Гублон мертв — получено 15 000 героического опыта, получено 1 000 000 зен.

Эх, если бы знал, что предстоит бой, то, может, потратил бы зелье усиления получаемого опыта. Правда, тратить его на одного монстра расточительно, к тому же очков за него всего в полтора раза больше, чем за хаос-человека.

Осмотрев округу и убедившись, что нас никто не видел, мы затащили тело в ближайший дом и бросили там. Если правильно помню, через некоторое время труп исчезнет, телепортировавшись обратно в свой мир.

— На этот раз пронесло, — сказала Ласка.

— Если бы их было хотя бы двое, у нас были бы проблемы, — согласился я.

Конечно, уверен, мы бы выкрутились — убили бы быстро и двоих, потом убежали с ними в ближайший дом и там спрятались. Прибежавшие на крик ничего бы не нашли, и даже если бы увидели кровь и подняли тревогу, то, думаю, она быстро бы улеглась, если бы они так никого и не нашли. А вот если бы кто-то увидел нас с Лаской, запомнил бы и доложил, тогда ситуация с тревогой была бы другая: к поискам подключили бы демонов хаоса, а город перекрыли бы до тех пор, пока нас не нашли.

Пройдя по переулкам и на этот раз действуя еще более осторожно, мы наконец вышли к месту, где условились встретиться с Феистолом.

— Владыки, рад, что с вами все в порядке.

— Мы тоже. Пойдем зайдем в какой-нибудь заброшенный дом и там переговорим. Расскажешь все, что успел узнать.

Парень кивнул, после чего мы быстро двинулись в ближайший внутренний двор, из которого можно попасть в дом, не привлекая к себе внимания.

— В общем, я подошел к ним и начал расспрашивать такими обходными вопросами, каким вы научили меня, — начал рассказ Феистол.

Мы выбрали для разговора кухню одной из заброшенных квартир на пятом этаже крупного двадцатиэтажного дома. Здесь патрули монстров хаоса не ходят — по крайней мере, Ласка не заметила никаких свежих следов.

— Они сразу посмотрели на меня с неодобрением. Потом поинтересовались, почему я спрашиваю. Пришлось соврать, что я от Берита, и тогда они сказали, что все в порядке и все идет по графику. Я пытался попасть внутрь, но меня не допустили. Они сказали, что это высшее распоряжение Берита и никого внутрь пускать не дозволено, даже демонов хаоса.

Мы с Лаской переглянулись, похоже, даже своим Берит не доверяет, что странно.

Я взял лист бумаги, с помощью чипа спроектировал на него изображение того магического круга, что видел, после чего стал обводить, тем самым рисуя его на бумаге. Закончив, повернул его к Феистолу.

— Тебе знаком этот магический круг?

Демон хаоса покачал головой.

— В первый раз это вижу. Хотя это точно магия хаоса, если, конечно, переводить на человеческий язык.

— Переводить на человеческий язык? — переспросила Ласка.

— Да. Видишь ли, то, что мы используем, — не совсем магия. Хаос — это сила, противоположная магии, она пожирает ее и сжигает — как, впрочем, и все, что принадлежит силе порядка. Так что у нас не совсем магия, а просто манипуляция хаосом. Упорядочивание его, если угодно. Ну или, для простоты и вашего понимания, магия хаоса.

Он вновь склонился над листком.

— Очень сложная печать. Столько формул, потоков. Я не то чтобы специалист во всем этом, но этот уровень невероятен.

Я нахмурился. Помнится, Чума говорила, что демоны хаоса неспособны в силу своей природы создавать какие-то сложные магические печати, поэтому они прибегали к ее силе. Учитывая, что я видел орков-шаманов, возможно, эта печать создана и при их поддержке. Эта печать может быть секретна, и ее оберегают для чего-то в том числе и от демонов хаоса. Может, опасаются, что кто-то найдет способ противодействовать ей, или если узнает формулу, то сможет обратить изменения хаос-людей вспять и превратить обратно в людей? Если так, то мы должны доставить эту формулу в штаб любой ценой.

— Да и еще, может, это поможет тебе — там были магические камни вокруг.

Я описал все, что видел.

— К сожалению, мне неизвестны сии минералы, — покачав головой, со вздохом ответил Феистол.

Я откинулся на стуле. Ласка тем временем извлекла из инвентаря немного запасов еды. Разжигать костер не стали, а микроволновка не работает из-за отсутствия электричества, так что пришлось есть холодным.

