Воспользовавшись её помощью, чтобы снять платье и разобрать прическу, я отправила девушку спать, а сама, смыв макияж и переодевшись в простое домашнее платье, уверенно взялась за ручку двери, которая разделяла господские спальни.

Нет, не для того, чтобы тайком проникнуть к мужу и стребовать с него супружеский долг.

А чтобы поговорить.

Как и я, Николай уже переоделся и умылся, а сейчас сидел на кровати в простом трикотажном халате и явно размышлял о чем-то глобальном — его лоб разрезала хмурая складка.

Стоило мне появиться в комнате, как мужчина вскинул голову и удивленно уточнил:

— Ева? В чем дело?

— Хотела поговорить, — улыбнулась и подошла ближе, с ногами забираясь на кровать, потому что пришла босиком. — О нас. Последние дни были такие суматошные, что даже виделись не каждый день. Да и впереди работы ничуть не меньше. Как самочувствие?

— Хорошо. — Мужчина скупо улыбнулся и слегка наклонил голову, рассматривая меня так, словно впервые видел. Потом неожиданно смутился и, неловко подбирая слова, произнес: — Ева, если ты рассчитывала на полноценный брак, то… я… Вряд ли смогу тебя порадовать.

Последние слова дались ему особенно тяжело, а в глазах промелькнуло столько досады, что я не удержалась и взяла его за руку.

— Всё нормально. Знаешь, я, наверное, какая-то слегка ущербная… — я смешно сморщила нос, — но меня пока не интересует секс. Вообще. Может, не выросла ещё… Мне всего восемнадцать.

Я пожала плечами и посмотрела ему в глаза.

— Я хочу, чтобы мы попробовали стать не просто супругами на бумаге, но и друзьями. Соратниками. То, что произошло с тобой, это несправедливо. А я с некоторых пор жутко не терплю несправедливость. Но я хочу, чтобы ты знал и повторю снова: я никогда тебе не изменю. Слышишь? Не предам. Я сделала свой выбор и он полностью осознанный.

Граф смотрел на меня так странно…

А потом просто сжал мою ладонь, поднес к губам и поцеловал, чем неожиданно очень сильно смутил. Было в этом простом действии столько смысла, столько личного, что мне стало тепло-тепло и вместе с тем неловко.

— Ты удивительная девушка, Ева, — произнес он тихо, продолжая смотреть мне в глаза. — Я рад, что судьба позволила мне узнать тебя. Пускай и так поздно… Но я буду благодарить стихии за каждый день, что они мне отмерят.

Мы немного посидели в тишине и я не представляла, что сказать. Любые слова в этот момент были лишними.

Но вот граф шумно вздохнул, отпустил мою руку и гораздо более деловым тоном поинтересовался:

— Какие планы на завтра?

— О, точно! — Я воодушевленно всплеснула руками и пока прошлась по планам кратенько: — С этого дня я буду жить с тобой, здесь. Сначала пробежка-зарядка, затем совместный завтрак. Понедельник-среда-пятница у меня занятия в «Олимпе», я буду ездить туда к десяти. Временно веду травоведение, пока не нашли нового преподавателя. Пару раз в неделю будем ходить с Сашей в аномалии, деньги нам сейчас нужны. Завтра покажу тебе генеральный план развития города, надо уже развивать нормальное производство, на заработках с одной только аномалии далеко не уехать. Ужинать буду всегда дома, как и ночевать.

Подумала и добавила:

— За редким исключением, если этого потребуют дела семьи. Сам понимаешь, приносить добро и наносить справедливость окружающим лучше под покровом ночи…

— Рискуете, — осуждающе качнул головой Николай, но что примечательно, слишком громко возражать не торопился.

— Жизнь — она вообще рисковая затея, — усмехнулась. — Тот же Румянцев действует чужими руками и до сих пор в белом пальто. Кстати, что вы с ним не поделили? Ну, если не секрет.

Отчетливо поморщившись, Евтушенко прикрыл глаза и начал говорить лишь через пару минут, глядя при этом в сторону.

— Всё дело в Марине. Моей бывшей супруге. Она была молода, привлекательна и… легкомысленна. Раздавала авансы направо и налево ещё до того, как выбрала меня. Она была… — хмыкнул, — не особо умна. К сожалению, я понял это далеко не сразу. Да и она ожидала от нашего брака большего.

Он посмотрел мне в глаза.

