Не "когда-нибудь потом". А вполне конкретный корабль, который можно руками потрогать. Несколько секунд в коридоре стояла тишина. Потом Ила ответила:

— Для доставки корвета в ремонтный док потребуется проверка гравитационных захватов докового сектора.

— Ну так проверим.

Пауза. На этот раз заметно длиннее обычного.

— Сектор ремонтных доков относится к числу наиболее повреждённых областей дредноута.

Олег нахмурился.

— Насколько повреждённых?

— Значительная часть сектора расположена вблизи внешнего корпуса. Ты сейчас находишься в самых защищенных секторах корабля. Их бой практически не затронул.

На внутренней схеме корабля тут же подсветился целый кластер помещений.

— Во время последнего сражения именно корпус и ближайшие сектора за ним подвергался интенсивному обстрелу.

Олег внимательно слушал.

— Зафиксированы многочисленные пробития.

— Понятно…

— Там отсутствует атмосфера.

— Тоже ожидаемо.

— Часть внутренних переборок разрушена.

— Угу.

— Практически отсутствует искусственная гравитация.

Олег тихо присвистнул.

— Уже веселее.

Ила продолжала:

— Кроме того, некоторые технические коридоры остаются нестабильными. В отдельных секциях наблюдаются остаточные деформации конструкций и повреждения несущих элементов. Повсюду дрейфуют обломки.

Несколько секунд Олег молчал. Потом задумчиво спросил:

— И что мне мешает просто надеть скафандр и пойти туда?

Ответ последовал почти сразу.

— Отсутствие необходимой квалификации.

Олег закатил глаза.

— Ну конечно.

— Для работы в повреждённых секторах требуется отдельный инженерный курс.

Он сразу насторожился.

— Отдельный?

— Да Олег.

На схеме корабля появились новые обозначения.

— Работа в условиях вакуума.

— Ага.

— Работа при потере гравитации.

— Логично.

— Восстановление повреждённых гермоконтуров.

— Угу.

— Аварийная стабилизация конструкций.

— Понятно.

— Инженерная деятельность в условиях боевых повреждений корабля.

Олег некоторое время молчал. Потом вдруг усмехнулся.

— То есть, если коротко…

Он поднял взгляд вверх.

— Мне опять учиться.

— Как и всегда.

На этот раз Олег даже не стал возмущаться. Только тяжело вздохнул. Потом задумчиво посмотрел на схему докового сектора. Где-то там, за километрами брони, переборок и повреждённых отсеков, продолжал дрейфовать его будущий отпуск.

— Ладно, — наконец произнёс он. — Тогда будем получать ещё одну бумажку о повышении квалификации.

— Метку нейросети.

— Вот именно. Бумажку.

И, к удивлению самой Илы, настроение Олега после этого разговора стало заметно лучше. Потому что теперь между ним и корветом стояла уже не неопределённость. А вполне конкретная задача.

А с задачами Олег всегда умел работать.

После получения последней отметки допуска обучение наконец закончилось. Вернее, закончилось именно то обучение, которое требовалось для работы в повреждённых секторах дредноута. Работы за это время меньше не стало. Скорее наоборот. Пока нейросеть постепенно загружала новые инженерные пакеты, Олег продолжал заниматься ремонтом корабля. Энергетика. Сервисные контуры. Магистрали. День сменялся днём. Неделя — неделей. И однажды Ила наконец произнесла:

— Квалификация подтверждена. Допуск к аварийным секторам получен.

Олег только коротко кивнул.

— Ну что. Пошли смотреть на наш корвет.

Первые изменения начались уже через примерно полтора километра извилистого пути. Жилые секции закончились быстро. Потом начали встречаться первые гермоперегородки аварийного режима. А ещё через некоторое время пропала гравитация. Олег почувствовал это почти сразу. Тело вдруг стало непривычно лёгким. Шаг получился слишком длинным. Скафандр мгновенно компенсировал движение встроенными стабилизаторами.

— Вот и приехали, — пробормотал он.

