– Я никогда не мою потолки, не преувеличивай, только люстры. Катайтесь без меня, не понимаю я этой радости на двух палках ходить. Я лучше дома в тишине без вас покайфую. В самом деле, посмотрю «Пуаро» и может, наконец, довяжу тебе свитер. А моя попа, если тебя чем-то не устраивает, то руки прочь от неё, зачем всю ночь её щупал?

– Это я во сне… машинально, я не виноват, она сама ко мне в руки просится. Наверное, проверял, она всё ещё такая же мягкая и кругленькая или уже необхватная…

Тут он бросил лыжные ботинки на пол, подошёл к ней и ущипнул её за ягодицы через одеяло, Эля взвизгнула и ответила:

– Сейчас встану… и ты у меня получишь. Придавлю тебя этой самой попой, и напрочь забудешь о своих лыжах, они будут тихо скучать по тебе в кладовой. Понятно?

– Шантаж… попкой, это опасно. Но сегодня не подействует, бесполезно, Эля, кнопочка «пуск» сломалась. Есть дела поважнее твоих ягодиц. Я в любом случае поеду кататься, поскольку обещал Вике. А потом отвезу её в гости к родителям на пару дней.

Эля сделала губы бантиком и, играючи, спросила:

– Что может быть важнее моих ягодиц?

– Например, сегодня вечером у меня новогодний корпоратив. Я уеду в 18:00, тебе придётся немного поскучать без меня, к сожалению, я не могу тебя взять с собой. И не пойти я тоже не могу, ты это прекрасно знаешь. Обещаю, к 23:00 максимум к полуночи – я вернусь к тебе.

Он засунул свою руку под одеяло, бережно погладил её по ноге и добавил игривым тоном:

– Хотя с тобой, там было бы намного интереснее, приятнее и веселее. Но я очень надеюсь, что ты меня дождёшься, не уснёшь, и мы с тобой ночью устроим свой домашний корпоратив.

Эля отдёрнула ногу и мгновенно стала бледной и хмурой, её губы вытянулись в ровную линию, она завернулась в одеяло, отвернулась на бок, делая вид, что собирается спать дальше и резко ответила:

– Вали. Давай. Вперёд и с песней. Не забудь там достичь своих главных целей: оторваться по полной, нажраться как свинья и приползти к себе домой, постарайся хотя бы снова не сломать себе челюсть. Теперь понятно, для чего ты Вику отвозишь, чтобы она этот твой позор не видела. Куда бы мне уехать, чтобы тоже этого не видеть? А я-то думала, вдвоём вечер проведём, раскатала губу, дура...

Семён убрал свою руку из-под одеяла, огорчённо взглянул на Элю, поморщил нос и сказал:

– Эля, не надо только вот этого... Побереги свои нервы, да и мои тоже. Я Вику всегда на каникулах к родителям привожу повидаться, и ты это знаешь. Это тут не при чём. И я не собираюсь ни нажираться, ни драться или устраивать ещё какой-то переполох. Я просто поздравлю коллег с праздником от лица руководства, отдохну и вернусь домой к тебе.

– Ха-ха-ха, какой смешной анекдот, описаться можно от смеха. Ты плюс твои друзья и алкоголь обязательно закончатся больницей, дракой или другим позором, к которому я не хочу иметь никакого отношения. Имей в виду, я тебя спасать и подбирать на машине больше не буду. Мне этого вполне хватило.

– Да, раньше такое случалось, не буду спорить. Когда мы были на грани развода, и я чувствовал себя ненужным, неважным, не ценил то, что имею. Но сейчас всё иначе. Эля, неужели ты этого не видишь? Это действительно обычный корпоратив в ресторане.

Она больше не стала ничего говорить, только накрылась одеялом с головой. А Семён пошёл к Вике одеваться и проводить время вместе с дочерью, активно и весело, как они оба любят.

У Эли заныла старая рана, она вспомнила его драку, как она приезжала забирать его, как он чуть не придушил её за рулем «Калины». Ей стало страшно, противно и одиноко одновременно и сразу же она начала мысленно рушиться:

«Господи, только не снова, только не опять, пожалуйста. Вроде бы он изменился, больше меня не бросает… но эти пьянки... они непредсказуемы. Мозг там сразу откладывается на полку, и остаются животные инстинкты. Зачем вообще нужны эти корпоративы? Кто их придумал? И мне с ним пойти нельзя, и ему не запретишь…»

Она ещё немного пометалась в постели, но в итоге взяла себя в руки и поднялась, переключив свои мысли на то, чем сегодня займётся она. Придя на кухню она обнаружила на столе нарезанные фрукты и геркулесовую кашу с маслом, которая уже давно остыла. Семёна и Вики дома уже не было.

