Пётр исполнил, как я велел, и масса начала становиться кремовой и бархатистой.

— Масло добавляй комнатной температуры, маленькими кусочками, после того как снимешь с огня. Оно должно растаять от тепла супа, а не от огня.

Повар кивнул и приступил к работе. А я достал свой мешочек, вынул щепотку сушёной мяты, растёр между пальцами в крошку и добавил в суп в самый последний момент.

— Запах… — выдохнул Пётр. — Что-то знакомое.

— Обыкновенная мята, — пожал я плечами. — Накрой кастрюлю крышкой, пусть настаивается.

Рагу уже тушилось, жаркое томилось в печи, а пирог выпекался. Я ещё раз прошёлся по кухне, проверяя каждую деталь.

— Иван, попробуй рагу, — сказал я.

Он зачерпнул ложкой, попробовал.

— Недосолено, — сказал он.

— Добавь щепотку. И в конце добавь мелко порубленную зелень.

Пирог тем временем в печи уже поднялся и стал румяным. Михаил выглянул, спросил:

— Проверять?

— Рано. Ещё десять минут.

Я подошёл к столу, где лежали тарелки. Они были холодными, а это было неправильно.

— Пётр, прогрейте тарелки. Суп подаётся в горячей посуде, иначе он остынет за минуту.

Через десять минут я скомандовал:

— Всё готово. Суп разлить по тарелкам. Жаркое — в горшочках, не перекладывать. Рагу — отдельно, рядом с жарким. Пирог вынуть, дать постоять пять минут, чтобы начинка загустела, потом нарезать.

Теперь все двигались слаженно, не мешая друг другу и даже улыбаясь. Я смотрел на них и понимал, что теперь они хоть что-то умеют и, как я надеялся, будут готовить на уровень лучше, чем было до моего появления.

Пьер же всё так же стоял у окна, его лицо было мрачным, но он хотя бы молчал. Если бы он хоть как-то решил испортить этот обед, то я бы точно заехал ему сковородкой. Этот обед слишком важен для меня.

Спустя минуту тарелки с супом забрали слуги. Поварята хвостиками проводили их до дверей столовой, а я стоял в проёме и наблюдал за ними. Сердце колотилось, адреналин всё не отпускал, но внешне я был абсолютно спокоен. Кухню я уже завоевал, осталось только дождаться вердикта семьи Кублицкого.

Повара вернулись на кухню почти бесшумно. Они поставили пустые подносы на стол и замерли, не зная, что делать дальше. Пётр вытер руки о фартук, Иван переглянулся с Михаилом, явно собираясь уйти с кухни.

— Теперь уборка, — сказал я, не повышая голоса.

Они уставились на меня с недоумением. Михаил открыл рот, закрыл.

— Уборка? — переспросил Пётр. — Но у нас есть горничная, она приходит по вечерам.

— Своё рабочее место каждый повар должен держать в чистоте сам — ответил я. — Это вопрос не только уважения к себе, но и к тем, кто будет работать на этой кухне после меня.

Пётр хотел возразить, но я остановил его жестом.

— Столы протереть влажной тряпкой, потом сухой. Посуду вымыть горячей водой с золой или мылом, если есть. Кастрюли и сковороды отскоблить, высушить, повесить на место. Пол подмести. Инструменты — ножи, венчики, лопатки — вымыть и разложить по местам. Пётр, ты отвечаешь за столы. Иван — за посуду. Михаил — за инструменты и пол.

Пока они наводили порядок, я отошёл и открыл интерфейс. Голубые окна Системы вспыхнули перед глазами.

Вы создали новое блюдо: «Суп-пюре из овощей с мятой»…

Вы создали новое блюдо: «Жаркое из свинины, тушёное в горшочке с пряными травами»…

Вы создали новое блюдо: «Яблочный пирог с корицей и мёдом»…

Опыт: 280/300

Только тридцать очков, значит, квест ещё не засчитали, ладно, подожду, после десерта точно появится подтверждение. Я закрыл интерфейс и вдруг заметил Пьера, который уже отлепился от окна и пошёл на разведку по посуде. Чего он удумал, интересно?

Повар огляделся, убедился, что все заняты, и воровато опустил ложку в кастрюлю с супом. Зачерпнул краем ложи и попробовал. Его жёсткое лицо на мгновение изменилось, глаза расширились, а брови поползли вверх, спрятавшись под колпаком. Он выглядел так, будто впервые в жизни понял, что такое вкус.

Он посмотрел на меня — я не отводил взгляд, и он понял, что его застали. Пьер скривился и демонстративно отвернулся. Как я в этот момент не заржал, сам не понял. А он тем временем пошёл дальше, делая вид, что проверяет работу поваров, и методично обходил все сковородки и кастрюли. Лицо у него после каждой пробы становилось по-детски растерянным.

Последним он подошёл к столу, где всё ещё остывал пирог. Я на мгновение подумал, что Пьер сейчас его испортит, и был готов в него хоть нож метнуть. Но вместо этого повар подцепил пальцем каплю начинки и отправил в рот.

Кажется, это его окончательно сломало. Пьер закрыл глаза, и его лицо окончательно разгладилось. Даже усы приподнялись в искренней улыбке. Он простоял так несколько мгновений, а потом с невиданной злобой бросил на меня взгляд и быстро схватил нож.

Когда его рука пошла на замах, время для меня остановилось. Я дёрнулся перехватить его руку, но быстро понял, лезвие смотрит не в мою сторону, а на… Твою ж медную кастрюлю! Он же сейчас пирог испортит!

Я рванул к столу, спасая десерт, уже понимая, что не успею. И когда нож с грохотом опустился в разделочную доску рядом с пирогом, у меня чуть сердце не остановилось.

— Ты должен раскрыть всё свой секрет!

От его вопля вздрогнула даже посуда. Иван, так вообще, выпустил из рук тарелку и она разбилась об пол с жалобным звоном. Следом в дверях кухни показалась молоденькая служанка в белом переднике. Увидев перекошенного Пьера, она юркнула обратно, не сказав ни слова.

Мысленно переведя дух, я остановился и спокойно спросил:

— Какие секреты?

— Твой! — Пьер шагнул ко мне, но запнулся, наткнувшись на мой взгляд. — Ты добавить что-то в этот блюда! Я готовить это сотня раз. Они никогда не быть такими… такими!

— Я готовил из продуктов, что были в кладовой, — в тон ему ответил я. — Разница не в секретных ингредиентах, а в том, как ты обращаешься с продуктами.

— Ложь! — Пьер стукнул кулаком по столу. — Я повар двадцать лет. Я знать каждый специй, каждый трава. Ты сделать что-то другое. Говорить немедленно!

А ведь я даже не использовал ману! Вздохнул, подошёл к столу и взял в одну руку луковицу, в другую — морковь.

— Техника нарезки у тебя неправильная, баланса не чувствуешь — куски разные, вот всё и горит или разваривается, а я режу ровно под блюдо, чтобы овощи идеально вписались, не становясь кашей.

Затем кивнул на сковороду с остатками рагу.

— Мясо. Его следует сначала мариновать, потом жарить и в конце уже тушить. Так сок остаётся внутри и мясо не разваливается.

Пьер слушал, его бровь дёрнулась, а лицо начало наливаться алым.

— И главное, — отчеканил я. — Ты не пробуешь в процессе. Не знаешь, чего не хватает. Всё, что я делал — это не секреты. Основа основ! Если ты не знаешь даже этого, то как ты, вообще, стал поваром?

Пьер побледнел, его губы задрожали от едва сдерживаемой злости.

— Ты… ты…

Он недоговорил. В дверях кухни снова появилась служанка, но теперь она не мялась, а заговорила быстро и громко:

— Вас просят! Второе блюдо готово? Сейчас же нужно подавать!

— Жаркое в горшочках, — сказал я, не сводя глаз с Пьера. — Пётр, Иван, на подносы. Михаил, зелень свежую рядом.

Повара задвигались, а Пьер всё стоял, сжимая и разжимая кулаки. Я подошёл к нему вплотную.

— Сегодня не ваш день, — сказал я тихо. — Идите в зал или стойте у окна. Но не мешайте.

Когда блюда забрали и поварята закончили уборку, я раздал последние команды.

— Теперь десерт, — сказал я. — Будьте внимательны при сервировке. Всё должно быть красиво и никакой грязи на тарелках.

Напряжение меня всё не отпускало. Нет, я знал, что приготовил отличные блюда, но квест всё ещё не закрывался, и меня это здорово раздражало. На этом фоне даже Пьер выглядел досадной помехой, не стоящей внимания.

После того, как отнесли десерт, у меня аж желудок жгутом связало. Остальные выглядели не лучше: поварята мялись у столов, не зная, куда себя деть, Пьер демонстративно хмыкал, а слуги лишь подливали масла в огонь, каждую минуту заглядывая на кухню.