Дальше стало только хуже. За очередной переборкой атмосфера уже отсутствовала полностью. Теперь вокруг был вакуум. Абсолютная тишина. Только собственное дыхание внутри шлема. И редкие служебные сообщения нейросети. Коридоры постепенно превращались в руины. Где-то стены были вскрыты старыми пробоинами. Где-то броневые панели выгнулись внутрь от чудовищных ударов. Местами через корпус проходили целые сквозные тоннели, оставленные попаданиями неизвестного оружия.

В одном из таких разрывов Олег впервые увидел открытый космос. Прямо сквозь пролом. Чёрный. Безмолвный. Усыпанный звёздами. Он задержался возле него всего на несколько минут. Потом пошёл дальше. Первый погибший встретился спустя несколько часов пути. Скафандр. Тёмный. Покрытый толстым слоем инея. Человек внутри давно превратился в мумифицированные останки. Одной ноги не было. Судя по всему, её просто срезало осколком во время боя. Олег остановился рядом. Несколько секунд молча смотрел. Ему сразу вспомнились останки, которые он нашел почти сразу после своего первого пробуждения. Тогда он спустя некоторое время вернулся к ним и перетащил в одну из кают уложив на кушетку. Большего он увы сделать не смог. Потом тяжело выдохнул. И двинулся дальше.

Он слишком хорошо знал войну, чтобы удивляться мёртвым. Но от этого легче не становилось. Чем ближе они подходили к внешним секциям корабля, тем больше становилось следов последнего боя. И тем чаще среди разрушенных коридоров попадались погибшие.

Один из разрушенных тоннелей пришлось обходить почти километр.

Когда-то здесь проходила транспортная магистраль, соединявшая внутренние секции дредноута с ремонтными доками. Теперь от неё остались только искорёженные балки, оборванные кабели и медленно дрейфующие обломки. Спасали только системы генерации дыхательной смеси и запасы питательной массы.

Олег осторожно оттолкнулся от стены и перелетел через очередной разрыв корпуса.

Потом задумчиво произнёс:

— Ила.

— Слушаю.

— Меня вот одна мысль всё никак не отпускает.

Несколько секунд он молча плыл вдоль коридора, корректируя движение короткими импульсами маневрового блока скафа.

— Мои инженерные базы говорят, что на дредноуте было несколько полноценных ремонтных комплексов.

— Это так.

— У которых просто сотни ремонтных и инженерных дроидов.

— Подтверждаю.

Олег нахмурился.

— Тогда почему за все это время ты ничего не восстановила?

В этот раз Ила ответила не сразу.

— Последний приказ адмирала флота был отдан при объявлении общей эвакуации экипажей всего флота.

Олег сразу насторожился.

— Какой приказ?

— Всем кораблям флота предписывалось перейти в режим автоматического прикрытия эвакуации.

Внутри шлема вспыхнула архивная схема. Олег увидел десятки кораблей, удерживающих оборонительную линию.

— Основная задача: ведение автоматического огня по противнику до полного исчерпания боевых возможностей.

Олег внимательно слушал.

— При невозможности продолжения боя корабль обязан был перейти в режим глубокой консервации.

Пауза.

— Вместе со всеми вспомогательными системами.

Олег медленно кивнул.

— Включая ремонтные комплексы.

— Да.

Несколько секунд они двигались молча.

Потом Олег спросил:

— И ты не могла отменить этот приказ?

— Нет.

Ответ прозвучал удивительно быстро.

Олег остановился.

— Подожди.

Он повернулся к обзорному окну аварийной секции.

— Ты хочешь сказать, что все эти годы знала про эти ремонтные комплексы и просто не могла их включить?

Пауза.

— Да.

Теперь уже Олег молчал. Потом тяжело выдохнул.

— М-да…

Голос Илы стал чуть тише.

— Для отмены приказа требуется подтверждение старшего инженерного состава флота либо командного состава корабля.

— То есть?

— На текущий момент минимально достаточным уровнем допуска является квалификация главного корабельного инженера.

Олег тихо усмехнулся.