— Марина хотела роскошной жизни и блистать на балах, а я был вечно занят, добывая деньги в аномалии и просто решая судьбу своих земель. Мы ругались. Иногда сильно. В одну из таких ссор она запальчиво заявила, что лучше бы стала любовницей Румянцева, это было бы выгоднее. Он, кстати, женат. Уже лет пятнадцать. Трое детей, все девочки, старшей двенадцать. Подозреваю, он… скажем так, досадует, что Марина стала моей женой. Но это лишь предположение. Мы никогда не были особенно близки и не обсуждали это. А потом она…

Он глубоко вдохнул и рвано выдохнул.

— Начала мне изменять. Тот случай, которому я лично стал свидетелем, далеко не первый. Но об этом я узнал позже. Пашка был моим другом… Соратником. — В его глазах промелькнула ничем не прикрытая боль, а губы скривились в неприязненной гримасе. — Я не хотел его убивать, но тогда словно что-то оборвалось в груди. И я бы не убил… Наверное…

Я видела, что Николаю очень тяжело говорить, его душат эмоции: обида, гнев и горечь, но граф пересиливал себя и слова продолжали звучать.

— Марина кинулась на меня с ножом сама. Кричала, что я должен сдохнуть. Что разрушил всю её жизнь. Что я ничтожество… Павел закрыл меня от удара. Для него он был смертельным.

Ох!

Я даже прикрыла рот ладонью, не ожидая подобного поворота, который и впрямь был немыслим. Друг. Любовник жены. И спаситель… Какая горькая ирония.

— Увидев, что убила своего любовника, Марина словно обезумела, — Николая прикрыл глаза и говорил тихо, но я слышала каждое слово. — Кидалась на меня с ножом снова и снова. Еле удалось её скрутить. Этот нож, он… — граф поморщился, — был непростым. Как потом выяснили следователи, он был смазан неким ядом, но первый удар пришелся не по мне и основной яд остался в теле Павла. Мне достались крохи, — он скривился, — но и этого хватило, чтобы сделать из меня инвалида. Сама видишь. Пока я лежал в госпитале, мой поверенный нас развел. Марина… Мне кажется, её рассудок помутился ещё тогда, в момент убийства. Я не знаю, кто принес ей в камеру яд, но она покончила с собой ещё до начала слушаний.

Как же это всё… грустно. Мерзкие поступки мерзкой женщины. Убила любовника, почти свела в могилу мужа, оставила сиротой сына…

И ради чего? Нового платья и сережек? Признания толпы? Славы? Комплиментов?

Чушь всё это…

— Группа охотников, с которой мы ходили в аномалию, просто ушла, разорвав со мной все контакты, — продолжал рассказывать Николай уже без лишних эмоций. — Я так и не смог добиться от них внятного ответа, что тому причина. А остальное ты и сама знаешь.

Так-так-так!

— Мне нужны их имена и контакты. Если в этом замешана третья сторона, надо это выяснить. Их могли запугать?

— Охотников? — Евтушенко посмотрел на меня с весомой долей скептицизма.

— У всех есть слабости, — пожала плечами. — Семьи, питомцы. Имущество. Личные грешки. Есть и другое предположение — их могли купить. Или дезинформировать. Выставить тебя монстром, убийцей. Маньяком. В общем, просто дай мне их имена и контакты. Мы с Сашей их пробьем и если всё не так плохо, как кажется, у нас снова появятся толковые охотники.

Подумав, граф кивнул.

— Хорошо. Но уже завтра. Документы в кабинете.

Что ж…

— До завтра, мой дорогой муж! — улыбнулась я ему. — Сладких снов!

Легко поднявшись с его кровати, Ева ушла, плотно закрыв за собой дверь между их спальнями, а он ещё какое-то время сидел и смотрел ей вслед.

Удивительная девушка. Просто удивительная.

Непостижимая!

Образованная, красивая, умная. Сильная.

Деятельная!

Эх, где его шестнадцать лет…

На миг губы графа скривила горькая улыбка. Как он мог подумать, что Марина будет хорошей женой и матерью? С первого же взгляда было видно, что пустышка. Но нет. Он думал, что это пройдет. Повзрослеет, остепенится…

Ха. Ха.

Нет, люди не меняются. Особенно с укоренившимися вредными привычками, которые таковыми не считают. Легкомысленная, алчная… Пустоголовая!