— Черт, точно! — Я аж руками всплеснула и рассмеялась. — Совсем забыла, что мы с тобой читеры!

И тут же слегка нахмурилась.

— Только нужно действовать очень аккуратно. К какому целителю ты хочешь обратиться? Нельзя, чтобы тебя в чем-то заподозрили.

— Я буду предельно аккуратен, — заверил меня Саша. — Кстати, нашел тут один популярный у аристократов аукционный дом, где можно начать потихоньку сбывать наш антиквариат. Начать с тумбочек и столиков. А на реставрацию искать вещички вот в этих местах. — Он перекинул мне на коммуникатор с дюжину адресов старьевщиков и сувенирных лавочек. — Я не говорю, что надо заниматься этим прямо сейчас, но просто имей в виду. Тебе нужно начать создавать репутацию искусствоведа и реставратора. Аномалии — это хорошо, но лишь до поры. Выбирайтесь с Евтушенко по субботам в картинные галереи, музеи и выставки, примелькайся людям. Заведи нужные знакомства с теми, с кем общается Левашов, пора уже взяться за него всерьез. Бальный сезон начнется только в декабре, а до декабря тебе уже надо стать «своей» в нужных кругах, чтобы не быть белой вороной на светских вечерах. К тому же лечение пошло Николаю на пользу, выглядит он намного лучше и почти не хромает. Что скажешь?

— Скажу, что ты прав по всем пунктам, — улыбнулась и тут же выразительно вздохнула. — Где бы взять на всё время?

— У тебя всё получится, — поддержал меня братишка и я рассмеялась.

Конечно, получится! С такой-то поддержкой!

В итоге вторник у меня прошел именно в Москве. Взяв с собой баронессу, которая охотно согласилась составить мне компанию, а ещё бойцов в сопровождение, я заглянула в первые три места, которые рекомендовал мне Саша, но лишь в одном нашла заинтересовавшие меня антикварные вещицы: серебряную шкатулку с эмалью, у которой отсутствовала одна ножка, и само серебро почернело от старости, и старинный граммофон с потрескавшимся деревянным основанием.

Стоили вещи относительно недорого и если у меня действительно получится их реставрировать, то перепродать можно будет минимум раз в десять дороже. Отлично!

Оставив владельцу магазинчика номер своего коммуникатора и попросив звонить (и слать фото), если появится что-то похожее, старинное и не очень целое, я поддалась на уговоры баронессы и мы не только пообедали в уютном ресторанчике в центре города, где для нас чудесным образом нашелся столик, стоило только администратору увидеть наши кольца и опознать в нас аристократок, но и прогулялись по знаменитому Арбату, заглядывая преимущественно в сувенирные лавки, где продавалось, кажется, абсолютно всё: от матрешек до балалаек, от посуды, расписанной в определенной технике (гжель, хохлома) до павловопосадских платков, от значков до искусно украшенных яичек и всё в таком духе. Помимо этого тут были и ювелирные лавки и артефактные, куда мы тоже с интересом заглянули, но меня ничего не заинтересовало. А цены так и вовсе ужаснули.

Нет-нет, тут без нас. Мне есть куда потратить свои миллионы!

В итоге, выгуляв баронессу, я вернулась домой и продолжила самообразовываться, начав делать это ещё вчера. К сожалению, в сети (и даже в даркнете) не нашлось установочных файлов «Антиквар» и «Реставратор», так что пришлось самой искать умные статьи, а то и оцифрованные книги, которые помогли бы мне в этом непростом деле.

Но тем увлекательнее было было понимать, что и это мне по плечу. Надо лишь немного постараться.

Неделя пролетела — как один миг!

Более того, в субботу мы с Колей и баронессой съездили на выставку современного искусства, причем само искусство меня не впечатлило (как и моих спутников), видимо, мы были не очень современными, но перед людьми мы засветились и это было только начало.

Всё воскресенье я посвятила семье, и пускай за окном в тот день непогодилось, мы всё равно нашли чем заняться: с утра поиграли в настольные детские игры, развивающие логику и пространственное мышление, после обеда порисовали, причем именно «детскими» техниками — пальчиками и ладошками, но картина получилась изумительная: замок, дерево и цветочки, и мы торжественно повесили её в детской.

