К их чести, бразильцы не сдавались. Почти три года спустя их посол снова обратился к британцам по поводу латыша. Отсутствие каких-либо действий против Цукурса говорит о том, что МИД Великобритании снова успешно применило тактику замалчивания[1328].

В то время как дипломаты и чиновники пытались завуалировать неловкую ситуацию, некоторые предприняли более решительные действия. Однажды вечером дюжина евреев разгромила верфь  Цукурса и вынудила его бежать из Рио-де-Жанейро[1329]. После нескольких лет скитаний, к 1960 году у 60-летнего Цукурса за плечами был целый ряд неудачных предприятий, но его бизнес по организации полётов на гидросамолетах вдоль берегов водохранилища недалеко от Сан-Паулу, казалось, наконец-то принёс некоторый успех. Однако после похищения Эйхмана Цукурс опасаясь за свою жизнь успешно добился для себя полицейской защиты и разрешения на ношение оружия.

В ноябре того же года Цукурс дал интервью известному корреспонденту вашингтонского журнала Parade Джеку Андерсону. Под охраной двух полицейских и с пистолетом на поясе Цукурс заявил Андерсону, что он невиновен во всех предъявленных ему обвинениях, и что единственная его встреча с Арайсом состоялась по поводу ремонта грузовиков. "У меня не было времени на политику и убийства евреев", — заявил он, что, очевидно, поднимает вопрос о том, как бы Цукурс проводил своё время, если бы оно у него было. "Герберт Цукурс выглядит очень напуганным человеком", — отметил Андерсон[1330].

Для убийцы стало ещё больше оснований для страха в мае следующего года, когда его имя всплыло во время суда над Адольфом Эйхманом в Иерусалиме. Суд заслушивал показания Элеазара Кашата, пережившего Рижское гетто, рассказавшего, как латыши плотно сотрудничали с айнзацгруппами. "Один из них, Герберт Цукурс, сегодня живёт в Аргентине, — сказал он. — Я видел, как он лично убивал женщин и детей. Конечно, сегодня он утверждает, как и многие другие, что помогал евреям"[1331]. Хотя Кашат ошибочно указал местонахождение Цукурса, упоминание об этом в широко освещаемом прессой суде, стало тем, что Цукурс вряд ли хотел бы прочитать в утренних новостях. Однако, несмотря на упоминание, в течение следующих нескольких лет Цукурсу удавалось беспрепятственно вести свой бизнес по прокату гидросамолетов.

В субботу, 19 сентября 1964 года, сразу после обеда к киоску на берегу водохранилища, где Цукурс держал свой гидросамолет, подошёл полный и лысеющий мужчина средних лет. Мужчина, представившийся австрийским бизнесменом по имени Антон Кюнцле, только что сытно пообедал дюжиной устриц и сказал молодой киоскерше, что ищет возможности инвестировать в туристический бизнес. "Видите того высокого седовласого мужчину? — спросила она. — Он гораздо лучше меня разбирается в таких вещах". Кюнцле подошёл к мужчине, представился и заметил, как тот внимательно оглядел его с головы до ног. Мужчина, казалось, не был впечатлен, но его тон вскоре изменился, когда Кюнцле спросил, может ли он прокатиться на гидросамолете. "С удовольствием, — ответил он. — Меня зовут Цукурс, пожалуйста, пройдите на борт". В течение следующих двадцати минут Цукурс летал в небе над Сан-Паулу вместе с человеком, который через пять месяцев его убьет [1332].

"Антон Кюнцле" был не кем иным, как агентом Моссад, которому в августе предыдущего года в Париже было поручено установить контакт и подружиться с латышом. "Мы имеем дело с презренным садистом, который получал истинное удовольствие от пыток своих жертв и убийств невинных людей", — сказал инструктировавший его агент, которым, возможно, это был Цви Ахарони. "И у этого Цукурса хватает наглости давать интервью бразильским газетам и утверждать, что он невиновен, и что он понятия не имеет, чего от него кто-либо хочет"[1333]. Кюнцле был идеальным кандидатом на эту роль. Родившийся в Германии в 1919 году, 45-летний мужчина выглядел как любой другой ничем не примечательный североевропейский бизнесмен. В 15 лет он бежал из нацистской Германии в Палестину, а с началом войны вступил в британскую армию. В 1948 году он служил артиллерийским офицером во время Войны за независимость, а после семи лет службы в Армии обороны Израиля стал выполнять секретные миссии для израильских разведслужб[1334]. Благодаря своей неприметной внешности и свободному владению многими языками, Кюнцле был образцовым шпионом. В течение следующего месяца он работал над созданием своей легенды. Он отправился в Роттердам, где открыл почтовый ящик и банковский счёт, подал заявку на визу в Бразилию, отрастил усы, приобрел канцелярские принадлежности, заказал несколько костюмов и купил очки в толстой оправе. Следующей его остановкой стал Цюрих, и, ожидая свой рейс, Кюнцле заметил одного из своих любимых артистов, Дэнни Кейя, и попросил у него автограф[1335]. В Швейцарии Кюнцле открыл счёт в банке "Credit Suisse",  внёс на него 6.000 долларов, и получил аккредитивы, позволявшие ему снимать деньги в Бразилии, Уругвае и Аргентине. Затем агент вернулся в Роттердам, забрал свои костюмы, канцелярские принадлежности и визу, и 11 сентября 1964 года сел на самолет "Air France", доставивший его в Рио-де-Жанейро.

После полёта на гидросамолете Цукурс пригласил Кюнцле выпить бренди на его лодке. Мужчины кратко обсудили свою жизнь во время войны, хотя оба были немногословны, и Кюнцле намекнул, что служил в немецкой армии на Восточном фронте. Но вскоре он завёл разговор о возможностях развития туристического бизнеса в этом районе, и это, безусловно, привлекло внимание Цукурса. Его бизнес по полётам на гидросамолетах едва сводил концы с концами, и Кюнцле рассчитывал на то, что 64-летний латыш отчаянно захочет наконец-то заработать приличные деньги. Когда неделю спустя "австрийец" посетил дом Цукурса, он заметил, что весьма скромное жилище обставлено очень простой мебелью, и что семья живёт чуть выше черты бедности. Помимо демонстрации Кюнцле своего внушительного арсенала оружия и военных наград, Цукурс провел для гостя экскурсию по своей мастерской, где даже стоял старый, но довольно хорошо сохранившийся "Cadillac", который Цукурс надеялся отреставрировать. Разговор снова перешёл к делу, и Цукурс сказал, что с удовольствием поможет Кюнцле и покажет места, представляющие потенциальный интерес[1336].

Во вторник, 29 сентября, Цукурс  отвёз Кюнцле на то, что он называл своей "плантацией", примерно в 60 милях к западу от Сан-Паулу, недалеко от Пьедаде. Кюнцле опасался, что подозрительный Цукурс пытается заманить его в ловушку, и стал беспокоиться, не заметит ли Цукурс во время одной из их санитарных остановок на обочине дороги, что он обрезан. "Я собирался сказать ему, что во время войны я подхватил гонорею, посетив военный бордель на русском фронте, — вспоминал Кюнцле, — и напомнить, что в те времена, до появления антибиотиков, лечение этого заболевания, передающегося половым путём, в некоторых случаях включало удаление крайней плоти"[1337]. Но опасения Кюнцле оказались напрасными, поскольку 64-летний Цукурс во время их частых остановок был больше озабочен опорожнением собственного мочевого пузыря. Когда они прибыли на плантацию, безоружный Кюнцле с тревогой увидел, как Цукурс достает полуавтоматическую винтовку.