И тут же ощутить себя крупицей чего-то невообразимо великого и едва ли постижимого. Я стала всем и ничем. Была тщательно изучена и… одобрена.

Кем? Зачем? Почему?

Я не могла сказать. Я ощущала трепет и эйфорию. Чувствовала себя одновременно ничтожной и величественной. Познала суть воздуха…

И пропиталась им до последней клеточки.

А потом купол исчез, я открыла глаза и поняла, что именно ощущал Саша, когда завершился его ритуал. Казалось одним взмахом ресниц я могу сокрушить горы!

— Ну что? — спросил братишка, когда я одним ловким движением перетекла из позы лотоса чуть ли не сразу в атакующую позицию. — Скажи же: полный восторг?

— Полнейший, — выдохнула и протянула ему руку с требованием: — Дай.

Мне в ладонь вложили саблю, а потом…

Это была эйфория. Чистейший экстаз! Я упивалась битвой, ощущая себя поистине всемогущим божеством, и не было этому ни конца ни края. Мы углубились не просто в шахту, мы спустились на два уровня ниже, попав в пещеры естественного происхождения, где количество скорпионов на один квадратный метр просто зашкаливало, и танцевали восхитительный смертоносный танец.

А потом…

Скорпионы закончились.

— Не, ну так не честно, — пробормотала, растерянно оглядываясь и видя лишь десятки туш, покрошенных на неопознанные куски. — А вытаскивать это всё добро как? Тут КАМАЗ надо подвозить!

— Вот как-то… да, — хмыкнул Саша, задумчиво потирая затылок. — Этот момент мы с тобой не продумали. О, глянь!

Братишка взмахнул рукой, привлекая моё внимание к дальней стене, и мы подошли ближе.

— Да это же… — пробормотала, не веря своим глазам.

— Ещё одна платиновая жила! — закончил за меня Сашка, когда у меня аж дыхание перехватило от того, что я видела. — Стой здесь, я за рюкзаками!

Саша убежал за рюкзаками, которые мы оставили в той пещерке, где проводили ритуал, ну а я, понятное дело, не в силах просто стоять, подошла ещё ближе и присела, восхищенно рассматривая изумительное творение природы: россыпь крупных магических кристаллов чистейшей платины.

Жила протянулась через треть пещеры вдоль одной из стен широким полутораметровым рукавом и только навскидку тут было килограммов пять. А то и все двадцать! Сложно было подсчитать вот так сразу, я могла лишь изумленно рассматривать этот платиновый ручей, чувствуя, что от этой красоты у меня аж слезы на глаза наворачиваются.

Это было нереально красиво!

Не знаю, сколько точно прошло времени, кажется, я даже впала в некий транс, который потревожил вернувшийся Саша, ну а потом, вооружившись небольшими кирками из его рюкзака, мы приступили к добыче редчайшего на планете металла.

Какие скорпионы, что вы⁈ Мы резко переквалифицировались в горняков!

В итоге прошло часа четыре, не меньше, прежде чем мы собрали все видимые кристаллы, на которые никто удивительным образом не наткнулся раньше. Видимо, никто просто не заходил настолько глубоко. Это только нам… кхм, сила в голову ударила. И положа руку на сердце, если бы не она, мы бы тоже никогда так далеко не зашли. А так как-то само… Практически случайно!

— Так, ладно, — заявил Саша, внимательно изучив стену. — Вот тут и вот тут ещё можно будет вкопаться в следующий раз, жила явно уходит вглубь, но там скорее всего будут уже не кристаллы, а обычная самородная платина. Но это потом. Скорпионов разделывать будем?

— Спрашиваешь! Конечно!

— Вообще-то время уже к вечеру… — намекнул он на определенные обстоятельства. Оценил мои насупленные брови и надутые губы и фыркнул. — А ты сейчас смешная. Ладно, давай так. Распотрошим тех, кто наверху. Там даже кто-то почти целый был, из первых. А я завтра с утра сюда вернусь и вынесу максимум, что получится. За ночь с ними ничего не случится. — И задумчиво добавил: — Если свои не сожрут.

— Хорошо, — воодушевилась в тот же миг. — Идем!

Увы, даже так мы провозились до позднего вечера, и я точно опоздала на семейный ужин, зато все до единого контейнеры и пакеты были под завязку забиты сердцами скорпионов, а на телегу помимо почти эталонного крупного скорпиона, которого Саша всего лишь обезглавил (но дома я приклею ему голову обратно), мы навалили ядовитых жал, причем постарались навалить их преимущественно под скорпиона. Чтобы вояки не слишком сильно удивлялись их количеству.

