогда не было отношений, построенных на лжи, и я не собиралась начинать сейчас. Я бы обязательно рассказала ей о новом пророчестве, хотя сейчас было не время.

Она развернулась и выбежала из комнаты, направляясь на кухню, и я последовала за ней. Она так сильно страдала, и я хотела, чтобы она знала, что я буду здесь, независимо от того, кричит она на меня или нет.

«Мы ели китайскую еду в тот вечер, — прошептала она, проводя рукой по испорченному обеденному столу.

«Это всегда было ее любимым», — тихо ответила я.

«Она сидела здесь, делая наброски, пока мы ели. Она делает это все чаще и чаще. Я тебе говорила? Я начинаю немного беспокоиться о том, сколько времени она проводит за рисованием. Я попросила ее сделать перерыв и поесть, но она расстроилась. Как будто она всегда должна закончить то, над чем работает, прежде чем сможет заняться чем-то еще. Это странно — стихии не должны проявляться до полового созревания, а Энни еще маленькая девочка».

Я моргнула, прогоняя слезы, которые собирались, пока я смотрела, как моя подруга переживает свою последнюю ночь нормальной жизни с дочерью. Способности Энни определенно были тревожными, и ей скоро понадобится руководство от инструкторов, знакомых с ее типом талантов.

«В любом случае, — продолжила она, — мы поспорили об этом. Я позволила ей закончить набросок, а потом убрала ее книгу сюда». Она потянулась на верхнюю часть холодильника, снимая слегка обгоревший альбом для рисования и прижимая его к груди, ее слезы текли свободно. «Я провела всю свою жизнь здесь, в этом городе, в окружении магических людей, и я никогда не боялась. Ни разу. Но теперь мне страшно. И моя...» — Ее голос сорвался, и мое сердце разбилось вместе с ним. «Мой ребенок пропал. Она пропала!» — Миранда закричала от отчаяния, швырнув альбом для рисования через комнату, ее колени коснулись пола раньше, чем книга. Рыдания сотрясали ее плечи, и я бросилась к ней, чуть не повалив нас обеих на землю.

Я обняла ее, и мы обе плакали. Рыдали от несправедливости. Плакали от реальности этой беспросветной ситуации.

Через некоторое время — невозможно было сказать, сколько именно — я подняла голову и увидела Хола и моих парней, стоящих прямо за пределами комнаты. На их лицах застыли выражения сочувствия, боли и гнева. Если кто и мог вернуть Энни, то это были эти мужчины. Я не сомневалась в этом ни на секунду. Все они были рыцарями тьмы, могущественными и жестокими. Я безоговорочно верила в своих мужчин.

Я отстранилась от лучшей подруги, и мы посмотрели друг на друга, обе с опухшими лицами и покрасневшими глазами.

«Прости за то, что я сказала раньше», — прошептала Миранда.

«Не нужно. Я знаю, ты не это имела в виду. Я люблю тебя», — сказала я ей, положив руки на ее щеки.

«Я тоже тебя люблю. Я просто, блядь, потеряна, Сейдж. Я потеряна, и если мы не... Если мы не вернем ее, я буду потеряна навсегда», — торжественно сказала она, и я кивнула. Если Энни не вернется, Миранда тоже не вернется. Я не была готова позволить этому случиться.

Взглянув на парней, я спросила: «Вы нашли что-то, что можно было спасти?»

«Да. Коробки все спереди — Фрэнк и Арло приедут на своем грузовике, чтобы загрузить их и отвезти в складскую ячейку», — сообщил нам Кай.

«Давайте поднимем вас, леди, с этого грязного пола», — сказал Хол, подходя и протягивая руку каждой из нас. Я смотрела, как Миранда смотрит на нее мгновение, прежде чем вложить свою руку в его. Встав среди обломков, мы отряхнули свои задницы и огляделись по сторонам.

«Пицца спереди. Пойдемте поедим и посмотрим, что еще можно сделать», — предложил Кэм.

Миранда кивнула, и мы последовали за ней.

Я остановилась. «О, я чуть не забыла. Я буду через секунду», — сказала я Фишу, который шел рядом со мной.

«В чем дело?» — с любопытством спросил он.

Я уже направлялась обратно на кухню. «Ничего страшного, просто нужно кое-что взять», — крикнула я через плечо. «Иди ешь!»

На кухне я поспешила к тому месту, где альбом для рисования Энни лежал раскрытым на полу. Я вдохнула, когда поняла, что вижу. «О. Святое. Дерьмо». — прошептала я, прижимая руку ко рту. Я быстро вырвала эту страницу из книги и сложила ее. Быстрый пролистывание остальных страниц не показало ничего подобного тому, что я только что видела, но я не знала, хорошо это или плохо. «О боги...»

«Сейдж?» — крикнул Фишер, и я вздрогнула, выронив книгу.

«Иду!»

Засунув сложенный рисунок в карман и подняв книгу, я развернулась как раз в тот момент, когда Фиш вошел в комнату.

«Просто хотела забрать это — это альбом для рисования Энни. Может быть, там есть что-то, что даст нам подсказки? Миранда сказала, что она рисовала в нем в ночь похищения», — сказала я ему, надеясь, что не слишком очевидно скрываю что-то.

«Ты нервничаешь?» — спросил Фишер, прищурившись.

«Ну да. Вся эта ситуация заставляет меня нервничать. А тебя нет?» — ответила я, подавляя чувство вины настолько, насколько могла, прежде чем он уловил и это. Его взгляд упал на то, как я потираю живот, чего я даже не замечала. Я сразу же убрала руку.