И я прекрасно понимаю, что это вовсе не значит, что мы помирились… Это не значит, что я простила… Это просто порыв души. Это забвение, в котором я ощущаю себя счастливой где-то там… Глубоко внутри…
Я всё ещё не верю ему насчёт той Риты… Я не верю в целом… А разомкнуть руки… Ровно, как и оторвать от него губы, кажется мне невыполнимой роскошью… Я зависима… Так сильно им одержима… Что только с ним моё тело реагирует, словно намагниченное.
– Всё… Всё… Камиль… Нам надо… Остановиться, иначе… – замолкаю я, пытаясь легонько его оттолкнуть, потому что ещё чуть-чуть, и я отдамся ему… Я просто забью на все свои установки, и сама начну трогать его в недопустимых местах. И мне нельзя давать волю… Потому что я уже чувствую себя такой слабой рядом с ним… Полностью уязвимой, как раньше. – Камиль…
– Я понял… Понял, – выдыхает он, и я ощущаю у себя между ног весь этот пожар между нами… Такую невероятную страсть, о которой я уже просто забыла… Думала… Навыдумывала её… Но нет. Вот она. Снова. Будто и не было этого года разлуки. И всё тело – грудь, живот… Всё отзывается. Реагирует так, словно мы с ним нуждаемся друг в друге… Тянет, как запретный плод… – Я отвезу тебя… Давай отвезу. Насть…
– Ладно… Хорошо… Отвези. Домой отвези, потому что я сейчас не могу думать… Всё, как в тумане…
– Хорошо. Давай… Отвезу. Поехали… Да…
На секунду я подвисаю, глядя в его глаза… Чувствую, как на нити расходится измотанная душа.
– Камиль… Ты говоришь мне правду?
Он кивает, удерживая меня за талию, а я молча сползаю с него… И чувствую при этом, что если поверю ему вновь… А он опять разобьёт мне сердце… Я больше не смогу собрать его заново…
Глава 14.
Камиль Островский
Чуть с ума не сошёл там в доме… Реально от переизбытка чувств грудную клетку сдавило. С Настей всегда так… Будто все здравые мысли выбивает и остановиться подобно пытке. У меня при торможении чуть все рессоры не слетели и так мощно загудело сердце. Хотелось ухватиться… Намертво к ней приклеиться и никогда не отпускать…
Но знал, что так нельзя. Она ведь начнёт сопротивляться… И начала, конечно же… Сразу о Гордее своём вспомнила. Резануло, естественно. Там, где казалось сердце уже было изрезано, всё так же жгучей болью отозвалось…
Захотелось вызваться довезти её… Вот и повёз.
А сейчас… Когда едем и молчим, у меня там продолжает дымиться… Словно подожгли сначала, а потом наполовину водицей залили…
– Ты можешь… Хотя бы написать мне потом… О следующей встрече… – прошу её, и она бросает на меня свой такой волнительный и напрочь оглушающий взгляд. Кивает и я освобождаю руку, положив ту на своё колено ладонью кверху.
Жду… Возьмёт или нет. Но она мотает головой.
– Я бы хотела… Но не сейчас, Камиль… Я не могу так. Мне нужно всё понять. Ты сам сказал… И просил сам.
– Я помню…
– Так и?
– Думаешь, что у меня внутри от этого не жжёт? Жжёт. Ещё как… Я из-за тебя сюда приехал…
Она сглатывает и всё же касается моей руки.
– А сейчас… Куда ты поедешь?
– К матери обратно… Но если позовёшь… Если так, то я сразу всё брошу… Насть…
– М… А что у тебя… С девушками? На личном…
– Нет ничего… Ни с кем… Точнее… Только для физической разгрузки, – отвечаю честно, и она кивает, расцепив наши руки.
– Я предполагала, что их много… Что ты на одной не остановишься…
– Я однажды остановился… Зачем мне другая, если я влюблен?
Когда говорю это, она так тяжело дышит. Но в ответ только молчит и уводит разочарованный взгляд в сторону. А тем временем моя машина уже пересекает гравиевую дорожку, выстланную перед их воротами, а потом вдруг. Неожиданно…
– Вот, блин… Гордей, – роняет она голову в плечи и вжимается в сиденье. А я вижу вполне себе презентабельную машину и этого её парня, который сидит за рулём и смотрит на нас, глуша мотор.
– Успокойся. Скажи, что знакомый подвёз…
– Он знает всех моих знакомых, – выдает она резко, а я насмехаюсь… Меня так вообще ото всех прятала. Что ж…
– Выходит не всех, раз обо мне ты ему нихрена не сказала, да, малыш? – спрашиваю и улыбаюсь, а она фыркает.