При этом к воротам мы подошли только ближе к девяти вечера, когда в аномалии уже стемнело, по дороге избавив этот мир ещё от пяти тварей, вылезших на охоту из своих щелей, и ценные части их тушек тоже пополнили нашу телегу.

А потом нам не хотели открывать…

— Да вы там охренели⁈ — возмутилась, когда с той стороны потребовали не просто назвать себя, а со всеми данными из лицензии. — Я графиня Евтушенко! Да я сейчас просто через ворота перелезу и лично в глотку запихаю вам все дурацкие распоряжения руководства по комендантскому часу! Меня муж домой на ужин ждет!

А стоящий рядом Саша тоже заорал:

— Сержант Юдин! Ты там? Что за нахрен комендантский час⁈ Мне Гефесту позвонить? Так легко! Связь тут уже ловит!

— Ну что за люди пошли, а? — с нескрываемой досадой проворчал тот самый сержант Юдин, которого мы знали чуть лучше, чем остальных. Он открыл нам ворота лично. — Бельковы⁈ Вы с дуба рухнули по ночи в аномалии класса С шарахаться⁈ А ну быстро выходите! А это что за… м-м-мать!

— Это скорпион, — поправила шарахнувшегося назад сержанта, который, судя по всему, лично ни разу на территорию аномалии не заходил. Особенно в шахты. — Дохлый, если что. Так что там по комендантскому часу? Что за нелепое нововведение?

— Да вот… Буквально с пятницы… — всё ещё обескураженно бормотал вояка, пока Саша катил мимо него телегу с нашим добром. — Бумага пришла…

— Можно ознакомиться? И почему вы её нам до того, как мы вошли в аномалию, не показали?

— Так я это… Не моя смена была…

Как бы то ни было, из аномалии мы вышли и даже вместе с телегой, и пока бойцы, вполголоса переговариваясь, изумлялись размерам твари, ознакомились с бумагой. И впрямь, распоряжение графа Головина, на чьих землях находилась аномалия. Установить комендантский час с первого сентября. В аномалию запускать только после восьми утра и никого не выпускать после восьми вечера. Ни причин, ни объяснений.

— Хрень какая-то, — пробормотал Саша, хмурясь. — А если группа на минуту-другую задержится? Их же за ночь сожрут.

— Сожрут, — вздохнул сержант. — Только мы-то что сделаем? У нас граф Головин начальник. Как сказал, так и должны выполнять. И это…

Он вскинул голову и посмотрел на своих коллег. На всех по очереди.

— Мужики, про время выпуска вот этих двоих, молчок. Сами знаете, наши головы первые полетят.

— Да понятно, чего уж.

— Ясен пень.

— Не дураки!

Раздалось со всех сторон, ну а мы с Сашей, переглянувшись, кивнули друг другу. Надо будет в следующий раз этой смене какой-нибудь презент привезти. Шашлык там… Коньяк! Всё-таки мужики и впрямь нарушили прямой приказ графа. Но как иначе-то⁈ Если бы нас убили прямо под воротами, кто бы в этом был виноват?

Но разобраться, конечно, надо…

— Сержант, а может предпосылки какие были? — обратилась я к Юдину. — Ну там… Инциденты с группами. Несчастные случаи поздно вечером… М?

— Был, ага, — нехотя кивнул боец, морщась. — На той неделе повадились ходить одни… кхм, альтернативно одаренные. Трое. Молодые, борзые. Из аристо. — Сержанта отчетливо перекосило. — Заходили под вечер и выходили к полуночи, как специально. То ли прикол у них такой был, то ли ещё что. Специально ночи дожидались, чтобы к воротам с боем пробиваться, а нам их потом шквальным огнем прикрывать, чтобы выпустить. Одного чуть сам с автомата не угробил. А так хотелось! Из наших двое раненых. Одна такая тварюга, — он мотнул головой на нашего скорпиона, — только поменьше, столько хаоса навела, пока прикончили. В общем, графу докладная сразу ушла, а он, видимо, решил подойти к проблеме радикально.

Ага…

— А как, говоришь, этих аристо зовут? — полюбопытствовал Саша, пока я просто кривилась, поражаясь чужой безалаберности.