Первое включение началось неожиданно просто.

Он лёг внутрь капсулы, вокруг сомкнулись нейроинтерфейсы, а затем мир просто исчез.

Вместо медицинского сектора появился узкий металлический коридор корабля.

Тяжёлый штурмовой доспех давил на плечи своей массой. Где-то за спиной гудели сервоприводы. Перед глазами вспыхивали интерфейсы боевой нейросети. Рядом двигались бойцы взвода — такие же тяжёлые абордажники в броне класса «Бастион».

Олег даже сначала не понял, что часть ощущений идёт не из памяти, а создаётся самим тренажёром.

Он чувствовал:

вес оружия,

вибрацию палубы,

отдачу выстрелов,

сопротивление сервоприводов,

напряжение мышц внутри доспеха.

Первый сценарий оказался штурмом повреждённого крейсера.

Тяжёлые абордажники двигались впереди, прикрывая группу щитами и силовыми полями. За их спинами работали лёгкие штурмовики в доспехах «Жало», подавляя огневые точки плотным плазменным огнём. В центре построения двигался инженер в тяжёлом осадном комплексе «Форпост».

Именно тогда Олег впервые увидел, как боевой инженер разворачивает мобильную турель прямо посреди боя.

Тяжёлые щиты удерживали коридор, плазма резала переборки, инженерный дроид раскладывал генератор силового барьера, а вокруг всё это время продолжался бой.

Следующие сценарии становились всё тяжелее.

Контрабордаж.

Оборона внутренних отсеков.

Засады внутри технических тоннелей.

Штурм герметичных шлюзов.

Взрывные заряды.

Вырезание переборок.

Бой при аварийном освещении.

Бой в разгерметизированных секциях.

Иногда тренажёр специально создавал хаос.

Отключал связь, гасил свет, выводил из строя часть доспехов, убивал виртуальных бойцов прямо рядом с Олегом и заставлял принимать решения уже на ходу.

Потом появились архи.

И именно тогда Олег впервые по-настоящему понял, почему Джора так серьёзно относились к ближнему бою. Рой не воевал красиво. Архи не держали строй. Не прятались. Не боялись потерь. Они просто пёрли вперёд непрерывной массой.

Мелкие быстрые формы лезли по стенам и потолку. Тяжёлые пробивные особи буквально проламывали проходы через переборки. Иногда дистанция боя сокращалась до нескольких метров за секунды.

И тогда всё действительно превращалось в мясорубку внутри узких металлических коридоров.

Плазма.

Кровь.

Искры.

Мерцающие щиты.

И виброклинки.

Очень быстро Олег перестал воспринимать фехтование как что-то странное.

В некоторых сценариях у него просто не оставалось времени поднять оружие.

Только удар, реакция и ближний бой. Тренировки продолжались несколько суток подряд. Сценарии менялись. Роли — тоже.

Сначала Олег работал тяжёлым штурмовиком, прикрывая группу щитом и удерживая коридоры под огнём. Потом его переводили в лёгкий штурмовой доспех, где уже требовались скорость, агрессия и постоянное давление огнём. После этого шли сценарии контрабордажа, где приходилось уже самому устраивать засады внутри корабля и отбивать вражеский штурм.

К концу подготовки он перестал замечать, где заканчиваются загруженные базы и начинается собственный опыт.

Именно тогда Ила наконец присвоила ему полноценные отметки абордажной и контрабордажной квалификации Джора.

А сам Олег после выхода из тренажёрной капсулы ещё долго сидел молча, пытаясь окончательно уложить в голове одну простую мысль. Тогда Ила сообщила, что рекомендовала бы время от времени продолжать посещать тренажерную капсулу.

До этого момента война Джора была для него чем-то далёким.

Историей.

Архивами.

Схемами.

Теперь же он впервые начал понимать, как эта война выглядела на самом деле.

Отдельно Олега неожиданно заинтересовала ещё одна специализация, которая всё чаще начала мелькать внутри военных пакетов подготовки — боевой инженер. Поначалу он вообще не понял, зачем подобная роль нужна внутри абордажной группы. Но чем дальше шло обучение, тем чаще в тренировочных сценариях появлялись тяжёлые инженерные доспехи «Форпост». И именно тогда Олег впервые начал понимать, насколько сильно боевые инженеры отличаются от обычных техников.

Во время штурма корабля инженер почти никогда не находился на передней линии. Но именно вокруг него обычно строилась половина всей операции. Тяжёлые штурмовики удерживали коридоры и прикрывали продвижение группы щитами. Лёгкие ударные доспехи давили противника огнём и зачищали проходы. А инженер в это время буквально менял само поле боя. Разворачивал автоматические турели, ставил генераторы временных силовых барьеров, вскрывал переборки, подключался к внутренним системам корабля, прокладывал аварийные магистрали, минировал тоннели, перекрывал проходы и устанавливал тактические заряды для штурма герметичных секций.

Именно инженер обычно отвечал за удержание захваченного сектора, создание безопасного коридора для продвижения группы и стабилизацию повреждённых систем прямо во время боя. Однажды после очередного тренировочного сценария Олег всё-таки не выдержал. Он сидел внутри тренажёрной капсулы, просматривая запись штурма, где инженерный доспех почти в одиночку удерживал развилку технических тоннелей, пока остальные бойцы отбивали атаку архов, и задумчиво пробормотал.

— Так… подожди. Это ж вообще отдельная работа.

Ила ответила почти сразу уже привычным спокойным человеческим голосом.

— Да. Боевой инженер является самостоятельной тактической единицей.

На схеме почти сразу появились дополнительные блоки обучения: осадные системы, тактическая энергетика, полевые турельные комплексы, инженерное минирование, разрушение конструкций и развёртывание временных укреплений. Ила спокойно продолжала объяснять, что боевой инженер должен одновременно понимать устройство корабля, работу энергосистем, конструкцию переборок, принципы тактического боя и взаимодействие всех элементов абордажной группы.

Олег некоторое время молча смотрел на схему, после чего тихо хмыкнул.

— То есть — это уже не просто человек с турелью.

На тренировочной записи инженерный доспех как раз разворачивал мобильную плазменную установку внутри разрушенного коридора, одновременно перекрывая проход силовым барьером и прокладывая аварийную линию питания к штурмовой группе.

— Во многих случаях эффективность всей абордажной операции зависит именно от работы инженерной группы, — спокойно ответила Ила.

Тогда Олег впервые по-настоящему заинтересовался этой специализацией. И чем дольше он наблюдал за работой боевых инженеров внутри тренировочных сценариев, тем сильнее понимал, что подобная роль подходит ему удивительно хорошо. Потому что это уже был не просто бой. Это было постоянное принятие решений, работа с системами, управление пространством вокруг себя и способность прямо во время штурма превращать хаос боя в контролируемую конструкцию.

Но когда Олег спросил, когда именно Ила собирается загружать ему эту специализацию, ИскИн неожиданно ответила отказом.

Пока — рано и она не обязательна.

Подготовка боевого инженера считалась значительно более сложной, чем стандартные абордажные пакеты. Для неё требовались полноценная инженерная квалификация, высокий уровень тактической подготовки и значительно более глубокая адаптация нейросети к работе с многопоточными боевыми интерфейсами. Ила спокойно объяснила, что сначала Олег должен научиться выживать внутри самого абордажа, понимать логику боя и только после этого переходить к роли человека, который во время штурма управляет уже не собой, а всей ситуацией вокруг группы. А дальше, внутри этой специализации, еще добавится патч погонщика абордажных дроидов. И это снова будет отдельная база с со своей отдельной отметкой в нейросеть.

Тогда Олег только тихо усмехнулся и пробормотал себе под нос, что, судя по всему, из него постепенно делают не инженера и не солдата, а какого-то космического сапёра.

(Изображения примерные. Нейронка часто косячит при генерации)