Когда-то и я выходила замуж по любви. А теперь…

Кручу кольцо на безымянном пальце.

Нет, Марк хороший. Очень. Злата несправедлива. Просто это какая-то другая любовь.

— Ладно, давай вернемся к делам.

— Да, — киваю решительно и двигаю папку к себе. — Куда смотреть?

Злата подается вперед.

— Вот здесь данные о покупателе…

Телефон в сумочке разражается сиреной. Спохватившись, я дергаюсь, не проследив за наманикюренным пальчиком Златы.

Потому что только на одного абонента у меня настроен такой звук.

— Василиса Юрьевна, — вздыхает на той стороне няня Тимура.

— Что?! — подскакиваю я и поспешно сгребаю документы под абсолютно спокойным взглядом Златы. — Пожар?

— Нет, — всхлипывает. — Потоп. Сосед в дверь колотит. Новый какой-то, я такого не знаю. Марк Антонович не отвечает, а я не знаю, что дела-а-ать. Не дверь же открывать незнакомым?

Прикрыв динамик, шепчу подруге: «Прости». Она отмахивается и буднично прихлебывает кофе.

В целом, ничего удивительно. Обычный вторник.

— Отзвонись! И посмотри документы!

Обязательно.

— Не открывай никому! Продолжит ломиться — вызывай полицию! Я скоро буду!

Еще и соседа нового мне не хватало для полного счастья.

Василиса

Знали ли вы, что затопить соседей можно и в частном доме?

Знайте!

Для моего сына нет ничего невозможного.

— Я в пожарного играл, — заявил Тимур, едва я открыла дверь.

Талантливый.

Пока Тося отвернулась, открутил шланг от системы полива и, забравшись на подоконник, прицелился в окно, чтобы потушить ароматическую свечу точным потоком воды. Но шланг выскользнул, завалился в дом и за что-то зацепился, видимо. Потому что у Тимура обратно его вытащить сил не хватило.

Как умный мальчик, Тимур сбегал к колодцу, отключил насос и с чистой совестью побежал играть. Только кран перекрыть забыл.

Когда Тося с Тимуром вернулись с прогулки, ранее накаченная в емкость жидкость оказалась в доме.

Вода не просто растеклась по всему полу — она ушла в подвал, который у нас с соседями общий. Я не знаю, чем руководствовались предыдущие владельцы, но у них не просто дом был на две семьи, разделенный тонкой стеной, но и подвал.

Раньше это меня не смущало. Вторая часть дома пустовала, только изредка приходила пожилая бабуля Роза.

Теперь, похоже, продали.

— Пообещай мне больше не подходить к колодцу, — чеканю, усевшись на корточки перед сыном.

— Я не маленький. Я поливаю!

Выглядит Тимур умилительно. Красные губки бантиком, большие серые глаза. Я не злюсь на него нисколько.

Тимур у меня настоящий хозяин и очень ценит свои домашние обязанности. Я недавно разрешила ему под присмотром включать систему полива.

Похоже, очень рано еще.

— Цветочек, уже осень. Уже не нужно. А в следующем году снова станешь ты, хорошо?

— Я не забывал кран! Я выключил!

— Цветочек, но не сам же он открылся?

Тимур дуется и уходит.

Теперь малолетний бандит, сачкующий от сада по причине соплей, сидит на клетчатом подтопленном диване, обиженно дуется и утирает кулаком нос, пока мы с Тосей собираем стоящую по щиколотку воду.

— Сильно ругался? — прислушавшись, шепотом спрашиваю у Тоси.

Тоскливо вздыхает, поджимает полные губы.

— Сказал, что я дура. Разными словами несколько раз.

— Прости.

Дома уже сухо, включены все осушающие приборы, а Тимур посапывает в своей кровати. Мы с Тосей стоим у закрытой ковром стены. В руках по стакану. Прислонив их к стенке, слушаем, что происходит у соседей.

Но ничего, кроме гула насоса в подвале неслышно.

Я осмелилась туда заглянуть один раз, но, поняв, что сосед уже занялся вопросом осушения, стратегически сбежала.

Нет, то не трусость.

Лучше проводить переговоры в спокойной обстановке и многолюдном месте. А иначе можно остаться экспонатом в подвале навечно.