— Вообще, если так подумать, все, что ты видел, похоже на то, как будто демоны хаоса пытаются полностью превратить наш мир в мир хаоса. Сначала превратили местное население, теперь вот животных, — заметила Ласка.

— Похоже, так и есть. Нужно наведаться потом в другие такие места, возможно, и там что-то подобное делают. Кстати, Феистол, а другие миры хаоса так же трансформируют? Ты ведь живешь с начала времен, как и все демоны хаоса, тебе же много и много тысячелетий, так что ты должен знать, как это происходит. Сколько миров вы уже захватили?

— Честно признаюсь, моя память сохранила только последние полторы тысячи лет и два крайних захваченных мира и вот историю этого, — признался Феистол.

— Как это? — удивленно спросила Ласка.

— Из более глубокого прошлого я помню лишь какие-то образы, а еще ярость и желание разрушать. Видишь ли, хаос уже не тот, что был раньше. Раньше он был чистой силой разрушения и уничтожения. Но чем дольше идет война, тем больше все меняется. Порядок частично хаотизировался, хаос частично упорядочился. Поэтому боги хаоса какое-то время назад перестали уничтожать миры, возвращая их в состояние первозданного хаоса, а стали их завоевывать. До этого же, кроме богов хаоса, вся остальная сила хаоса — демоны — были, скажем так, менее разумны. Мы были хаотизированы — если можно так сказать. Не было памяти, не было личности. Как личности мы начали осознавать себя совсем недавно — примерно полторы-две тысячи лет назад — у всех по-разному. Демоны высших кругов пораньше, а демоны низших — попозже.

Мы с Лаской переглянулись. Для нас демоны были раньше просто чем-то сродни стихийному бедствию, так что мы не особо ими интересовались, важнее было узнать как их убить.

— Но даже после осознания себя, мы все еще чувствовали ненависть и злобу, желание уничтожать и не имели каких-либо добрых или положительных эмоций, не говоря о таких вещах, как амбиции. А вот тысячу лет назад, когда боги хаоса потерпели поражение от сил порядка, все резко изменилось. Демоны хаоса стали меняться, начали обретать чувства и все стали уникальными личностями. Эта трансформация произошла не сразу, а постепенно, но, как видите, это привело к тому, что даже такой, как я, смог влюбиться в… человека. В существо порядка.

— Хм… вот оно как. И как же это получилось?

Феистол отвел взгляд.

— Поначалу мне было приказано Вельзевулом заняться отдельным островом. И я начал им потихоньку заниматься. Ставил кристаллы, присматривался к силам, защищающим остров. Нас было немного, потому приходилось действовать осторожно. Пытаться захватить власть силой было бессмысленно — даже если бы мы убили короля и его свиту, это не дало бы острову упасть в наши руки. Действовать надо было иначе — хитрее. Соблазнять людей разными благами под властью хаоса, попутно выращивая кристаллы и ожидая, когда они, набравшись мощи, призовут достаточно сильных воинов хаоса, чтобы уже с ними у нас образовался численный и качественный перевес. Так что я наблюдал и за королем, чтобы посмотреть его слабости. И тогда-то я увидел впервые Силену. Она была в гареме короля. Я чувствовал ее ненависть к королю и в то же время бессилие противостоять ему. Я даже представил, что делал бы, будь на ее месте и не обладай я тем могуществом, что у меня было. Это было жуткое чувство. Я начинал сочувствовать ей и в то же время гнать от себя эти чувства. Потом она вдруг изменилась и из плачущей от очередного изнасилования беспомощной жертвы превратилась, как это у вас называют, в стерву. Начала комментировать в издевательской форме действия короля, подсмеиваться над ним. Его это бесило, он избивал ее, а потом со временем она вообще ему опротивела, после чего была отослана обратно в свое поместье. По-хорошему, я уже знал про слабости короля, знал, как можно было действовать через него, чтобы захватить власть над всем островом, но я поступил иначе. Я помог графине. Тогда я просто убеждал себя, что так будет эффективней, что просто действую из целесообразности, но на самом деле просто занимался самообманом. То сочувствие и желание помочь отомстить — вот что двигало мной. Я общался с ней, и чем больше, тем сильнее происходили изменения внутри меня. И однажды я открылся ей, показал истинную сущность, но Силена не отвернулась от меня. Мы очень хорошо понимали чувства друг друга. Я слушал ее истории о прошлом, о ее детских мечтах, желаниях и страхах. Впитывал это, а потом, покидая, чувствовал странную тяжесть в груди. И даже когда нас разделяло расстояние, я все еще видел ее образ перед глазами, все думал о ней.