Вечером я предупредила супруга, что мне нужно вместе с Сашей съездить по делам в другой город и вернусь я только в среду к вечеру, на что он сначала внимательно на меня посмотрел… А потом просто кивнул, не задавая лишних вопросов.

— Хорошо. Береги себя.

Это был очень тонкий, очень хрупкий момент доверия, и я была искренне благодарна Евтушенко за то, что он мне так сильно доверяет. Потому что объяснять истинную цель поездки мне не хотелось. Слишком эти знания были опасными.

А в понедельник с самого утра, надавав всем окружающим инструкций на неделю вперед, мы с Сашей погрузились в нашу Газель и отправились в Саратовскую губернию. А именно в Раскатовскую аномалию. Довольно большая и проблемная, она располагалась на песчано-скалистом плато и водились в ней такие очаровательные тварюшки, как мана-черви — трехметровые пиявки, намертво присасывающиеся к телу и способные опустошить магический резерв магистра в считанные минуты; коршаниды — крупные хищные птицы с черно-алым оперением, способные разорвать когтями даже тонкую металлическую броню; а ещё львиногривые огнеплюи — что-то определенно кошачье, с бронированным чешуйчатым телом и косматой гривой, с длинным хвостом, усиленным на конце пятью шипами, а ещё эти двухметровые кисы плевались огнем. Магическим. Как пиромаги фаерболами, только изо рта.

И именно три таких огнеплюя были нам нужны для каждого ритуала раскрытия стихии.

Помимо этих трех самых опасных и крупных видов в Раскатовской аномалии водились и тушканоиды — относительно безобидные грызуны с умилительными мордочками, но палец в рот им тоже совать не стоило — откусят и попросят добавки.

До Саратовской губернии мы добрались часов за восемь, после чего заселились в гостиницу, не собираясь рисковать и идти в опасную аномалию на ночь глядя, а с самого утра, добравшись до пропускного пункта Раскатовской аномалии и выдержав уже поднадоевшую словесную баталию с дежурными на тему того, какие мы молодые, неопытные и беззащитные, прихватили тачку и отправились на дело.

Шли быстро, заранее выяснив, кто и где водится, нигде особо не задерживаясь, но даже так умудрились избавить этот мир от полутора десятков тушканоидов и шести мана-червей, которые обитали в песке и нападали на путников исподтишка, выстреливая своими зубастыми мордами прямо из толщи песка за миг до того, как на это место опустится нога человека.

Вот только благодаря единению со стихией земли, мы с Сашкой отлично чувствовали всё, что происходит у нас под ногами. И били на опережение. При этом не спешили разделывать добычу на месте, просто закидывая её в тачку. В мана-червях, как ни странно, помимо ценной железы содержались и особые амагичные кристаллы, порошок из которых ценился артефакторами. Вот только трогать их голыми руками было очень опасно — мало того, что они вытягивали магию, так ещё и могли безвозвратно нарушить ток энергий в теле и даже откатить развитие мага на ступень, а в критичных случаях и на две. Навсегда!

В итоге до места, где обитали огнеплюи, мы добрались только часа за полтора, но при этом умудрились напороться на охотящуюся стаю из пяти голов и пришлось попотеть, а так же побегать и попрыгать, чтобы просто остаться в живых. Шкуры у монстров оказались крепкими, сами монстры возмутительно прыткими, так что лишь наше преимущество в скорости, скоординированности и владении несколькими стихиями помогло нам банально не убиться об этих тварей.

Но совсем без последствий не обошлось…

— Гад-гад-гад! — подвывала я, когда один из огнеплюев, пользуясь тем, что я отвлеклась, подкрался слишком близко и дыхнул на меня чистейшим пламенем. И вроде почти обошлось, и Саша даже убил эту мерзотину, но…

Вся моя левая рука до локтя была черной от глубокого ожога, а бок представлял из себя один огромный кровавый волдырь.

Оставался последний огнеплюй, но и он долго не прожил — Сашка умудрился ускориться так сильно, что превратился в смазанную тень, и просто располовинил кошака, явно воспользовавшись какой-то уникальной магической техникой, потому что просто оружием такое не провернуть.