— А Марк Антонович не приедет? — как-то странно спрашивает Тося пятый раз за день, когда я собираюсь уходить.

Крутит кончик косы, краснеет, тупит взор.

Если бы я не знала Тосю слишком хорошо, решила бы, что она влюблена в Марка.

— Я просто боюсь одна оставаться. С Тимуром вдруг сумасшедший опять примется в дверь долбить.

Марк не любит приезжать к нам. Дом, который я купила после развода. Не блещет богатством и красотой. Покосившийся, но еще твердо стоящий на ногах, он требует постоянного ухода. То крыша протекает, то крыльцо гниет.

Но я люблю это место.

Оно напоминает, что даже с самыми страшными ранами ты можешь справиться и остаться собой.

— Я заберу Тимура вместе с Тосей, — внимательно меня выслушав по телефону, констатирует Марк. — Через пятнадцать минут.

— Спасибо тебе.

— Что за сосед я тоже выясню, не переживай. Решим.

Его голос звучит мягко и успокаивающе. Напряжение сразу слетает с плеч. Чувствую, как расслабляются на руле пальцы, а из головы исчезает гул.

Психосоматика. Появилась у меня во время бракоразводного процесса.

— Вася.

— А? — моргаю замедленно. Светофор моргает. Еще немного и загорится красный.

— Переезжайте ко мне.

На миг подвисаю.

В голове длинная прямая линия, она сопровождается писком и отсутствием изображения.

Слишком поздно замечаю, что светофор уже красный. Я ударяю по тормозу, но поздно.

Под скрежет металла мой телефон вылетает из подставки и падает на пол, пока я наблюдаю за тем, как открывается водительская дверь ударенного мной автомобиля.

Только не это!

Василиса

— Блин, блин, блин, — растерянно кручусь. Щелкаю ремнем, опасливо смотрю на показавшуюся из-за двери ногу.

Я не понимаю, почему водитель выбирается так медленно, но даже рада образовавшейся паузе.

— Вася! Вася, слышишь меня? Ты в порядке? — раздается где-то из-под сидения. Спохватившись, нажимаю аварийку и наклоняюсь.

— Марк, я здесь немного ударила чужую машину! — кричу, переворачивая все вокруг. — Слышишь меня?

— Вася, что?

— Да что ты будешь делать. В аварию попала, говорю!

К несчастью, в машине я совсем не педант.

Честно говоря, у меня здесь регулярно проводится генеральная уборка, но это не спасает. Образцы семян, эскизы открыток, различные красители, слюда и прочие прелести валяются повсюду.

В окно стучат. Я поворачиваюсь, но из-за яркого солнца и неудобного положения не могу разглядеть лицо человека. Его фигура опоясана светом, поэтому передо мной просто темное пятно.

Поспешно нажимаю стеклоподъемник. Дергаюсь, но ударяюсь головой об руль. Шиплю, растирая затылок. Щурюсь и утираю слезы.

— Простите, пожалуйста. Сейчас мы заполним европротокол и разъедемся.

Но тень в окне внезапно исчезает. Я не успеваю опомниться, как машина передо мной трогается. Голос Марка в динамике утихает, а я выхожу на улицу.

В лицо бьет сентябрьский ветер. Город у нас небольшой, поэтому особой суеты на светофоре нет. Наклоняюсь, смотрю на прилично помятый бампер. Судя по кускам краски на нем, машину я зацепила прилично.

Торопился куда-то?

Загадочный водитель еще долго занимает мои мысли. По фигуре мужчина, однозначно. Да и одеколон…

Я прекрасно знаю этот аромат. Премиальный парфюм, который на каждый праздник дарила Глебу Инга Витальевна. К несчастью, он безумно шел моему бывшему мужу. Настолько сильно, что остатки елового звучания до сих пор волнуют мою душу.

Много лет прошло, прежде чем я научилась не оборачиваться каждый раз, когда в воздухе повисал знакомый запах.

Потому что Глеб не соврал.

Тогда в цветочном, состоялась наша последняя встреча.

— Извините за задержку, — по-своему понимает мой взгляд в пустоту офис-менеджер автосервиса. Она сидит за стойкой ресепшена, где на огромном экране владельцы автомобилей наблюдают за процессом ремонта. — Чай?