После завтрака Эля решила отложить сериал и занять себя домашним хозяйством. Она наготовила огромное количество еды, с трудом разместив всё на полках холодильника, повесила сушиться бельё, и принялась делать генеральную уборку, начиная со спальни. Она вычищала комнату, протирая все поверхности от шкафа до радиаторов, выбрасывая всё на своём пути, что она считала хламом.

Семён вернулся только к обеду, краснощёкий и голодный, открыв холодильник и, обнаружив там запас еды на неделю, он был в шоке, понимая, что это неспроста. Он пришёл в спальню и, увидев, что Эля моет пол, не стал его топтать и проходить в комнату, стоя в дверях, он сказал:

– Может, пойдём, пообедаем вместе? Ты там столько всего вкусного наготовила, глаза разбегаются. Тебе чего наложить?

Эля отвечала сухо, не поворачиваясь к нему лицом:

– Я ничего не хочу. Ешь один. Я занята.

– Как это не хочешь? Ты что, уже обедала? Может, прервёшься на минутку? Я не хочу один обедать.

Эля развернулась к нему лицом и не выпуская швабры из рук и крепко сжимая её в кулаке, резко ответила:

– Хочешь... не хочешь, а придётся.

Она развернулась обратно, и продолжила с усилием мыть пол, ощущая, что на её ягодицы никто не посмотрел. Семён лишь молча ушёл на кухню. Он всё понял. Эля тёрла ламинат с таким рвением, что послышался скрип, она этого не замечала, погружаясь глубоко в свои мысли:

«Сегодня мне точно будет плохо... нутром чую. И зачем я вышла замуж за такую динамо-машину, которой никогда не сидится на месте? Почему я не нашла себе какого-нибудь тюфяка, который сидел бы со мной дома каждый вечер на диване и смотрел сериалы?»

Тут у Эли швабра развалилась на три части и одна из них осталась в руке. Она фыркнула и пошла к Семёну. Он сидел на кухне и ел суп, глядя в телефон. Она молча подошла и протянула ему запчасти от швабры. Он посмотрел на неё, затем на швабру, взял детали в руки, собрал её, скрутив посильнее, и вернул обратно Эле. Она проверила её на прочность, постучав об пол, швабра выдержала и Эля, молча и не глядя, ушла с ней домывать полы в спальне.

К вечеру она очень устала от бесконечной уборки, но не собиралась останавливаться. Эля перемыла в квартире почти всё и, обессилившая, стояла у гладильной доски, отпаривая постельное бельё. Семён собирался на корпоратив, он принял душ, побрился, надел брюки и пришёл к Эле.

– Погладишь мне рубашку заодно?

Эля посмотрела на его гладковыбритое лицо, почувствовала аромат геля для душа от его тела, и подумала:

«Ишь перья начистил, павлин… Чем же вы там на корпоративе занимаетесь, если ты так хвост распушил, как никогда?»

Она отставила утюг в сторону и ответила:

– Сам погладишь. Я устала и иду отдыхать.

Семён проводил её взглядом и подумал:

«Ну вот и как её угомонить эту колючку? Судя по швабре, она там себе такого уже накрутила… не размотать. Тут даже поцеловать не поможет. На лбу написано «Не подходи, а то убьёт». Может, когда вернусь, соскучится и подобреет?»

Он погладил рубашку, надел её, обулся и стоя в коридоре позвал Элю:

– Я ухожу, за мной уже приехало такси. Ты меня проводишь?

Из комнаты, сквозь звуки сериала, послышалось слово:

– Нет.

– Эля… может, хватит уже обижаться? Я просто иду на корпоратив, иди сюда.

– Я устала. Не буду вставать.

Семён разулся и пришёл к ней в комнату, сел на край кровати и сказал:

– Хорошо, я пришёл сам. Провожай.

Эля почувствовала, что от него исходит аромат парфюма и поморщилась.

– Я ненавижу твои корпоративы всем сердцем. Я помню каждый из них. Я никогда не забуду, как сидела и ждала тебя по ночам под окном, а ты ни разу не пришёл во время и твой телефон был недоступен. Поэтому я не собираюсь провожать тебя туда.