— Приказываешь? — я подняла на него глаза.

— Приглашаю, — он протянул руку. — Идём.

Я смотрела на его ладонь — широкую, с длинными пальцами, с шершавыми мозолями. Те самые руки, которые я чувствовала на своём теле. Которые сжимали мои бёдра. Которые гладили мою грудь. Я взяла его за руку, и Демьян помог мне выйти. Мы поднялись в лифте на седьмой этаж, и всё это время он не отпускал моей ладони. Я чувствовала, как бьётся его пульс — часто, нервно, совсем не так, как у наглого самоуверенного качка.

— Боишься? — спросила я.

— Тебя? — он усмехнулся. — Ни капли.

— Опять врешь.

— Может быть, — он толкнул дверь квартиры, пропуская меня вперёд.

Я вошла и замерла. Квартира была большой, светлой, с панорамными окнами, из которых открывался вид на ночной город. Минималистичная мебель, чёрно-белые тона, и везде — порядок. Никаких разбросанных носков, никаких пустых бутылок. Только идеальная чистота и запах — тот самый, Диор Саваж, смешанный с чем-то лимонным, свежим.

— Не ожидала? — спросил он, закрывая дверь.

— Честно? — я обернулась. — Ожидала увидеть горы грязной посуды и штангу посреди комнаты.

— Штанга в спальне, — он усмехнулся. — А посуду я мою. Сам. Своевременно.

Я прошла в гостиную, рассматривая обстановку. На стенах — несколько фотографий, чёрно-белых, городских. На полке — книги. Я подошла ближе, прочитала корешки: «Преступление и наказание», «Идиот», «Мастер и Маргарита», и вдруг — моя книга. Та самая, которую я написала под псевдонимом и опубликовала маленьким тиражом. Стояла между Достоевским и Булгаковым, как равная.

Я повернулась к нему. Он стоял в дверях, прислонившись к косяку, и смотрел на меня. В его глазах не было насмешки. Только что-то глубокое, тёмное, жаркое.

— Это ты, — сказала я. — Ты мой аноним!

— А ты как думала? — он оттолкнулся от косяка и медленно пошёл ко мне. — Думала, я просто так к тебе в окна лезу? Ты, кстати, не удивляешься, как я это вытворяю? Третий этаж же.

— Ты… — у меня перехватило дыхание. — Ты следил за мной?

— Охранял, — поправил он, останавливаясь в шаге. — С того самого лета в лагере. Когда ты была пигалицей с косичками и писала свои порнофанфики под липой.

Мир покачнулся.

— Лагерь? — прошептала я. — Ты… ты был вожатым?

— Был, — он усмехнулся. — Только ты меня не узнала. Я тогда был худым, белобрысым, без татуировок. И ты подарила мне открытку. «Самому лучшему вожатому». Я её до сих пор храню.

— Ты… — я не могла подобрать слов. — Ты поэтому перевёлся на наш факультет?

— Поэтому, — он шагнул ближе, и я почувствовала жар его тела. — Три года я ждал, пока ты подрастёшь. А когда увидел в универе — чуть не охренел. Такая же злая, такая же, блин, красивая. И с этим… с этим святошей. Это меня удивило…

— Никита не святоша, — машинально сказала я.

— Знаю, — он усмехнулся. — Я видел, как он из дома вылетал с трусами на голове. Забавно, конечно.

Я покраснела.

— Ты всё видел?

— Всё, — он провёл пальцем по моей щеке, и я вздрогнула. — И в парке видел. И как ты под дубом кончала, читая мои сообщения. И как с Вадимом флиртовала, чтобы меня позлить.

— Я не флиртовала, — выдохнула я.

— Флиртовала, — он наклонился, и я чувствовала его дыхание на своих губах. — И это было больно. Но сейчас я тебя прощаю.

— С чего бы это?

— С того, — он взял меня за талию, притягивая к себе, — что ты здесь. Со мной. И больше никуда не денешься.

Я подняла руки, упёрлась ему в грудь. Сердце колотилось где-то в горле.

— Ты думаешь, раз я здесь, то уже твоя?

— Я знаю, что ты моя, — он говорил тихо, почти шёпотом. — С той самой ночи, когда впервые вошёл в тебя. Ты сжималась вокруг меня так, будто не хотела отпускать. И теперь я тебя не отпущу. Никогда.

— Демьян… — впервые назвала его по имени, и оно обожгло губы.

— Да, — он улыбнулся — мягко, без насмешки. — Я тот самый. Твой аноним. Твой насильник, как ты меня называла.

— Ты не насильник, — я провела пальцами по его щеке, чувствуя колючую щетину. — Ты… ты тот, кто меня обесчестил, забрал мою невинность и всю меня.

— И больше я тебя никому не отдам, — он поцеловал мои пальцы, и я почувствовала, как дрожь пробежала по телу. — Ни святоше, ни Вадиму, никому. Ты моя, Соня.

Я смотрела в его глаза — зелёные, тёплые, такие родные. И понимала, что больше не хочу никуда бежать. Не хочу сомневаться. Не хочу притворяться.

— Докажи, — прошептала я.

— С удовольствием, — он подхватил меня на руки, и я вскрикнула, вцепившись в его плечи.

— Поставь меня!

— Не дождёшься, — он нёс меня через гостиную, мимо книжных полок, мимо панорамных окон, за которыми горел ночной город.

— Куда ты меня тащишь?

— В спальню, — он толкнул ногой дверь, и я увидела огромную кровать, застеленную тёмным бельём. — Показывать штангу.

— Ах, штангу, — я улыбнулась, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. — Ну, ну, показывай.

Греховный опустил меня на кровать, навис сверху, и я утонула в его глазах — зелёных, жадных, любящих.

— А ты не испугаешься? — спросил он, проводя пальцем по моей щеке.

— Я уже ничего не боюсь, — я потянулась к нему, обхватила его лицо руками. — Я нашла тебя.

— Это я тебя нашёл, мелочь, — поправил он.

— Какая разница, — я притянула его к себе, шепча в губы: — Главное, что теперь я знаю, кто ты, и ты со мной.

И когда его губы накрыли мои — жёстко, жадно, нежно — я поняла, что истина всегда была во власти греха…

— А я могу к вам присоединиться? — осторожно шепнул обнаженный по пояс Вадим в махровом полотенце на бедрах, выходя из душа.

Конец первой части. Продолжение следует…

ПРОДОЛЖЕНИЕ ЧИТАТЬ ЗДЕСЬ!

Дорогие читатели, если Вас заинтересовала эта книга, и Вы желаете продолжения, то, пожалуйста, не скупитесь на звезды, добавления в библиотеку, и комментарии. Так я пойму, что данная книга пришлась по душе! Ваша Ния!