Однако среди евреев были и те, кто просто убивал своих бывших истязателей. Многие из них служили в рядах Еврейской бригады, сформированной в 1944 году в составе британской армии. Бойцы бригады в количестве около 5.000 человек участвовали в боевых действиях на заключительном этапе итальянской кампании в апреле 1945 года, а после войны дислоцировались в Тарвизио, недалеко от стыка границ Австрии, Югославии и Италии. Задача бригады заключалась в охране границы, что было непростой задачей. "У нас было много проблем, — вспоминал Альфред Леви, рядовой бригады, — когда югославы перемещали пограничные посты посреди ночи. Они также грабили Австрию, особенно Клагенфурт, откуда угоняли целые поезда"[449]. Пока такие, как Леви, охраняли границу, другие находили время для мести немцам. "Ходили слухи, что в бригаде было три-четыре человека, которые занимались поисками нацистов, — сказал связист Моррис Харрис. — Мы считали это хорошей идеей, и, думаю, наши офицеры закрывали на это глаза. Существовало великое стремление отыскать и убить нацистов, как до Дня Победы, так и после него"[450]. Это стремление было мотивировано очень личными причинами. "У некоторых из тех, кто жаждал мести, семьи погибли в лагерях, — сказал рядовой Гидеон Фигель. — Мы были довольно озлобленными людьми. Возможно, мы считали, что некоторые немцы заслужили наказание, и, скорее всего, мы не испытывали к ним особого сочувствия[451].

Фигель утверждал, что убийства были совершены "очень эффективно", отчасти потому, что мстители умели говорить по-немецки и, таким образом, могли легко передвигаться. Они также полагались на другие таланты, чтобы выследить свою жертву. Сирил Пундик, 26-летний курьер бригады, был одним из тех, кто отправлялся в подобные "охотничьи экспедиции" в горы вокруг Тарвизио. Пундик вспоминал:

И Вальд, и Аккерфилд потеряли свои семьи в лагерях, и когда они находили немца, они вытаскивали его из дома и допрашивали чуть больше пятнадцати минут. "Аккерфилд сразу понимал, нацист он или нет", — вспоминал Пундик. Пока шёл допрос, Пундик стоял снаружи дома, следя за тем, чтобы итальянские подруги их жертв не вмешивались. Если немец служил в Вермахте, его щадили, но если был эсэсовцем, его расстреливали. Затем троица возвращалась пешком в свой лагерь, где никому не рассказывала о своей ночной деятельности. "Никто ничего не знал", — заявил Пундик[452].

Иногда с нацистами расправлялись ещё быстрее. Одна из групп использовала для ночных охот крытый грузовик, пол в кузове которого был покрыт матрасами. "Чтобы забраться внутрь сзади, — сказал один еврейский мститель, — нужно было поставить ногу на бампер, раздвинуть брезент и просунуть голову внутрь. В тот момент, когда голова немца появлялась внутри, один из нас хватал его за горло и резко дергал вперёд, при этом он падал на матрас". Это заставляло жертву непроизвольно кувыркнуться, и, пока его все ещё держали за шею, шея ломалась. Если этого не происходило, то его душили. Этот метод однажды был применен, когда жена жертвы стояла рядом с грузовиком. "Если бы он смог произнести хоть слово или закричать, — сказал член команды, — его жена подняла бы шум, и это могло бы иметь для нас серьёзные последствия". Вместо этого женщина смотрела, как грузовик уезжает, не зная, что её муж уже был мертв, когда водитель отпустил сцепление[453]. Невозможно точно оценить, сколько подозреваемых в нацизме было убито в результате таких вылазок. Сирил Пундик сказал, что за несколько месяцев службы в окрестностях Тарвизио он совершил четыре или пять таких "вылазок". Поскольку они определенно не проводились каждую ночь и осуществлялись меньшинством служащих бригады, общее число убитых не могло превышать пятисот человек.

Одна еврейская группа из Люблина в Польше, называвшая себя Nakam, что на иврите означает "месть", разработала план, который, в случае успеха, затмил бы все, что совершили бойцы Еврейской бригады или предложил Тувия Фридман[454]. Целью группы стал американский лагерь для интернированных в Нюрнберге-Лангвассере, где содержалось 36.000 бывших сотрудников гестапо и СС, которых группа намеревалась убить. В начале 1946 года члены Nakam устроились в лагерь на гражданские должности, и вскоре стало ясно, что лучший способ совершить массовое убийство — отравить хлеб выдававшийся интернированным. Утром в субботу, 13 апреля, план был приведен в действие. Трое евреев спрятались в пекарне в Нюрнберге, и как только наступила ночь, стали покрывать буханки мышьяком. Однако снаружи бушевала буря, и деятельность группы была прервана несколькими ночными сторожами, услышавшими, как штормовой ветер разбил оконное стекло. Тем не менее, около 2.000 буханок хлеба были отравлены. Поскольку каждую буханку делили на пять-шесть человек, ожидалось, что число погибших составит тысячи[455]. В понедельник утром хлеб доставили в лагерь, и в течение дня около 1.900 заключенных почувствовали острые боли в желудке[456]. Вскоре общее число пострадавших возросло до 2.238, а чуть более 200 были госпитализированы, но никто не умер[457]. Согласно одному из рассказов, причиной относительного везения заключенных стало то, что мышьяк был разбавлен одним из членов группы Nakam, который тайно работал на еврейское руководство в Палестине, не желавшее быть замешанным в акте массового убийства[458]. Другие источники утверждают, что число погибших, по их словам, составляло от 200 до 1.000 человек, но это маловероятно да и скрыть это было бы невозможно[459]. Наиболее правдоподобное объяснение заключается в том, что мышьяк был употреблен каждой из предполагаемых жертв в недостаточном количестве. Для того чтобы убить среднестатистического человека, требуется почти 2 унции чистого мышьяка, а количество мышьяка, покрывающее корочку каждого ломтика хлеба, было значительно меньше. Несмотря на масштабные поиски, членам Nakam удалось скрыться, и некоторые из них в итоге оказались в Палестине. По иронии судьбы, они использовали те же пути побега, что и те самые люди, которых они хотели убить.

4 июня 1943 года группа армейских офицеров во главе с полковником Артуро Роусоном совершила государственный переворот в Аргентине. Имея под своим командованием 9.000 солдат, Роусон двинулся к Буэнос-Айресу и сверг правительство 25-го президента страны Рамона Кастильо. Роусон провозгласил себя 26-м президентом Аргентины и занимал этот пост всего три дня. Назначение членов кабинета министров возмутило поддерживавших его офицеров и 7 июня Педро Пабло Рамирес был приведен к присяге в качестве 27-го президента. Рамиресу повезло больше, и он продержался до 25 февраля 1944 года, когда его сменил заместитель Эдельмиро Хулиан Фаррель. Несмотря на то, что он пробыл президентом всего восемь месяцев, Рамирес оставил важное наследие, а именно сохранил связи Аргентины с нацистской Германией. Эти связи имели огромное значение для таких людей, как Эйхман и Менгеле, поскольку Аргентина оказалась уникально гостеприимной не только для беглецов, подобных им, но и для капитала и опыта, принесённых нацистами. Отношения между двумя странами на протяжении войны, возможно, внешне и колебались, но они оставались верными, хотя и тайными, друзьями.