В течение следующих нескольких лет подобные "наблюдения" Менгеле множились. По мере этого репутация Менгеле как некоего коварного сверхчеловека возрастала в той же степени, и всякий раз, когда происходила какая-либо необъяснимая смерть, за ней каким-то образом стоял Менгеле. 23 марта 1961 года полиция, уже в который раз, арестовала "Менгеле", но на этот раз они действительно ошиблись, поскольку подозреваемым оказался не кто иной, как Лотар Герман, пожилой слепой немецкий еврей, написавший Фрицу Бауэру о местонахождении Эйхмана. Освобождённый через пару дней, разъяренный Герман обрушился с критикой на "желтую прессу", преследовавшую его не менее двух месяцев[1312].

По сути, организацией, ближе всего подошедшей к поимке Менгеле был Моссад. Воодушевленный успехом операции "Эйхман", Харель, в начале 1961 года, создал в Париже подразделение по поиску нацистов во главе с Цви Ахарони. "Внезапно это дело стало довольно модным", — сухо заметил Ахарони[1313]. Харель понял, что лучший способ выследить Менгеле — это следить за его семьей и Хансом-Ульрихом Руделем. Ахарони провел большую часть года в Парагвае, и хотя, казалось, ему удалось установить, что Менгеле жил на ферме Кругов под Хоэнау, он признал, что "из Парагвая мы ничего не получили"[1314]. В 1962 году Ахарони завербовал бывшего голландского офицера СС Виллема Сассена, чтобы тот помог найти Менгеле. После прослушивания записей мемуаров Эйхмана Сассен заявил, что теперь понимает, что рассказы о Холокосте — это не просто пропаганда союзников, и за сумму в 5.000 долларов в месяц согласился помочь Моссад. Вскоре Сассен сообщил израильтянам, что Менгеле живёт недалеко от Сан-Паулу и что его покровителем является Вольфганг Герхард[1315].

Ахарони установил наблюдение за Герхардом, и однажды он проследил за австрийцем, когда тот поехал из Сан-Паулу на юго-запад. Через 25 миль Герхард свернул на грунтовую дорогу, ведущую к небольшому скоплению фермерских домов, и в течение следующих нескольких недель Ахарони изо всех сил старался следить за ними. "Там нельзя было весь день сидеть с биноклем, — вспоминал Ахарони, — поэтому нам пришлось придумать что-то другое, но наши возможности были довольно ограничены"[1316]. Агент решил, что лучшим прикрытием станет пикник, поэтому в одно воскресенье после полудня Ахарони и двое других агентов наблюдали за фермерскими домами за поеданием бутербродов. Пока они ели, из одного из зданий вышли трое мужчин: двое бразильцев и один европеец. Прежде чем Ахарони скрытно успел сделать фотографию, мужчины подошли и завязали разговор с отдыхающими. Ахарони внимательно изучил лицо европейца и вскоре убедился, что это Менгеле. "У него были усы, — сказал он позже, — и подходящий рост. Было поразительное сходство с фотографиями, которые у нас были"[1317]. Ахарони был настолько уверен, что это был Менгеле, что по возвращении в Европу, решил спланировать похищение. Однако посетив офис Моссад в Париже, он встретил Иссера Хареля приказавшего прекратить расследование дела Менгеле и заняться чем-нибудь другим. "Иссер не желал ничего слышать", — сказал Ахарони[1318].

К апрелю 1963 года Харель поссорился с Бен-Гурионом и был вынужден уйти в отставку, сожалея о том, что так и не возобновил операцию "Менгеле". При новом руководстве Моссад больше не тратил много времени и денег на охоту за нацистами. Как и в середине 1950-х годов, Израилю приходилось иметь дело с более близкими врагами, а не разъезжать по миру в поисках врагов прошлых десятилетий. Неясно, был ли человек, которого видел Ахарони, действительно Менгеле, хотя агент был в этом уверен. Даже если это был не он, тот факт, что Ахарони вышел на след Вольфганга Герхарда, означал, что он был чрезвычайно близок к своей цели. К сожалению, это было самое близкое расстояние, на которое когда-либо могли приблизиться охотники за Менгеле.

