Прибке также заручился помощью итальянского фашиста Альфредо Беккерини, с которым познакомился в Брешии в апреле 1945 года. Беккерини сбежал в Аргентину и написал Прибке в Випитено, что может помочь получить для семьи необходимые визы. "Я указал ему все личные данные: моей жены, моих детей, меня самого, когда и где мы родились, — вспоминал Прибке. — Наконец пришли документы на въезд в Аргентину. К моему большому удивлению, они были оформлены не на имя "Прибке", а на "Папе". А вся моя семья родилась в Риге". Затем Прибке обратился к фра Побицеру и сказал ему, что обеспокоен сменой фамилии. Побицер ответил, что волноваться не следует и что это, вероятно, решение аргентинцев, которые, возможно, не хотели афишировать свою помощь беглецу, и если Прибке захочет изменить документы, то это займет от трёх до четырёх месяцев. Документы под номером 211712/48 так остались на фамилию "Папе"[772]. Документы в церкви Санта-Мария-дель-Анима не подтверждают слова Прибке. Благодаря существованию письма Коррадини становится ясно, что использование фамилии "Папе" и Риги в качестве места рождения его жены и детей продолжалось в течение нескольких месяцев. Решение о использовании псевдонима, скорее всего, было принято самим Прибке, а не аргентинскими чиновниками в офисе Карлоса Фульднера в DAIE в Генуе. В Риме же для семьи Прибке велись другие приготовления. 26 июля 1947 года папская комиссия помощи выдала "Отто Папе" ватиканский документ под номером PCA 9538/99, удостоверяющий личность. Это позволило Худалу получить паспорт Красного Креста на то же имя.

К началу сентября семья была почти готова отправиться в южное полушарие. Однако у Прибке в Випитено была ещё одна важная задача: он должен был стать католиком. 13 сентября 1948 года он был крещен отцом Коррадини[773]. Вступив в католическую конфессию, Прибке отправился в Рим, чтобы получить новую личность и именно фра Побицер точно указал ему, куда обратиться. "Я отправился к епископу Худалу, — вспоминал Прибке. — Он был очень добрым человеком. Когда я сказал ему, кто я, он ответил: "О, мне доставляет особое удовольствие помочь вам. Я рад помочь тем, кому в прошлом я противостоял""[774]. Худал вручил Прибке незаполненный паспорт Красного Креста[775]. "Худал не дал мне ничего уже заполненного", — позже утверждал он[776]. Встреча была короткой, и Прибке вернулся в Випитено, чтобы забрать жену и детей. В середине октября семья "Папе" отправилась в Рим, где Алисе и мальчикам были выданы паспорта Красного Креста. Следующим этапом была Генуя, откуда они должны были отправиться в Буэнос-Айрес. И снова удача сопутствовала Прибке.

В Генуе чуть не произошла катастрофа. Когда Прибке представил свои документы аргентинскому чиновнику, тот сообщили, что аргентинское правительство всего за два дня до этого прекратило приём беженцев, родившихся за "железным занавесом". Использование Риги в качестве места рождения его жены и детей грозило обернуться катастрофой. Однако помощь пришла в лице "Диди", друга Прибке, работавшего в Генуе директором судоходной компании ITALMAR. Именно "Диди" использовав свои связи, подключил к решению проблемы монсеньора Карло Петрановича, являвшегося агентом Драгановича в порту Генуи. Петранович зарезервировал 10 мест для хорватов в каютах 3-го класса на борту парохода Сан-Джорджо и предложил 4 из них Прибке за 10.000 лир, помимо стоимости самих билетов. Покупка оставила Прибке без гроша в кармане, но у него не было выбора[777]. Пароход отплыл из Генуи 23 октября. Прибке вспоминал:

В отличие от людей, расстрелянных им в Ардеатинских пещерах, у Эриха Прибке, по крайней мере, было будущее.

Аргентинские въездные документы, выданные "Отто Папе", имели номер 211712/48. Последующие документы, за номером 211713/48, были выданы уже некоему "Хельмуту Грегору", ставшему псевдонимом человека, проводившего время за сортировкой картофеля в Баварии[779]. С 1945 по 1948 год Йозеф Менгеле трудился на ферме в Мангольдинге и редко её покидал. Самыми яркими событиями для него стали еженедельные поездки в небольшой городок Ридеринг, где он встречался с коллегой-врачом по имени "Виланд", устроившим его на эту работу. Визиты подняли моральный дух Менгеле, и он даже подарил букет полевых цветов жене "Виланда"[780]. Таинственный "Виланд", местонахождение которого так и не удалось установить, сыграл в этот период жизни Менгеле ключевую роль, поскольку именно он посетил семью Менгеле в Гюнцбурге, и сообщил, что Йозеф жив. В отличие от многих нацистских беглецов, Менгеле происходил из богатой семьи, сколотившей состояние на продаже сельскохозяйственной техники. В начале 1946 года Менгеле встретился со своим братом Карлом-младшим на автобане примерно в 6 милях от фермы[781]. Карла сопровождал Ханс Седльмайер, работавший в фирме Менгеле менеджером по продажам и являвшийся доверенным человеком семьи, а также другом детства самого Йозефа. В последующие годы верность Седльмайера подверглась суровым испытаниям, но она оставалась непоколебимой.

Поскольку выяснилось, что за Карлом и Седльмайером никто не следил, семья Менгеле сочла, что для Ирены Менгеле будет достаточно безопасно видеться с мужем. Летом она оставила сына Рольфа с родителями Менгеле и встречалась с Йозефом на берегу озера Симссее, находившемся менее чем в миле от Мангольдинга. Летом в этом районе было много отдыхающих, и супруги могли свободно сливаться с толпой туристов[782]. По мере того как Менгеле убеждался в своей безопасности, он осмелился съездить в находившийся в 80 милях Аутенрид, чтобы повидать и сына. Для этого сравнительно долгого и опасного путешествия Менгеле использовал удостоверение личности на имя "Фриц Холлманн", что вызвало разногласия между ним и "Виландом", настаивавшим на том, что использование этого документа неоправданно подвергает опасности полковника Фрица Ульмана, у которого Менгеле его и получил. Выговор вывел Менгеле из себя, и он разорвал удостоверение перед лицом "Виланда". "Вот, вы довольны? — крикнул он. — Оно мне не нужно!"[783] Но, должно быть, Менгеле вскоре пожалел о своей импульсивности, потому что отсутствие даже липовых бумаг серьёзно препятствовало его встречам с женой. Возможно, это было к лучшему, потому что обоим становилось ясно, что их брак развалился. Встречи часто перерастали в супружеские ссоры, во время которых ревнивый Менгеле запрещал Ирене наслаждаться обществом мужчин, каким бы невинным оно ни было. "Отец был безумно ревнив, — вспоминал сын Менгеле, Рольф. — Во время их коротких встреч в лесу он устраивал сцены, очень огорчавшие маму"[784]. В квазиавтобиографии, написанной Менгеле от третьего лица, он заявляет, что "с падением Третьего рейха закончился и его брак — он просто перестал существовать, как и многое другое… Предстояло всё расчистить и построить заново"[785].