– Камиль… Оставайся здесь только, ладно? Не смей выходить за мной, – наказывает она мне и медленно выходит из машины, вздыхая… И он тоже… А я тем временем приоткрываю окно, чтобы всё слышать.
– Гордюш…
– Это ещё кто, Насть? – спрашивает, кинув на меня взгляд. – Ничего сказать мне не хочешь?
– Хочу, Гордей… Не кричи, ладно? – берёт она его за руку… И меня даже от этого бомбит, сука… Вот тупо хочу выйти и начать с ним махаться… Хотя по сути это тупость беспросветная… Я и его по идее должен понять. Она его девушка… Невеста, блин. Любит другого и нихера ему про меня даже не рассказывала… Это полный п…
– Я не буду кричать, если ты ответишь.
– Давай в дом зайдём… Поговорим нормально… Я хочу тебе всё объяснить…
– Ты из-за него за меня замуж не хотела? Из-за него ломалась? Так? – спрашивает он, чем окончательно вводит меня в ступор, а её заставляет нервничать и поглядывать на меня с тревогой.
– Нет… Точнее… Не совсем так… Давай мы поговорим… Пожалуйста… – моляще просит она его, а я сжимаю руль сильнее… Камиль, мать твою, стерпи… Она его точно не любит, раз отказывалась. Не любит, и всё тебе врала… Поэтому сейчас всё, что тебе нужно… Смолчать… И только.
– Ладно… – со злостью отвечает он, но смотрит только на меня, хотя она дёргает его за руку… – Раз он такое ссыкло, что выйти не может…
Блядь… Ну вот нахуй ты сказал это, друг, а?!
– Слышь! – выхожу я из машины, направившись к нему. – Кто тут ссыкло, нахер?!
– Нет, Господи! Господи, нет! Гордей! – перекрывает она мне доступ к нему. – Камиль, я тебя прошу… Я тебя умоляю… Уедь… Пожалуйста… Уедь…
– Камиль? – переспрашивает он в недоумении. – Чё?! Какого…
– Гордей… – разворачивается она и хватает его за ворот. – Это всё не специально… Так вышло… Давай в дом зайдём… Пожалуйста, прекратите ругаться… Я умоляю… Пожалуйста…
Он смотрит на меня и с остервенением сплёвывает на землю, а у меня кулаки чешутся… Но когда она вот так просит… Мне пиздец не хочется портить с ней и без того разъёбанные отношения… Поэтому я впервые чувствую себя лохом, отпуская девушку, которую всем сердцем люблю вместе с другим парнем. Реально аж внутри всё колется.
Но на чувстве какой-то праведности, я всё же уезжаю оттуда, двигая обратно в соседний город…
Приезжаю уже за полночь… Мама явно не ожидает увидеть, потому что выходит сонная со взлохмаченными волосами из спальни.
– Сынок… Ты чего… Что случилось?
– Мам… Я вернулся, кароч…
– Ну… Хорошо… Что-то произошло? – спрашивает она, присев на кресло на кухне и взволнованно на меня глядя…
– Мам… Это хорошо, что ты сидишь… Потому что я давно хотел сказать тебе… Признаться, но…
– Господи, Камиль… Не пугай… Наркотики?!
– Чё? Мам… Блин… Какую хрень ты говоришь… Я хотел сказать, что у нас были отношения с Настей… Были и есть… Блин, я люблю её… Всегда любил… Понимаешь?
– С какой Настей… С Настей…? – спрашивает она, схватившись за сердце. – Настей… Диминой?
– Да, – киваю я, а она охает и ахает.
– О, Боже… Как же так?! Как так вышло, что я не знала?! Почему ты не сказал? О, Боже мой… Вот я дура…
– Мам… Да прекрати ты, в самом деле… Ничего такого… Но я влюбился впервые… А потом мы так разосрались… Расстались…
– Так… Давай разувайся… Иди на кухню… Будем разговаривать, – зовёт она, нервно встав с кресла.
– Мам… Ну… Ночь же на дворе.
– А мне пофиг, ясно?! – выпаливает она и так на меня зыркает, что все кишки в петлю сворачивает. Злится, что ли? Так в чём я виноват?
Вздыхаю и молча иду за ней, стаскивая с себя обувь.
Чувствую, что тучи сгущаются. Мы садимся напротив друг друга и начинаем этот нелёгкий душераздирающий разговор…
***
– Получается… Ещё тогда всё было у вас… Ё-моё… Ох ты, Боже ж мой. Представляю, как Настеньке сейчас больно. Зачем же ты рассказал, Камиль?!