После похищения Эйхмана по всему миру наблюдались незначительные вспышки неонацизма. В Лондоне памятник над могилой Карла Маркса на Хайгейтском кладбище был испачкан двумя желтыми свастиками и лозунгами, указывающими на то, что вандал любил Адольфа Эйхмана[1319]. В Вашингтоне (округ Колумбия), восемь человек во главе с основателем Американской нацистской партии Джорджем Линкольном Роквеллом пикетировали Белый дом, одетые в хаки и с нарукавными повязками со свастиками. На одном из их плакатов было написано: "Айк — помоги освободить Эйхмана", требование, которое было скорее броским, чем реалистичным[1320]. Но члены крайне правых были не единственными, кто протестовал. 27 июля 1960 года нью-йоркская еврейская газета Der Tog Morgen опубликовала письмо Моше Бейлинсона, пережившего Рижское гетто. "Кровь невинных евреев из Риги кричит и требует суда над гауптманом СС Гербертом Цукурсом, Эйхманом Латвии, — писал Бейлинсон. — Его нужно арестовать, прежде чем он исчезнет, и неважно, где это произойдет — в Бразилии, Израиле или где-либо ещё"[1321].

Так уж получилось, что "Рижский палач" и член отряда "Arājs" жил в Бразилии. Цукурс сбежал туда в 1946 году, после того как скрывался в лесу под Касселем в Германии и в Марселе, где ему даже удалось открыть бизнес по прокату лодок. Бывший пилот-каскадер и латвийский герой поселился в Рио-де-Жанейро и снова попытался заняться прокатом лодок. Однако его опознали некоторые выжившие из Рижского гетто, и с тех пор еврейские группы в Бразилии постоянно донимала власти, чтобы добиться его привлечения к ответственности.

Эти усилия не оказались совсем уж безрезультатными, поскольку в сентябре 1951 года бразильцы обратились в Государственный департамент США за информацией о Цукурсе. Государственный департамент быстро отреагировал и направил телеграмму в Верховную комиссию США в Германии (

High

Commission

for

Occupied

Germany,

HICOG), уполномочив её оказать бразильцам помощь[1322]. Хотя неясно, что именно сделала HICOG, но в феврале 1952 года бразильское посольство в Лондоне обратилось в МИД Великобритании с просьбой подтвердить подлинность различных показаний, данных против Цукурса выжившими в гетто[1323]. Британцы не отвечали до июля, а лишь разослали письмо, пытаясь затянуть процесс. Эта тактика срабатывала до октября 1953 года, когда бразильцы снова запросили, можно ли проверить подлинность документов. 20 октября МИД Великобритании направило письмо в юридический отдел HICOG в Германии с вопросом, можно ли удовлетворить просьбу Бразилии[1324]. Краткий ответ был таков: это невозможно, поскольку даже если бы свидетелей удалось найти, это не обязательно означало бы, что то, что они рассказали о Цукурсе, было правдой[1325]. В ноябре того же года МИД обнародовал ряд меморандумов, в том числе мнение одного чиновника о том, что "бразильцы в этом вопросе ошибаются". "Цукурсу никогда не предъявлялись обвинения в военных преступлениях, — писал Х. У. Эванс, — и на данном этапе мы не можем копаться в этом деле, чтобы выяснить, следовало ли его предъявлять"[1326]. Никогда ещё полное отсутствие желания британских чиновников привлечь к ответственности таких людей, как Цукурс, не проявлялось так цинично. Если бы Эванс проверил, он бы увидел, что Цукурсу не могли быть предъявлены обвинения, поскольку он никогда не находился под стражей. Кроме того, вопрос подтверждения подлинности документов можно было легко решить, изучив архивы Группы по расследованию военных преступлений, которые, как мы видели, содержали многочисленные страницы показаний против Цукурса и его начальника Арайса. По словам одного из коллег Эванса, для британцев Цукурс был "с глаз долой, из сердца вон". Хотя один чиновник предположил, что можно что-то предпринять, эта идея была отвергнута неким П. Ф. Хэнкоком: