На дисплее постепенно выстраивалась сеть подземных тоннелей. Герметичные переходы, защитные секции, уровни подземной инфраструктуры. Линии уходили всё глубже и глубже, пока наконец не упёрлись в огромную изолированную область, выделенную отдельным защитным контуром.

Несколько секунд в рубке стояла полная тишина.

Потом Олег медленно выдохнул:

— Это бункер…

Ила уже анализировала полученные данные.

— Судя по структуре схемы — да. Подземный комплекс повышенной защиты.

Олег некоторое время молча смотрел на карту.

Потом тихо спросил:

— Сигнал откуда пришёл?

На этот раз Ила ответила не сразу.

— Столица Джора.

И в рубке снова стало тихо, потому что впервые за триста двадцать тысяч лет кто-то ответил «Арбитру».

Олег ещё некоторое время молча рассматривал карту подземных тоннелей, медленно вращавшуюся над центральной консолью. Линий было много. Слишком много для обычного убежища. Тоннели уходили глубоко под поверхность планеты и в конечном итоге сходились в одной огромной закрытой зоне, обозначенной как герметичный комплекс повышенной защиты.

Он задумчиво потёр подбородок.

— Так… прошло триста двадцать тысяч лет. Неизвестно вообще, что там осталось. Но если сигнал пришёл — значит, что-то всё-таки работает.

Несколько секунд Ила молчала, анализируя карту.

Потом спокойно ответила:

— Вероятность сохранения части инфраструктуры действительно высокая.

Олег поднял взгляд.

— Серьёзно?

— На большинстве центральных миров Джора широко использовались глубинные геотермальные энергетические комплексы.

На вспомогательной схеме рядом с картой тоннелей появились условные обозначения энергетических шахт, уходящих глубоко под поверхность планеты.

— Подобные станции размещались в нижних термальных слоях планетарной коры и использовали внутреннее тепло планеты как основной источник энергии.

Олег медленно кивнул.

— То есть по сути они могли работать очень долго.

— Да. Значительно дольше стандартных реакторных комплексов.

Он снова посмотрел на карту.

— И ты думаешь, этот бункер всё ещё может быть живым?

На этот раз Ила ответила не сразу.

— Теоретически — да.

Несколько секунд в рубке стояла тишина.

Потом Ила продолжила уже спокойнее:

— Подобные комплексы создавались как полностью автономные системы выживания. Обычно внутри размещались замкнутые контуры жизнеобеспечения, резервуары воды, системы переработки, продовольственные секции и производственные мощности минимального уровня.

Олег внимательно слушал.

— То есть они могли годами жить под землёй.

— Да.

Он некоторое время молчал.

Потом тихо спросил:

— А люди?

Пауза затянулась.

— Вероятность сохранения населения существует.

Олег медленно откинулся на спинку кресла.

Триста двадцать тысяч лет.

Мёртвый флот.

Разрушенная Империя.

И где-то там, глубоко под поверхностью давно потерянной столицы, вполне мог до сих пор существовать целый подземный комплекс, который всё это время продолжал жить собственной жизнью.

Он ещё раз посмотрел на карту тоннелей.

Потом тихо выдохнул:

— Ну… вот это уже становится действительно интересно.

Олег ещё некоторое время молча смотрел на карту подземных тоннелей, а потом тяжело выдохнул и устало потёр ладонью лицо.

— Ну что ж… задач у нас меньше не становится.

Он снова поднял взгляд на схему бункера.

— Значит, когда закончим с корветом, нужно ещё и туда лететь.

Ила молчала.

Олег продолжал уже спокойнее, больше рассуждая вслух, чем обращаясь непосредственно к ней.

— Нужно будет посмотреть, что там вообще произошло. Что осталось. Работает ли этот бункер на самом деле или там только автоматика последние триста тысяч лет сигнал в пустоту гоняет.

Он задумчиво прищурился.

— А может…

Олег ненадолго замолчал.

— Может, там действительно кто-то выжил.

На обзорной панели продолжала медленно вращаться схема подземных тоннелей. Тонкие линии уходили всё глубже под поверхность.

Олега появилось странное ощущение, что где-то впереди их ждёт не просто очередной ремонт или восстановление очередной системы, а что-то гораздо большее.

Время снова потянулось…

Практически незаметно для самого Олега обучение постепенно дошло до первого полноценного военного уровня.

К этому моменту физические тренировки уже давно стали частью обычной жизни на дредноуте. Организм окончательно адаптировался к нагрузкам и довёл тело до состояния, которое Ила признала достаточным для установки первых военных имплантов.

Именно тогда она впервые сообщила, что стандартной архитектуры нейросети теперь уже недостаточно.

Требовался военный патч.

Расширение нейросетевых интерфейсов. Подключение боевых модулей восприятия. Систем ускорения реакции. Новых сенсорных контуров. Всё это должно было нужно для организма к следующему этапу обучения — полноценным военным базам Джора.

После установки первых имплантов Олег почти сразу почувствовал разницу. Мир не стал быстрее, но мозг начал работать иначе. Чётче, собраннее, реакции становились более точными даже в обычных движениях. Иногда он ловил себя на том, что автоматически замечает мелкие детали, на которые раньше просто не обратил бы внимания.

Следом началась загрузка первых военных пакетов: — рукопашный бой, абордажные действия, контрабордаж, тактика зачистки корабельных помещений, стрелковое оружие ближнего боя, тяжёлое ручное вооружение и, к огромному удивлению самого Олега, фехтование. Именно на этом моменте он однажды всё-таки не выдержал. Во время загрузки очередного пакета он сидел внутри медицинской капсулы, просматривая тренировочные схемы, а потом недоуменно поднял взгляд вверх.

— Ила, вы там серьёзно, что ли?

Перед ним медленно вращалась проекция длинного виброклинка.

— У вас тут рельсотроны размером с дом. Лазеры, плазма и космические линкоры. При этом вы всё ещё мечами машете?

Ила ответила уже привычным спокойным человеческим голосом:

— Когда дело доходит до ближнего боя — особо не постреляешь.

На схеме почти сразу появился узкий технический коридор корабля. Тяжёлые бронескафандры. Мерцающие щиты. Плотный дым. Ограниченное пространство.

— Большая часть абордажных столкновений происходит внутри замкнутых секций корабля. В подобных условиях тяжёлое оружие часто становится бесполезным или опасным для самого владельца.

Следом на схеме один из бойцов резко выскочил из-за поворота практически вплотную к противнику. Выстрелить тот уже просто не успевал. Виброклинок вспыхнул голубоватым светом.

Удар.

Разрез силового щита.

Контакт с бронёй.

Олег задумчиво хмыкнул.

— М-да… Звучит логично.

Ила продолжала спокойно:

— Виброклинки обладают высокой эффективностью против силовых щитов и тяжёлых штурмовых доспехов на короткой дистанции. В условиях тесных коридоров вероятность перехода боя в рукопашное столкновение остаётся высокой даже при современном уровне вооружения.

Олег ещё некоторое время смотрел на схему абордажного боя, а потом тихо усмехнулся.

— То есть вы по сути просто довели древний абордаж до космического масштаба.

— Да. Примерно так.

И почему-то именно этот спокойный ответ вместо привычного машинного «подтверждаю» неожиданно рассмешил Олега сильнее всего.

— Господи… — пробормотал он, качая головой. — Цивилизация будущего.

После завершения загрузки первых военных баз начался следующий этап подготовки.

Практика.

Именно тогда Ила впервые привела Олега в другой сектор медицинского комплекса. Снаружи помещение выглядело почти так же, как обычные зоны загрузки баз: те же капсулы, те же нейроинтерфейсы, те же медицинские контуры. Но внутри всё оказалось совсем иначе.

Это был полноценный боевой тренажёр виртуальной реальности.

Причём настолько глубокого уровня погружения, что уже через несколько минут Олег перестал воспринимать происходящее как симуляцию.